Вдова колдуна

Анна КИТАЕВА

ВДОВА КОЛДУНА

Фантастический рассказ

Даже когда зал опустел, она не подняла головы. Ослепительное сияние люстр потускнело, будто свет осенним днем, а затем и вовсе угасло. Только крохотный огонек в ее ладонях освещал склонившееся над ним девичье лицо и спутанные пряди светлых волос. Словно маленький домашний зверек, затерявшийся в огромном лесу. Настя скорчилась на полу, прижавшись спиной к основанию колонны, подобной дереву-исполину. Последняя, двенадцатая свеча догорала, расплавленный черный воск обжигал ей пальцы - она не замечала. Вместе со свечой догорала ее жизнь...

Другие книги автора Анна Игоревна Китаева

Женщина в Зоне? Любой сталкер ответит, что это не к добру. Правда, смотря какая женщина. Старожилы ещё помнят лихую Бюрершу из числа первых сталкеров, погибшую при выбросе 2012 года. Где-то в Зоне остался её тайник.

Двенадцать лет спустя сталкер Кайман ведёт в Зону её дочь — Мышку.

Сталкера, как обычно, интересует хабар.

А девушка хочет выяснить судьбу младшего брата, пропавшего во время того памятного выброса. И почему все эти годы ей упорно снятся Лиманск, Припять и другие места Зоны, которых она никогда не видела наяву?

Евгений ЛУКИН. ПЕДАГОГИЧЕСКАЯ ПОЭМА ВТОРОГО ПОРЯДКА

Известный писатель вернулся в родные места, но ситуация оказалась настолько фантастичной, что пришлось восстанавливать последовательность событий.

Аллен СТИЛ. НАБЛЮДАТЕЛЬНЫЙ ПУНКТ

Кеннеди и Хрущев об этом так и не узнали… Да и что бы они сумели сделать?

Юджин МИРАБЕЛЛИ. ПОГОВОРИМ ПО-ИТАЛЬЯНСКИ?

Вот что бывает, когда у вас в квартире начинает петь вода.

Пьер ЖЕВАР. СКОЛЬКО ВСЕГО СЛУЧИЛОСЬ…

На самом деле все произошло не так, как в действительности.

Джек СКИЛЛИНСТЕД. ЦИФРОВОЙ ПУДЕЛЬ

Есть вещи куда более важные, чем копирайт.

Тимур АЛИЕВ. E-MAN

В компьютерную эпоху у людей в головах заводятся не только тараканы.

Анна КИТАЕВА. ДЕНЬ ПРИОТКРЫТЫХ ДВЕРЕЙ

Одна из самых популярных тем в фантастике — попытка изменить собственное прошлое, но здесь с неожиданным «техническим» решением.

Александр БАЧИЛО. НЕ НУЖНЫ

Да кто же, в конце концов, эти инопланетяне?

Евгений ГАРКУШЕВ. БАРСУКИ

Вот бы порадовался Гринпис!

Дмитрий БАЙКАЛОВ. НЕ ЗАРЕКАЙСЯ…

Твой дом — тюрьма. Космическая.

Аркадий ШУШПАНОВ. ПОСМЕЁМСЯ «ПО-ЧЁРНОМУ»

Зачем разрываться между фантастикой и юмором, когда их можно объединить, решил Барри Зонненфельд — и сделал «Людей в черном».

ВИДЕОРЕЦЕНЗИИ

Все супергерои в одном флаконе! Не случилось бы передоза.

Владислав ГОНЧАРОВ. ЗАЧЕМ МЫ ИГРАЕМ?

Взгляд изнутри человека, который и в самом деле знает, зачем и как.

РЕЦЕНЗИИ

Говорят: «Друзей не выбирают». А книга, как известно, лучший друг. И не только потому, что умный. Но еще и потому, что всегда оставляет право выбора.

КУРСОР

На «Интерпрессконе» доказали: биографическая работа об авторе вполне может победить при голосовании фэнов монографию самого писателя.

КОНКУРС «РОСКОН-ГРЕЛКА»

По традиции, знакомим читателей с одним из рассказов-лидеров.

ПЕРСОНАЛИИ

Это как своеобразный ежемесячный ритуал: почитал тексты, познакомься и с авторами.

