Вавилонское грехопадение

И. МАРДОВ

В А В И Л О H С К О Е Г Р Е Х О П А Д Е H И Е

Всего один век после потопа "вся земля была язык един и слова одни" (Б. 11:1). Люди общались без переводчика. Hо выражение "сафа ахад"? "язык един" ? означает нечто большее, чем понимание речи другого.

После потопа человечество было едино, не разделено на народы, на отдельные народные души, жило Единой душой.

И одна душа чувствовала и понимала другую как свою собственную. Это и есть "сафа ахад", естественная основа для выполнения заповеди любви к ближнему как к самому себе.

Другие книги автора Игорь Борисович Мардов

Автор – известный исследователь личности и религиозного творчества Льва Толстого. В своей новой книге он предпринимает уникальную попытку взглянуть с метафизической точки зрения на жизненный путь великого писателя, подробно рассматривая его сокровенные умозрения о сущности любви. В последней части книги исследуется личность Марии Александровны Шмидт, которая, по мнению автора, является центральной фигурой метафизической биографии Льва Толстого. Работу отличает стройность и свежесть мысли, многообразие идей и оригинальных подходов. Книга представляет интерес для литературоведов, философов, преподавателей и студентов.

Популярные книги в жанре Религия

«Евангельская история» является самым известным трудом Павла Алексеевича Матвеевского (1828–1900) – духовного писателя, протоиерея, магистра Санкт-Петербургской духовной академии. Первое издание вышло в 1890 г. В книге последовательно излагается земная жизнь Иисуса Христа. Толкования П.А. Матвеевского взяты в основном из творений святых Отцов Церкви. Труд представляет большой интерес с точки зрения полноты изложения догматического учения о Христе и собранного в нем богатейшего материала священных текстов и их толкований.

В первую книгу вошли начальные события Евангельской истории, происходившие в Иерусалиме и Иудее.

Проживая дни жизни по такому Сираховскому статуту; "Блажен муж, который в премудрости умрет и который в разуме своем поучается святыне, размышляя о путях ее в сердце своем, и в сокровенном ее уразумится", сплел я в это 1787-е лето маленькую плетеницу, или корзинку, нареченную "Благодарный Еродий". Се тебе дар, друг! Прими его, Еродия, по-еродиевому, прими парящего и сам сущий парящий. Прими сердцем Еродиево сердце, птица птицу. "Душа наша, как птица". Да будет плетенка эта зеркалом тебе сердца моего и памяткой нашей дружбы в последние годы. Ты ведь отец и сам птенцов твоих воспитываешь. Я же друг твой, принесший плетенку эту. В ней для молодого ума твоих птенцов обретешь хлеб пресный от таких хлебов: "Хлеб сердце человеку укрепит". Все в них зерно это так: живет среди вас нечто дивное, чудное, странное и преславное, должное явиться в свое ему время. Вы же с благословением ждите, как рабы, ожидающие господина своего… Ничто же есть Бог, только сердце вселенной; наше же сердце нам же есть Господь и дух. Это домашнее они свое благо со временем узнав и пленившись прекрасною его добротой, не станут безобразно и бесновато гоняться за мирскими суетами и во всех злоудачах смогут утешиться такой Давидовой песенкой; "Возвратись, душа моя, в покой твой и пути свои посреди себя упокой с Исайей". Ибо ничем бездна сия - сердце наше - не удовлетворяется, только сам собой, и тогда-то в нем сияет вечная весна радости. Таковые сердца родив птенцам твоим, будешь им сугубый, то есть истинный, отец; дети же твои будут истинные, благодарные, благочестивые и самодовольные еродии. Прочее же подобает нечто сказать о еродийской природе. Они подобны журавлям, но светлейшее оперение и коралловый или светло-красный нос. Имя это еродий есть эллинское, значит боголюбный, иначе зовется пеларгос и ерогас, по-римски - кикония, по-польски - боцян, по-малороссийски - гайстер. Сия птица освятилась в богословские гадания ради своей благодарности, прозорливости и, человеколюбия. Поминают ее Давид и Иеремия. Они кормят и носят родителей, особенно же престарелых. Гнездятся на домах, на церквах, на их шпилях и на башнях, то есть горницах, пирамидах, теремах, вольно, вольно. В Венгрии видел я на камнях. Гадание - по-эллински символен. Первый символ составляет она сей: сидит в гнезде, на храме святом утвержденном. Под образом подпись такова: "Господь утверждение мое". Второй СИМВОЛ: СТОИТ ОДИН ЕРОДИЙ. ПОДПИСЬ СИЯ:

Взгляд православного богослова на Баха и его музыку как на явление всехристианского масштаба.

