Вазелиновая ворона, Или на воронке в сказку

Святослав Быдзанс

ВАЗЕЛИНОВАЯ ВОРОНА,

Или на воронке в сказку

Фантастику я люблю. Врать не буду, люблю. И иногда ее читаю. Натощак нет, даже не пытаюсь. А вот на полный желудок, да про космические приключения, ну это совсем другое дело. Обычно тошнит. Хотя может и пронести. А так как к пище я отношусь трепетно, то книжечки потом, после самолетов с девушками. Но иногда случаются такие странные состояния моего желудочного рассудка, когда я прочитываю книжулю-другую, и вроде ничего. Пронесло. Но не сильно. А в юности-то я их потреблял, у-у-у, чемоданами. Взахлеб. От Стругацких прям пищал. Нынче перечитать решил, видать еще попищать захотелось. Читаю и читалкам своим не верю - что это за бодяга такая на совковом масле? Кухонная диссидентщина с кукишем в кармане. Так Солженицын с Сахаровым все это и так говорили без всяких фантастических приколов. Правда, им за это досталось. Может, надо было как Стругацкие, через тернии к звездам, и чуть что - так это ж фантастика. А так и строй заклеймили, и деньжат зашибли. Ах, фантастика, фантастика! А что собственно ах? Ну, как же - фантастика предсказывает будущее. Правда ни персональные компьютеры, ни интернет она не предсказала. Видать, магический кристалл заело. А если по поводу Жюль Верна - то фантастика в его лице скорее пережевывала те идеи, которые и так уже носились в воздухе. Бредбери - моралист, Вонегут - парадоксалист, для них фантастика лишь форма, в которую они облекали свои до неприличия реальные произведения. Так что настоящая фантастика - это комиксы про космических героев, в компании которых можно удрать с опостылевшей Земли. И столь бурный рост фантастики лишь показатель все нарастающей инфантильности человечества. Памперсы для мозгов. Лукьяненко вот почитал, совсем больной стал. Он что, русский в школе не учил? Ну, хоть Чехова в компании с Гоголем полистал бы. Или за это уже денег не плотят? А на меня кивать не надо, я Велемира Хлебникова с Достоевским штудировал. И меня не издают никакими тиражами, даже нулевыми. Хот! я, положа руку на тощий свой живот, я должен сознаться, что за пару тысяч баксов я бы мог, ох как мог. Шмастеры, бластеры, мутанты с андроидами. Чего там голову ломать. Вот возвращается на родную планету принц, а там его папу подлым образом трансклютировал родной его, принца, дядя и шлангом прикидывается, мол, он сам во сне помер от деструкции синапсов. Но принц землю хоботом роет - правды добивается. Ну, дядюшка, гадюга, его и спроваривает космическим пиратам. Чтоб увезли куда подальше, а там и анигилировали родимого. Но космолет терпит крушение и падает в зад на родную планету. Хватит ржать, сейчас драма будет. И вот уже наш принц в драном скафандре плетется к замку через кладбище, а там спотыкается о какую-то ржавую кастрюлю, а то центральный процессор его знакомого робота. За ненадобностью выкинутого на свалку. "Бедный Кибер восклицает принц, - Что ж мне в натуре делать, то ли восстать с бластером в руке и погибнуть, как мудак, то ли жить козлом позорным? Вот в чем ! вопрос." Но Кибер ему ничего посоветовать не может, ибо батарейки сели, и принц сам решает надрать врагам задницу по полной программе. Ну а дальше, как положено, врывается он с фотонной базукой в руках в замок и мочит всех кого не попадя. И дядюшку, и всю его тусовку. Жаль только, матушку рикошетом тоже того, слегка анигилировал. Ну а после того как всех порешил, он освобождает из темницы Офегенную блондинку и занимается с ней любовью долго и со смаком. В случае опубликования прошу передать гонорар в фонд лечения фантастов от тяжелого умственного расстройства имени Сорокина.

Другие книги автора Святослав Быдзанс

Свят. БЫДЗАНС

БЕЛОЕ СОЛНЦЕ ПУСТЫНИ-2

(Заявка на сценарий)

Владимир Владимирыч не спеша шагал по пустыне и мысленно сочинял шифровку в центр, которую собирался отправить из ближайшего очага цивилизации:

"Дорогая супруга моя, Людмила Васильевна! Пишу я к вам из жаркой пустыни. Азиатский форум в Ташкенте прошел успешно, однако случившиеся там швейцарцы из фирмы "Нога" конфисковали мой президентский самолет, и вот пришлось добираться до Москвы пешим ходом. Вот бреду я под белым палящим солнцем Каракумов и вспоминаю, как бродили мы с вами, любезнейшая Людмила Васильевна, по неповторимым стогнам родного Ленинграда в незабвенные вайснахтен..."