Великие империи южного и северного континентов живут по законам магии. И только на архипелаге Трех ветров волшебства нет, здесь люди и вещи предстают в своем истинном облике. Это место ссылки опальных магов обеих империй и в то же время самый популярный курорт. Лишь дважды в год, при смене сезонов, на несколько дней магия получает власть над островами. Именно в эти дни однажды и навсегда меняется отягощенная проклятием жизнь правителя архипелага, короля Орвеля дор Тарсинга. И не только его жизнь, но и судьба всего мира. А первым камешком, обрушившим лавину событий, становится древний артефакт огромной силы — легендарный небесный обсидиан из перстня короля…

Николай ГОРНОВ. УБЕЙ В СЕБЕ КОСМОНАВТА

Ясно, что подобное предложение совсем не в духе нашего журнала. Однако на сей раз авторский взгляд вполне понятен.

Борис РУДЕНКО. ЗАЩИТА СВИДЕТЕЛЯ

Действительно, такому убежищу можно только позавидовать!

Шейн ТОРТЛОТТ. ЧЕЛОВЕК С НИЗОВЬЕВ РЕКИ

Кто сказал, что проще всего уйти?

Брэд ТОРГЕРСЕН. ПОМОЩНИК КАПЕЛЛАНА

Вот и еще одна инопланетная раса желает извести человечество под корень — конечно, из самых что ни на есть благородных побуждений.

Антуан ЛАНКУ, Жесс КААН. НЕГАРАНТИЙНЫЙ ДЕФЕКТ

Да какая же это фантастика? Ситуация до боли знакома едва ли не каждому потребителю.

Филип БРЕВЕР. СТОРОЖЕВЫЕ ПЧЕЛЫ

Мир всегда был очень изобретателен по части новых охранных систем. Однако надежнее этой придумать сложно.

Франк ХАУБОЛЬД. ЛЕГЕНДА ОБ ЭДЕМЕ

…или Здесь тоже могли бы водиться тигры.

Ричард ЛОВЕТТ. ДЖАК И БОБОВЫЙ СТЕБЕЛЬ

Несмотря на новейшие технологии, герою, в отличие от его почти тезки, приходится не в пример тяжелее.

Валерий ОКУЛОВ, Аркадий ШУШПАНОВ. ХОЛМС В ЗАТЕРЯННОМ МИРЕ

…или Как развивался роман сэра Дойла с кино.

ВИДЕОРЕЦЕНЗИИ

Кто может спасти Москву от злобных пришельцев? Оказывается, только туристы-американцы.

Глеб ЕЛИСЕЕВ. ПУТЕВОДНАЯ НИТЬ

«По ниточке, по ниточке ходить я не желаю…» Однако инженеры и авторы романов на «ниточку» возлагали большие надежды. Правда, она была гораздо крепче.

Аркадий РУХ. САГА ПРИБРЕЖНОГО ГОРОДА

Пять лет книга, покорившая всю Европу, добиралась до российского читателя. Но лучше, как говорится, поздно…

РЕЦЕНЗИИ

Интересная у нас подобралась компания: мастера, подмастерья и футурологи.

КУРСОР

В Вологде ищут прототипов Корнелия Удалова и пенсионера Ложкина.

Валерий ОКУЛОВ. КАПЕРАНГ ФАНТАСТИКИ

Мэтр отечественной НФ-прозы отмечает двойной юбилей: 90 лет со дня рождения и 60 лет литературной деятельности. И останавливаться на этом не собирается.

Вл. ГАКОВ. РУССКИЙ МЕННОНИТ В АМЕРИКАНСКОЙ НФ

Связь с нашей страной у него отнюдь не родовая. Но известен он все равно по другому поводу.

Анна КИТАЕВА. ВСЕЛЕНСКОЕ ПРИМИРЕНИЕ

Не стоит пренебрегать одним из блюд. Лучше отведать оба.

ПЕРСОНАЛИИ

Для кого-то они просто отцы, мужья, друзья или коллеги по работе, но для тысяч читателей — демиурги Страны Фантазии.

Анна КИТАЕВА

ВЕК ДРАКОНА

Некогда этой землей владели древние. Их могущество было столь велико, что они двигали солнце и луны, и сам облик мира меняли по своему желанию. Древние вели войны и совершали странные обряды - вот все, что сохранила о них память дикаря, которому мир достался в наследство. Ибо однажды постигла ли их беда, или то был их собственный замысел, никому не ведомо, - они исчезли, все до единого. Тьма веков надежно укрыла их следы.

Один из самых любимых жанров авторов и читателей фантастики в нашей стране. Фэнтези — во всем ее многообразии. Озорной юмор — и вполне серьезные проблемы.

Увлекательные приключения — и оригинальные философские концепции. Мистические городские легенды — и неожиданные, таинственные повороты истории…

Многообразие сюжетов и образов, персонажей и ситуаций.

Повести и рассказы, относящиеся ко всем возможным стилям и направлениям фэнтези.

