Вдох Прорвы

Вдох Прорвы

Захватывающий приключенческий триллер, в центре которого ничем не примечательный с виду человек становится по воле рока могущественной личностью, ответственной не только за себя, но и за судьбы других людей.

Отрывок из произведения:

Если вас когда-нибудь бросала женщина, — вы поймете меня. Но только если это случилось с вами, как и со мной, — впервые.

Прежде всего, это обидно… Не просто обидно, — обидно до чертиков, до какой-то безысходной тупости. Которая начинается с утра, когда просыпаешься, и тянется целый день и вечер, до того момента, когда начинаешь засыпать, терзая себя всякими идиотскими мыслями.

Потом, — хочется надавать кому-нибудь по морде, и, прежде всего, тому хахалю, из-за которого все случилось… Хотя у них там намерения самые серьезные, и уже, наверное, заготовлены белое платье и черный костюм, впереди тихие семейные радости на долгие годы, — а я шалопай, хотя и приятный, у меня в голове серьезности ни на грош, а только одно на уме, затащить девчонку в постель, — это все, конечная цель, дальше хоть об стену лбом бейся, мои намерения на этом завершаются… Все равно, сквозь какой-то белесый бред, который приходит вместо нормального здорового сна, все время видится, как я всаживаю кулак в его очкастое мурло, как оно деформируется от моего молодецкого удара, и становится чем-то напоминающим пережаренный блин.

Другие книги автора Владимир Николаевич Орешкин

Захватывающий приключенческий триллер, в центре которого ничем не примечательный с виду человек становится по воле рока могущественной личностью, ответственной не только за себя, но и за судьбы других людей.

Третья книга

Захватывающий приключенческий триллер, в центре которого ничем не примечательный с виду человек становится по воле рока могущественной личностью, ответственной не только за себя, но и за судьбы других людей.

Вторая книга.

Захватывающий приключенческий триллер, в центре которого ничем не примечательный с виду человек становится по воле рока могущественной личностью, ответственной не только за себя, но и за судьбы других людей.

Вторая Четвёртая

Владимир Орешкин

Нино, одинокий бегун

Дверь за мной захлопнулась с такой силой. Что я понял, открыть её вновь не удастся никогда.

В кармане по прежнему был паспорт, где в графе "профессиональная предрасположенность" не было ни единой цифры. Я улыбнулся и как последний дурачок почесал затылок - вот это дела! Интересно, что скажут родители.

На перекрёстке сидел нищий в рваном на плече пиджаке и засаленных серых брюках.

— Коли! — кричит он мне.

Но на меня напал стопор, — я ненавижу чудовищ, я — не-на-ви-жу! Ненависть переполняет. Клокочет.

Знаю отныне, что такое погибнуть за свой народ. Ничего не бывает на свете слаще и почетней. Ничего в жизни я не Сделаю беззаветней, чем это!..