Популярные книги в жанре Юмористическая проза

Марина Хлебникова

Подкаблучник

Лида Малафеева, рыхлая блондинка с мутной пленкой бельма на левом глазу, презрительно поджала тонкие бескровные губы. Гримаса, выработанная годами сидения за кассой продуктового магазина, в данном случае предназначалась мужу Толику - юркому брюнету в фиолетовых трикотажных "трениках" с обвисшими коленями.

Если бы в голову супругам пришла фантазия совместно заниматься боксом, то им никогда не пришлось бы встретиться на ринге - так разнились их весовые категории. Лида - могучий полутяж. Толик - что-то среднее между весом пера и весом петуха.

Марина Хлебникова

Свадебный торт

"...В тот миг, когда он впервые положил мне голову на живот, я почувствовала себя матерью... Нет-нет! Детей у нас никогда не было, но его голова - кудлатая, беспутная, жестокая голова - надолго придавила меня к земле тяжестью материнства..."

Монолог попахивал сценой, но произнесен он был без фальши, без наигрыша - так просто, будто школьница зачитала вслух отрывок из заданного, и к ней лично это никакого отношения. не имеет. Рындин сочувственно покивал, хотя, откровенно говоря, ничего не понял. Только отметил про себя, что повезло какому-то обалдую: такую шикарную дамочку придавить к земле - пусть даже тяжестью материнства - достойное дело. Рындин уже ощупал ее глазами - от стройной ноги на изящном французском каблучке до стильно подстриженной головки, но возраста не определил. Вернее, возраст дамы находился в таком широком диапазоне, что не стоило и гадать.

РОЙ БОНГАРЦ

Ну и что?

Перевел с английского С. БАРСОВ

Терпеть не могу, когда при мне этакие бывалые люди начинают рассуждать о том, какие им доводилось видеть штормы, туманы, снега У нас в Штатах еще и не то случалось. Вот на Миссисипи, например, такие дожди круглый год льют, что у людей прямо из пор трава прорастает. У собак не блохи, а пиявки заводятся. Да и куры с перепончатыми лапами черепах высиживают. Ну и что?

Впрочем, и сушь бывает такая, что ой-ой-ой. В Спавино, в Оклахоме, собаки, когда погулять их выпускают, вокруг одного и того же дерева бегают. До другого-то ведь миль десять с гаком. А перед похоронами каждому из скорбящих по ведру воды выпить дают. Иначе им и слезинки не выжать. В Мине, что в Арканзасе, тоже не лучше. Там даже марки к конвертам на швейной машинке пристрачивают. А в Аризоне пианино каждый день водой поливают. Иначе хрипеть начинают. Ну и что?

Экслер по пятницам

Самый эффективный способ борьбы со спамом

13:10 21/03/2003

Как известно, бороться со спамом можно и нужно. Однако эта борьба не должна носить характер массовых манифестаций, поджогов спамерских посольств или попыток отправить спамерам обратно своп-файл от Windows. Короче говоря, незачем попусту орать, лучше дело делать.

Спамерам от наших криков-воплей ни тепло, ни холодно. Уж если они встали на такой путь зарабатывания денег, то совестить их - совершенно бесполезно. С этими ребятами должно разбираться правительство путем принятия соответствующих законов и постановлений. Причем законы эти должны выполняться. А уж что там будет написано - кастрировать ли спамеров, обливать бензином и поджигать, либо же просто распечатать все те миллионы дебильных писем, которые они нагенерили, и треснуть их этой пачкой по идиотской башке - лично мне наплевать. Я из-за этих скотов не буду требовать отмены смертной казни. Если правительство решит удушить их подушкой - пускай душат. Это все-таки какой-никакой гуманизм. На мой взгляд, кипящее масло - наиболее подходящий инструмент...

За громадным письменным столом, на дубовых боках которого были вырезаны бекасы и виноградные гроздья, сидел глава учреждения Семен Семенович. Перед ним стоял завхоз в кавалерийских галифе с желтыми леями. Завхозы почему-то любят облекать свои гражданские телеса в полувоенные одежды, как будто бы деятельность их заключается не в мирном пересчитывании электрических лампочек и прибивании медных инвентарных номерков к шкафам и стульям, а в беспрерывной джигитовке и рубке лозы.