Один из самых популярных жанров в нашей стране, любимый и авторами, и читателями.

Фэнтези — во всем ее великолепии и многообразии!

Озорной юмор — и вполне серьезные проблемы.

Увлекательные приключения — и оригинальные философские концепции.

Мистические городские легенды — и неожиданные, таинственные повороты истории.

Яркий калейдоскоп сюжетов и образов, персонажей и концепций.

Повести и рассказы, относящиеся ко всем возможным стилям и направлениям фэнтези.

Девочка, девушка, потом женщина. Живет обычной советской жизнью. Но иногда к ней в руки на время попадают страницы загадочных книг. Книг из другого Мира.

Популярные книги в жанре Научная фантастика

Мрачен и угрюм старинный епископский дворец. Из высоких стрельчатых стен сочится влага. Жутковато в нем длинными зимними ночами. При дворце церковь; она такая огромная, что обойти ее не хватит жизни. В ней множество часовен и ризниц. После многовекового запустения оказалось, что некоторые из них ни разу не использовались по назначению. Что может делать там одинокий архиепископ в рождественскую ночь, пока горожане веселятся и празднуют? Что придумает он, дабы разогнать тоску? У всех какая-нибудь отрада: у малыша паровозик и клоун, у его сестрички — кукла, у матери — дети; больной не теряет надежды, старый холостяк коротает вечер с приятелем, а пленник с трепетом прислушивается к голосу, доносящемуся из соседней камеры. Что же делает архиепископ, спрашивали друг у друга горожане.

Профессор был доволен. Защита проходила просто блестяще. Вся комиссия одобрительно кивала головами в такт уверенному, сильному голосу аспиранта, который смело и непринужденно расправлялся с целыми звездными скоплениями, галактиками и метагалактиками.

Волна одновременно кивающих седых голов напоминала церковный молебен, когда молчаливо склоняются перед всевышним.

— Таким образом, исследования нашей лаборатории, основанные на эпохальных наблюдениях нескольких поколений астрономов, убедительно доказывают, что Вселенная стационарна. Так было и так будет, нашим поколениям не надо бояться свертывания пространства и времени, дыхание Брахмы не остановится! — звучали уверенно слова молодого человека.

Планета была очень красивой и богатой. Она казалась одним из лучших произведений природы. Под изумрудными холмами лежали груды металлов, черная кровь планеты хранила в себе огромную энергию, лес был высоким и густым, в его чащах, на полях и в степях бегали быстроногие животные, в небе парили птицы, в водах плавали рыбы. А надо всем этим властвовали разумные. Они достигли совершенства, расширяя свои знания, направляя их на благо себе подобных и окружающего мира.

Планета родила разум, но уж очень он получился воинственным. Как только разум планетян достиг умения создавать орудия труда, носящие разум тут же стали делать и оружие для сражений. Пока это были довольно примитивные орудия битв — палицы, копья, луки да стрелы, мечи да ножи.

Бились с отчаянием и до победного конца, раненых добивали тут же, пленных не брали, это было какое-то неистовство, проклятие, царившее над планетой. Бились везде: на суше и на море, в горах и долинах. Пришла пора новой битвы. Поле было усыпано воинами с мечами, копьями, луками. Пешие, конные воины, прикрываясь щитами, готовились к схватке, горяча коней и самих себя, похваляясь своей удалью, силой и храбростью.

Аристотель?

Я долго не мог привыкнуть к этому знаменитому имени, глядя на того, кто его носит.

Настоящая его фамилия была Аристо. Частицу «тель» добавили насмешливо приятели, и она приросла к его имени, как прирастает живая ветка к чужому дереву.

Мы проходили аспирантуру в Институте ультрасовременных проблем. Жили в одном и том же этаже аспирантского общежития. Тогда мы виделись часто, пути наши пересекались ежедневно, и мы перекидывались случайными, ничего не значащими фразами. Но однажды под видом случайности нечто значительное коснулось нашего сознания. Казалось, на одну секунду приоткрылась бездна под нашими ногами и снова закрылась. Аристотель спросил меня:

Петру Ивановичу так много хотелось сказать жене, но она не замечала его, словно шкаф, или стол. Петру Ивановичу стало жаль себя, словно он умер, хотя он просто находился на подоконнике пассивным предметом.

Я помню день, когда они переезжали в тот дом на Фонтанке, где жил я с женой.

К подъезду подкатила новенькая грузовая машина, фургон явно из мебельного магазина. Из фургона выскочил молодцеватый мужчина в меховой шапке-ушанке и кожаном пальто.