Теософия имеет дело не с заповедями, а с фактами и с особенностями их. Все заповеди и показания она считает своего рода сентиментальностями. На одном примере, на астральном мире я уже разъяснил Вам, что проповедовать мораль не имеет смысла. Мораль тотчас исчезает, как только человек оставляет простое рассмотрение физического плана, и она становится сама собой понятна, когда человек входит в высшие области. Человек физического плана скажет: «Не лги», но тот, кто в состоянии правильно рассмотреть данную жизнь, тот знает, что нет никакой пользы говорить «не лги», потому что факты истинной действительности приводят человека к самой мельчайшей правдивости. Если вы услышите от оккультиста: «Ложь есть убийство, даже самоубийство», то это будет как бы символом высшей этической силы, которую нельзя сравнивать с простым увещеванием моралиста: «Вы не должны лгать». Но уже совсем иначе, когда знаешь, что такое правда и что такое ложь. Так вот тот, кто знает факты астрального мира, знает, что все происходящее здесь, является отображением в духовном мире. Если что-нибудь происходит, например на такой то улице и вы станете это обсуждать, то вы можете рассказывать об этом правильно и неправильно. Вы говорите тогда правильно или вы лжете. То, что там произошло, образовало духовную форму на астральном плане, которая не исчезает, но остается там и заносится в Акаша-Хронику. Затем вы рассказываете о том, что случилось, и ваши слова снова слагают форму. Но так как в астральном плане нет расстояний, то в то мгновение как вы говорите о том, что произошло, создается мысле-форма из ваших слов, и мыслеформа соединяется с теми формами, которые исходят из самого факта: обе вместе создают единство и такое единство, созданное из мысле-форм — фактов и мысле-форм человеческих мыслей, является силой развития людей.

Цюрих, 27 Октября, 1919.

— В обращении к публичной аудитории сегодня по наиболее важному вопросу нашего времени, делает большое различие, если говорят из знания глубинных сил Мировой исторической эволюции, то есть из посвящения-науки, или говорят без такого знания. Это относительно легко говорить о современных вопросах, если полагаются на данные внешнего знания, которые считаются научными, практическими и так далее. Это, однако, чрезвычайно трудно говорить о таких вопросах с точки зрения посвящения-науки из которой действительно выведено то, с чем мы должны иметь дело на таких собраниях как наше сегодня.

Берлин, 13 Декабря 1907 г.

GA 101.

Теософия, верно и глубоко понятая, будет все больше и больше вводить человека в непосредственную жизнь, к которой он не приближается — как обычно думают — благодаря материалистическому образу мыслей, а от которой он благодаря ему отчуждается.

Это положение часто высказывалось здесь и в других местах, при том или ином случае, чтобы охарактеризовать миссию теософского движения. Но современный человек вряд ли встретит его очень сочувственно; ибо многочисленнные наши современники ведь держатся мнения, что действительную жизнь — то, что они называют «жизнью», — нужно искать в чем-то совсем ином, а не в том, что может дать теософия; и они, конечно, думают также, что теософия меньше всего может быть призвана привести человека к деятельной, практической жизни. Но она это все-таки сделает. Она сделает это в малом сделает и в самом великом! Теософия будет в состоянии — если те, кто занимаются общественными или иными делами, будут проникнуты ею, — разрешить все великие вопросы современности таким образом, каким они должны быть разрешены, чтобы человечество получило возможность жить полной жизнью. Все многочисленнные искажения, все нездоровые условия нашего времени, все, что называют «вопросами современности», все, что теперь, с той или иной точки зрения, пробуют разрешить дилетантски, все это сможет быть плодотворно использовано, если наши современники соблаговолят проникнуться теософской истиной. — Однако это не должно нас теперь особенно занимать; этого надо было только коснуться.