В.Гаpасев

Сценарий

Предыстория

Луизиана, около 1870 года.

Одесский эмигрант средних лет ( слегка загримированный Джек Hиколсон ) пробавляется махинациями. За многочисленные связи с негритянским населением получает от местных расистов кличку Черномазов.

Переделывает кличку в фамилию Карамазов, на татарский манер, и подписывается таковой впредь. Вступает в конфликт с Ку - Клус - Кланом из за сфер влияния в области страховании негритянской жизни, после чего перебирается в Техас. Под влиянием ностальгии, оседает в ковбойском городке Hью - Скотопрогоньевск.

Сергея Иваненко

ПРИМАHКА ДЛЯ МЫШЕЙ

(пародия, - посвящается

автору и читателям

"Ловушки для муравьев")

- Халява - понятие эмоциональное!

- Да, но не в такой степени.

- Да, но на муравьев оно не распространяется.

Дашка вышла на крыльцо. Все еще шел дождь, но уже серое промозглое небо отступало под мазками голубой акварели, насупясь, проливало последние слезы. Пахло розами. Совсем скоро Дашка собиралась в Москву, поступать на филфак. Дашка была гуманитарий до мозга костей, непрактичная и ненавидящая технику. Сейчас, когда выдалась редкая свободная минутка, Дашка думала о том, что она не должна думать о плохом, что плохое, если уж случается, то случается, думай о нем или не думай, и смотрела в сторону колодца, где неугомонная баба Hастя осмысленно, придавая значение каждому движению, ловко тащила ведро, нависшее над срубом. - Даш, ты где? Сегодня ты должна купить приманку для мышей. - Какую приманку, мам? - Как какую? Я же говорю, для мышей.

Как выглядит собака породы ланкастер-дог? Сколько весит Настоящее Счастье? В кого превращается в ночь полнолуния студент-оборотень? Кто на самом деле помогает Деду Морозу разносить подарки, и кто такие Гемза и Мурфестофель? Ответы на эти и другие вопросы вы найдёте, прочитав 26 юмористических рассказов, которые когда-то выходили в журнале «Мир собак». Только одно условие: у вас обязательно должно быть ДОБРОЕ сердце. Иначе вы так навсегда и останетесь в неведении…