Я еще не знал, что этот красавец был мужем Ирины, отцом ее двух детей. Но это незамедлительно выяснилось, потому что полминуты спустя вышла из фургона и сама Ирина, и по ее обращению к щеголю в кожаном пальто все определилось, как на второй странице традиционного романа.

Когда я перешел реку по старому деревянному мосту и оказался на другом берегу, я понял, что попал в детство. Кому-то удалось восстановить давно исчезнувший мир, все, что иногда приносили сны и воспоминания. Я стоял на берегу и смотрел на гору и на лес. Все было точно такое, как в детстве, и вдали был виден дом, тот самый, из которого я ушел много лет тому назад. Он стоял на холме, дом моего детства. Мир возвращался ко мне не спеша, со скоростью пешехода, рядом с которым идет пространство, показывая свои дары, вдруг возвращенные мне далеким прошлым. Кто поставил эту удивительную драму, в которой я должен был изображать блудного сына? Случай? Но случай всегда посланец настоящего, его верный слуга, и до прошлого ему нет никакого дела. Да, детство шло ко мне навстречу. Тропа ласково касалась моих подошв. И деревья, узнавая меня, передавали одно другому радостную весть, что я вернулся в свой край. На поляне заржала лошадь. Та самая, которую мы звали Чалкой. Чалка нисколько не изменилась, словно кто-то остановил все часы и люди забыли, что надо срывать листы на календаре. Затем я увидел ветряную мельницу. Она стояла на том же месте, возле ручья, закрытого густо разросшимися кустами смородины. Как я любил эту старенькую мельницу и особенно ее большие деревянные крылья! И мельница тоже любила нас, ребятишек, приходивших собирать смородину сюда, к прохладному ручью. Я нагнулся над ручьем, зачерпнул ладонью студеную воду и поднес ее к губам. Прошлое коснулось моих губ ласково и осторожно. Ручей звенел, мягко ударяясь о круглые камни, исполняя все ту же монотонную песенку, которая началась задолго до моего рождения и все длилась, длилась, длилась, соединяя вечную бодрость с нескончаемым детским сном. Ручей звенел, и его звон возвращал мне давно утраченные дни и то никуда не спешащее бытие, когда ты чувствуешь, что все только что началось, как утро, заглядывавшее в окно вместе с синим кудрявым облаком, плывущим в просторном деревенском небе. Ручей словно говорил мне: — Не спеши. Задержись здесь, посиди. В мире, куда ты вернулся, никто не спешит. Это же твое возвратившееся детство.

Оставить отзыв
Еще несколько интересных книг

Джон Китс

"Ламия", "Изабелла", "Канун святой Агнесы" и другие стихи

(1820)

ЛАМИЯ

Часть I

В те дни, когда крылатых фей отряды

Еще не возмутили мир Эллады,

Не распугали нимф в глуши зеленой;

Когда державный скипетр Оберона,

5 Чье одеянье бриллиант скреплял,

Из рощ дриад и фавнов не изгнал,

В те дни, любовью новой увлеченный,

Гермес покинул трон свой золоченый,

Скользнул с Олимпа в голубой простор

Джон Китс

Из поэмы "Эндимион"

x x x

Прекрасное пленяет навсегда.

К нему не остываешь. Никогда

Не впасть ему в ничтожество. Все снова

Нас будет влечь к испытанному крову

5 С готовым ложем и здоровым сном.

И мы затем цветы в гирлянды вьем,

Чтоб привязаться больше к чернозему

Наперекор томленью и надлому

Высоких душ, унынью вопреки

10 И дикости, загнавшей в тупики

Джон Китс

Письма

1. ДЖОНУ ГАМИЛЬТОНУ РЕЙНОЛДСУ

Сентябрь 1817 г. Оксфорд

...Вордсворт нередко преподносит нам, хотя и с большим изяществом, сентенции в стиле школьных упражнений по грамматике - вот пример:

Озеро блещет,

Птичка трепещет, etc. {1}

Впрочем, мне кажется, что именно таким образом можно лучше всего описать столь примечательное место, как Оксфорд:

Вот готический стиль:

К небу тянется шпиль,

Джон Китс

Поэмы

ИЗ ПОЭМЫ "ЭНДИМИОН"

x x x

Прекрасное пленяет навсегда.

К нему не остываешь. Никогда

Не впасть ему в ничтожество. Все снова

Нас будет влечь к испытанному крову

С готовым ложем и здоровым сном.

И мы затем цветы в гирлянды вьем,

Чтоб привязаться больше к чернозему

Наперекор томленью и надлому

Высоких душ; унынью вопреки

И дикости, загнавшей в тупики