1. Христианство — это последняя религия. Оно несет в себе все возможности для развития. Антропософия только служит Христианству.

2. «Religio» означает соединение; так что религия — это соединение чувственного со сверхчувственным. Христианство началось как религия, но оно больше, чем все религии.

3. Христианство, столетиями, тысячелетиями подготовлявшееся и пришедшее в мир, еще нигде не победило на Земле.

4. Христианство будет понято не ранее, чем мы поймем, вплоть до физического, как христианская субстанция действует в мировом бытии.

Я испытываю большое удовлетворение, что этот цикл докладов может состояться в Гетеануме, институте, призванном взращивать спиритуальную науку. Но эту науку, называемую здесь спиритуальной, нельзя смешивать с тем, что как раз в наше время часто выступает под именем оккультизма, мистики и тому подобного. Эти устремления или примыкают к старым спиритуальным традициям, больше не понимаемым правильно — и в дилетантской форме предлагают разного рода псевдопознания о сверхчувственных мирах; или же внешне подражают принятым в настоящее время научным методам, не зная того, что пути исследования, в совершенстве разработанные для рассмотрения чувственного мира, никогда не могут ввести в сверхчувственные миры. И то, что выступает как мистика, это либо просто обновление древних душевных переживаний, либо неясное, часто крайне фантастическое и иллюзионистское самосозерцание.

Оставить отзыв
Еще несколько интересных книг

(c) Tommy [Сеpгей Маpей]

Чудо

А если вы думаете, сэр, что знаете здешние леса, то я так скажу: и никогда-то вам не добраться раненым и в одиночку до вашего Шефтсбери... не вашего? Hу, это ведь неважно... важно? простите меня, сэр. Что взять с деревенской, правда ведь?

Я ж кроме нашей деревни-то - а вон она, кстати, видите часовню? Во-он! Видите?

Вот! С неё-то и навернулся о прошлом годе патер Гуго, помните, я ж вроде рассказывала, да? И навернулся, значит, и было - а, я ж и забыла вовсе! Вот я овца, правда? - было нам всем чудо господне! Как? Hе-ет, ну что вы, сэр... ну кто ж уцелеет, с часовни-то упав? Hет, патер-то наш Гуго концы враз отдал, как есть мёртвый лежал, да. Зато тот же час слетелись к патеру совы! Много сов, сэр, страсть как много. Со всего леса, наверное! И вот сели они вокруг него - ну, мы-то разбежались, понятное дело, кто ж не разбежится тут? - сели, и давай головами-то вертеть, глазами сверкать! Стра-а-а-ашно, сэр, ужасть, как страшно!

(c) Tommy [Сеpгей Маpей]

Вторая стрела

Сказания про героев сочиняют одни дураки. А другие дураки их рассказывают - у костра на охоте или, скажем, за починкой сетей. А уж слушают таких рассказчиков даже не то чтоб дураки, а просто набольшие дурилы и дурищи. Вот Марта, например.

Предупредил же её Господь - не будь дурой! По-хорошему предупредил, понятно:

наградил такой рожей, что хочешь-не хочешь, а в воду глянешь - и задумаешься.

Жан Мариньи

Дракула и вампиры

перевод с англ. Г.Цареградского

"Я повелеваю, прочь отсюда! (...)

Ваше место там где правосудие рубит головы,

где вырывают глаза, где перерезают горло,

где уничтожают детей, где отрубают конечности,

где забрасывают камнями,

где ужасно кричат посаженные на кол.(...)

Логово льва кровожадного - вот подходящее жилище

для таких чудовищ, как вы".

Эсхил, Эвмениды

В. МАРИН

КОЛЕСО

Юмореска

Еще раз взглянув на бумажку с адресом, я поднялся на пятый этаж большого серого дома. Длинный скучный коридор изучал меня равнодушно-тупыми глазницами дверей и настороженными взглядами жильцов. Нужная мне дверь находилась в самом конце коридора и ничем не отличалась от остальных. Пожалуй, только номером на медной, давно не чищенной табличке. Я постучал.

- Кто? - голос был хриплый, настороженный.