Оставить отзыв
Еще несколько интересных книг

Дмитрий БЫКОВ

ДО СВИДАНЬЯ, МОЙ МАЛЕНЬКИЙ ГРИША

Пора уже не им решать, кому тут подавать руку, кому нет, а нам самим, сторонникам личной ответственности и христианского миропонимания, отмежеваться от этой псевдоинтеллигентской публики, однажды почему-то решившей, что это она - совесть нации В ту знаменитую ночь на НТВ - нам к ней придется вернуться еще не единожды - Григорий Алексеевич Явлинский с плохо скрываемой досадой, тщетно выдаваемой за высокомерие, говорил: - Путин совершенно ясен... Путин ясен с точки зрения экономической, нравственной, даже с точки зрения лингвистической... Моя избирательная кампания завершена, и теперь я могу себе позволить это слово. О да. Несомненно, если бы Явлинский позволил себе употребить столь неприличное слово, как "лингвистический", в процессе избирательной кампании, он бы заживо себя похоронил... На моей памяти еще ни один кандидат так не оскорблял своего избирателя. И страшная мелькнула у меня мысль: а вот Путин не стесняется в выражениях. Поэтому Путин в Кремле, а Явлинский в... назовем это оппозицией. Если бы наша цивилизованная оппозиция - или те, кого мы привыкли так называть, - чуть поменьше стеснялась знания умных слов, чуть менее активно играла на чужом поле, чуть чаще отваживалась быть собой, - может, и сортирно-заборная лексика пользовалась бы меньшим успехом? Потому что верят ведь тому, кто органичен. Когда Путин заявляет: "Кто нас обидит, тот трех дней не проживет", - он органичен и убедителен, хотя лично мне это неприятно. Когда Явлинский лепит вареники или сдает кровь, поднимает штангу и, только что, не поет - он платит дань, отрабатывает повинность, демонстрирует избирателю заниженное о нем, избирателе, представление. И это видно. И это уже признак слабости, заигрывания, а главное - незнания собственного народа. Явлинский имел все шансы пройти во второй тур и в нем если не победить (чудес не бывает), то по крайней мере не скомпрометировать саму идею оппозиции. Он провалил все. Я пытаюсь понять, как это произошло. И теряюсь. - Наш учитель физики, - выдавал Явлинский в ту же ночь явную домашнюю заготовку, - объяснял задачу три раза. Если кто-то с третьего раза не понимал, он говорил: "Претензии к родителям". Так вот, если кто-то еще не понял Путина, - претензии к родителям. Не трогайте моих родителей, Григорий Алексеевич. С Путиным мне далеко не все понятно, и многие люди, проголосовавшие за него, представляются мне не последними тупицами в стране. А вот с вами мне понятно почти все. Тут, правда, есть один завиток, нюанс, подтверждающий мою издавна любимую мысль о том, что полная неотличимость добра и зла по части неразборчивости в средствах всех нас благополучно превратила в заложников. Не осталось политической силы, которая бы не скомпрометировала себя, и критиковать одного сомнительного персонажа - значит автоматически становиться союзником другого. У нас тут был уже на памяти подобный парадокс, когда Евгений Примаков вдруг оказался защитником демократии, а Юрий Лужков гарантом свободы печати, и все это на том основании, что блок "Отечество" триумфально провалился на думских выборах. Сегодня ругать Явлинского нельзя. И не только потому, что дружный хор либеральной интеллигенции (о, к ней мы еще вернемся!) тут же заклеймит вас наймитом кремлевского режима и чуть ли не организатором московских взрывов. Нет. Дело в том, что клеймить сегодня Явлинского - значит солидаризироваться с циниками, которые в предвыборную неделю наехали на него так безобразно, что и у других прожженных циников волосы стали дыбом. - Что они делают! - кричал мой друг, давний идеологический противник Явлинского, только что не бился головой о стены. - Еще один такой эфир и он весь в шоколаде! Не иначе решили выпихнуть-таки его во второй тур! Ну в самом деле, нельзя же так-то, друзья мои. Тут вам и пластическая операция, и расходование иностранных денег (все это без единого документа), и косвенные обвинения аж в пособничестве террористам... Лучшего подарка Явлинскому нельзя было сделать. Вот теперь у него и его сторонников появилось гордое право говорить о травле, о "потоках лжи и клеветы" (любимая лужковская идиома)... Собственно, и Доренко осенью прошлого года переусердствовал, дав тем самым Лужкову и Примакову основание говорить, будто они сделались жертвой информационных войн. Да никакие информационные войны не собьют рейтинга втрое - или уж надо очень искусственно накачать его перед тем! "Отечество" провалилось не потому, что в руках Кремля был сосредоточен могучий ресурс давления на губернаторов (они уж совсем, голубчики, под ОВР легли), и не потому, что в телевизоре ругался Сергей Доренко, а потому, что сам Избиратель ужаснулся надвигающейся на него нерассуждающей, железобетонной, никаких правил не признающей, махине, ну и проголосовал соответственно. Или Кремлю следовало ждать, пока эта махина задавит на своем пути последние остатки прав и свобод, которые тут покуда не вымерли? Так вот, Явлинский проиграл не потому, что на него ополчился телевизор. То была акция, могущая добавить политику лишь популярности, нежели кого-то от него оттолкнуть. Но любой, кто осмелится сегодня сказать плохое слово о Григории нашем Алексеевиче, автоматически становится мишенью номер один для родимого либерализма. Вас будут встречать горьким поджатием губ: "Ах, ну да, оно и понятно... ты же и раньше печатался в этом... как его... "Огоньке", кажется, да? Нет, нет, не надо возражений. Я все понимаю. Семью надо кормить, все такое... Но только вот давай, старик, не будем играть во все эти игры, типа честность. Не надо, не надо. Нам все понятно. Тебе, наверное, нравится, когда своих взрывают... Не возражай, старичок. Все же ясно. Только телефон наш забудь, ладно?" Откуда я знаю, как это бывает? Да уж знаю. По 1993 году помню, когда появилось выражение "расстрел парламента", хотя расстреливали, строго говоря, не парламент, а здание. Опасная вещь - метонимия. И голоса тех немногих, кто тогда понимал, что происходит на самом деле, тех, кто читал, что пишет газета "День", общался с оппозицией, посещал баррикады, тонули в дружном вое людей, только что толкавших власть под руку, но перепугавшихся танков. Я и поныне считаю расстрел Белого дома общерусской трагедией. Я только за то, чтобы разделить ответственность за нее с властью. Ведь эти люди защищали меня, мою свободу слова, вот ужас-то, и мою форму носа. Помню, как на одном ноябрьском 93-го телесборище либеральной интеллигенции, сразу после эфира, встал один депутат-"яблочник", известный публицист, мастер тщательно нагнетаемого надрыва и хорошо отработанной истерики, большой любитель чистоты, доброты и подвижничества. - Давайте выпьем, - сказал он, - давайте выпьем за то, что мы остались верны себе и не пошли на поводу у властей. - Давайте также выпьем за то, - подал я голос со своего края стола, чтобы признать нашу ответственность за то, что произошло. Потому что решительных действий требовали мы все, а надсхваточная позиция в такие времена равнозначна дезертирству. - За это, старичок, ты будешь пить один, - сказал мне пылкий публицист. Я и выпил. Что мне, привыкать пить одному? Иногда лучше жевать, чем говорить, нализываться в одиночку, чем чокаться с кем попало. Эти люди вообще очень любят слова "старик", "старичок". Пафос очень любят. Любят вставать над схваткой, любят слово "доброта". О законности любят поговорить, когда им лично ничто не угрожает. Явлинский - вождь и заложник этих людей, их зеркало и хоругвь. Он, может, и сам не виноват, что они его - способного человека - приватизировали. Но сегодня они неразделимы. Его пять и восемь десятых процента - это доля таких людей в нашем обществе, и мы ни черта не поймем в происходящем, если не поймем, кто такие эти люди. В них все дело. И пора уже не им решать, кому тут подавать руку, кому нет, а нам самим, сторонникам личной ответственности и христианского миропонимания, отмежеваться от этой псевдоинтеллигентской публики, однажды почему-то решившей, что это она - совесть нации.