ВЛАДИМИР ОРЕШКИН

КАМИКАДЗЕ

Мне позвонил Степанов, давний приятель с факультета, в двенадцать часов ночи. - Старик, - сказал он, - чертовски рад слышать... Как сам? - Порядок, - пробормотал я и в свою очередь спросил: - Ты когда-нибудь разводился? - Два раза. - У меня на этой неделе дебют. - Правильно, - обрадовался Степанов, - молодец. Они садятся на шею... Кто кого бросает? - Она меня. Последовал короткий одобрительный смешок, после которого полузабытый Степанов сказал: - Старик, ты похож на себя... Но хочу подсластить твою пилюлю... Дело вот в чем: тебе что-нибудь говорит фамилия Прохоров? Я покопался в памяти и ответил; - Нет. - А между тем это был способный журналист, трудяга. Отец двух детей. Месяц назад, как-то в обед, он вдруг ни с того ни с сего сиганул из окна. С двенадцатого этажа. - Спасибо, - сказал я, - мне уже легче. - Ты меня не так понял.,. Он работал в моем отделе. - Да, паршиво, - сказал я. Мимо не прошло, с какой небрежностью он бросил это: в моем отделе. - Ты меня опять не так понял... У нас освободилось место... Где ты сейчас? Процветаешь, наверное?.. Все равно. У нас тебе будет лучше. - Благодетель, - сказал я, не веря в собственное счастье. - Не ерничай... Завтра к одиннадцати приходи. Поболтаем на эту тему... Как у тебя со временем? Как со временем у безработного? Полный ажур. - Но... - сказал я осторожно, - ты же знаешь, я неудачник. Меня выпирают при первом же сокращении. По профнепригодности... Как сбивающего коллектив с общего ритма. - Ерунда, - легкомысленно сказал Степанов. - Должна же когда-нибудь фортуна повернуться к тебе нужным местом... И потом, сейчас мода на типов, постоянно попадающих в переделки, - Благодетель, - повторил я. - Но ты же знаешь, нет ничего хуже однокурсника-начальника. Как теперь тебя называть? - Ты что, я не понял, отказываешься? - Окстись, - перекрестился я, - как тебе такое могло померещиться!.. Едва я положил трубку, телефон затрезвонил снова. После непродолжительного молчания меня в высшей степени тактично попросили позвать Ларису Николаевну... Лариса Николаевна - моя жена. Бывшая. С этого понедельника. Я стучу в ее дверь и громко, с тем чтобы услышал ЭТОТ, бросаю: - Дорогая, тебя... Твой козел... Скажи ему, чтобы после десяти не звонил. Если он, конечно, воспитанный человек. Скрываюсь у себя в комнате и включаю телевизор. В душе детское злорадство - она еще покусает локти, когда узнает, что я нашел работу. Да еще какую! Она, расчетливая моя, порыдает ночью в подушку, орошая ее неправедными слезами... Еще пожалеет о девизе, придуманном для меня: НЕ ОТ МИРА СЕГО! Я знаю свой глобальный недостаток, который в конце концов окончательно доконал ее: я просто-напросто не умею учиться на собственных ошибках. Но мы дополняли друг друга: она выучилась на моих... Честь ей и хвала.

Замечательный литературный киносценарий, по которому собирались, да так и не сподобились, к большому сожалению, снять фильм.

Текст представлен в авторской редакции, орфографии и пунктуации.

Популярные книги в жанре Триллер

Джейсон Хэнфорд обуреваем страстью — страстью к написанию писем. Он пишет, и его письма меняют действительность, распахивают перед ним все двери, исполняют самые прихотливые желания и… убивают. Эпистолярный талант подарил главному герою власть, но за все приходится платить. И платить не кому иному, как самому дьяволу. Добро пожаловать в ад!

Каждую ночь выходит на улицы тот, кто не умеет ни жить, ни умереть. Тот, кто способен выдавать себя за человека, человеком себя не чувствуя. Он умеет властвовать, ненавидеть, лгать, убивать. Он умеет жить нашими жизнями. Он умеет пить нашу кровь.

Он – одинок и безжалостен в своем одиночестве. Возможно, тот, кто убьет его, окажет ему большую услугу. Однако убить того, кто не живет, будет очень непросто…

— Бобер, я Лиса. Бобер, я Лиса. Что нового? Конец связи.

— Лиса, я Бобер. Ничего, кроме потрясной киски, загорает на солнышке. Выглядит одинокой и озабоченной. Конец связи.

— Бобер, я Лиса. Не отвлекайся от работы, Жако.

— Лиса, я Бобер. Прошу прощения, шеф. Конец связи.

— Лиса, я Леопард. У меня подозрение насчет черного «пежо-402», который двигается на север вдоль Рут де Лак. Я его заметил в зеркале заднего обзора и готов поклясться, что он тут проехал дважды. Кружит.