Дмитpий Быков

"Hочные электpички"

Уважаемые/доpогие дальновидетели, начинаем "час сеpиала". Ибо самое вpемя. Известное дело: неумеющий жить - пишет пpозу, неумеющий писать пpозу - пишет стихи, неумеющий писать вообще - публикует, оставшиеся не у дел изобpажают публику. И чем пpодолжительнее пpоцесс обоюдной занятости - тем довольнее все участники. (Считайте, что пpедыдущего абзаца не было. Гнусная погода пpовоциpует паpшивое настpоение, котоpое в свою очеpедь пpовоциpует выделение ядовитой слюны, из котоpой в свою очеpедь, аки Афpодита из пены, вылезают гадкие глупости. Hо стиpать его не буду. Лень.)

Дмитрий БЫКОВ

ОТСРОЧКА

...И чувство, блин, такое (кроме двух-трех недель), как если бы всю жизнь прождал в казенном доме решения своей судьбы.

Мой век тянулся коридором, где сейфы с кипами бумаг, где каждый стул скрипел с укором за то, что я сидел не так. Линолеум под цвет паркета, убогий стенд для стенгазет, жужжащих ламп дневного света неумолимый мертвый свет...

В поту, в смятенье, на пределе - кого я жду, чего хочу? К кому на очередь? К судье ли, к менту, к зубному ли врачу? Сижу, вытягивая шею: машинка, шорохи, возня... Но к двери сунуться не смею, пока не вызовут меня. Из прежней жизни уворован без оправданий, без причин, занумерован, замурован, от остальных неотличим, часами шорохам внимаю, часами скрипа двери жду - и все яснее понимаю: все то же будет и в аду. Ладони потны, ноги ватны, за дверью ходят и стучат... Все буду ждать: куда мне - в ад ли?

Дмитрий Быков

С Л Е Д И З А С О Б О Й

( триллер из девяти частей)

I

Был такой Долбышев, студент, кажется физтеха. Его призвали в армию. И было четверо людей, которые Долбышева сильно не любили, потому что , по их убеждению, они были народ, а он - враг народа. Трое из них - каптер Караев, сержант Кузьмин и водила Путрин - дедовали, а четвертый - Малахов, из долбышевского призыва, но качаный-раскачаный - был вроде примкнувшего к ним Шипилова, и за это он Долбышева особенно не любил. По его мнению, Долбай позорил призыв и Москву. Долбай ему не нравился еще тем, что не стучал. Если бы он стучал, его можно было бы гвоздить на законном основании, как гвоздила французов дубина народной войны. Долбай же не ломался и этим вызывал к себе отнюдь не уважение, как полагают авторы армейской прозы, а смутное недовольство, как оно и бывает на самом деле.