Одна из террористических арабских группировок предъявила правительству Израиля ультиматум: государство погибнет, если не будут выполнены их требования… — таков сюжет романа «Падение Иерусалима» («Мегиддо»).

В. Вас спрашивали — хотите ли вы вступить в объединение?

О. Никто нас не спрашивал — хотим мы или не хотим.

В. Как же это произошло? Расскажите подробно.

О. Он сказал: впредь будете получать одну треть доходов от вашего бизнеса. Две трети — мои.

В. Кто сказал?

О. Тэккер. Так оно и произошло.

В. И все?

О. Он еще сказал…

В. Кто сказал?

О. Тэккер. Он сказал, что переломает мне все кости, вышибет из меня дух, если я буду артачиться.

За ней охотятся сильные мира сего. Ее стараются перетянуть на свою сторону авторитеты разных мастей. Но та, которую прозвали Шаровой молнией, всегда готова нанести ответный удар. Она подвластна только себе, своим представлениям об этом мире, тем спорным истинам, усвоенным еще в детстве от прабабки-цыганки.

В романе, посвященном сегодняшним проблемам и противоречиям итальянской действительности, ярко, в психологически интересной форме разоблачается мир хищничества и утверждается неизбежность нравственного разложения личности в условиях современного капиталистического общества. Прямым порождением этого общества является терроризм в его нынешних формах.

Рассказы Альдо Пазетти удачно дополняют роман «Вид с балкона».

Оставить отзыв
Еще несколько интересных книг

Канва повествования — переплетение судеб двух очень разных персонажей, олицетворяющих два полярных способа проживания жизни. По ходу повествования читатель поймет, что перед ним — роман-притча о вдохновении, обогащении и смерти.

В городской промзоне происходит чудовищное по своей жестокости и бессмысленности убийство. Воронцов, опытный опер, с неохотой берется за это дело, предчувствуя недоброе. И его предчувствуя оправдываются: в кирпичной башне, недалеко от места убийства, Воронцов обнаруживает странное логово и огромного добермана, а судмедэксперт устанавливает, что орудием убийства была столярная пила… Но Воронцов догадывается не обо всем: он не знает, что беспризорная девочка-подросток, которую он приютил у себя из жалости, как-то связана с тем, кто совершил это убийство…

Так что же произошло на окраине города? Способен ли человек совершить такое убийство, не имеющее никакого логичного объяснения? Или это был не человек?..

Воронцов возвращается в башню, а убийства повторяются снова. Теперь следующей жертвой должен стать он…

Граф Сен-Жермен… Самый таинственный авантюрист всех времен и народов. Его по праву называют королем искателей приключений. Он, как утверждают его почитатели, является «посланцем Светлых миров». Мастером, чьими руками провидение управляло нашей историей. Противники и недоброжелатели заявляют, что граф Сен-Жермен — всего лишь ловкий мошенник и проходимец, спекулирующий на людских суевериях. Этого человека обвиняли в шпионаже в пользу… Вот тут и выясняется, что граф Сен-Жермен одновременно шпионил в пользу практически всех царствующих домов Европы. Появляясь то в одной, то в другой столице он, согласно документам, — убеждал наделенных властью в необходимости соблюдения элементарных норм человеколюбия, особенно во время войн. Автор по воле случае выбрал этого таинственного незнакомца как одного из провозвестников новой эры — эры согласия с самим с собой, с другими, с окружающим миром.

Роман под названием «Сен-Жермен» выходил в 1998 г., но до сих пор не утратил своей актуальности, тем более, интереса у читателей, о чем я сужу по многочисленным отзывам.

Фронтовой разведчик, известный кинорежиссер (фильмы: «Последний дюйм», «Улица Ньютона», «Крепкий орешек» и др.), самобытный, тонкий писатель и замечательный человек Теодор Юрьевич Вульфович предлагает друзьям и читателям свою сокровенную, главную книгу о войне. Эта книга — и свидетельство непосредственного участника, и произведение искусного Мастера.