Вавилон легендарный и Вавилон исторический

Каким был Вавилон двадцать пять веков назад? Было ли на самом деле Вавилонское столпотворение или это вымысел? Что собой представляли и как были построены Висячие сады Семирамиды и Вавилонская башня? Как жил Навуходоносор и пировал Валтасар? На эти и многие другие вопросы отвечает автор книги, раскрывая роль и место Вавилона в истории мировой цивилизации.

Отрывок из произведения:

Вавилон… У каждого из нас это имя ассоциируется с Вавилонской башней, Вавилонским столпотворением, смешением языков, Висячими садами Семирамиды, царем Навуходоносором, Вавилонским пленом, пиром Валтасара и знаменитыми словами «мене, мене, текел, упарсин», символизирующими неотвратимость судьбы и бренность земного величия.

Обо всем этом мы слышали в школе, читали и читаем в книгах, журналах и газетах, часто говорим сами. А почему? Вавилон… Да ведь это же экзотика, дремучая древность, перепутанная со сказкой! И все—таки нет человека, который ничего не знал бы о Вавилоне и сам не поминал бы Вавилонское столпотворение, понимая под этим выражением не столько строительство Вавилонской башни, сколько величайший беспорядок. Один из героев современной французской кинокомедии «Дьявол и десять заповедей» говорит: «Когда перестают соблюдаться законы, то это уже почти Вавилон». Вавилон буквально вошел нам в плоть и кровь.

Другие книги автора Виталий Александрович Белявский

Каким был Вавилон двадцать пять веков назад? Было ли на самом деле Вавилонское столпотворение или это вымысел? Что собой представляй и как были построены Висячие сады Семирамиды и Вавилонская башня? Как жил Навуходоносор и пировал Валтасар? На эти и многие другие вопросы отвечает автор книги, раскрывая роль и место Вавилона в истории мировой цивилизации.

Популярные книги в жанре История

В одной ленинградской артистической компании конца 1940–1950-х годов прогулки были не только времяпрепровождением. Художники Александр Арефьев, Рихард Васми, Валентин Громов, Владимир Шагин, Шолом Шварц и поэт Роальд Мандельштам, которых впоследствии стали называть «арефьевцы» по имени лидера круга, предпочитали другое название. «Болтайка» — это бесцельное «болтание» по задворкам центра вроде Коломны, во время которого можно «поболтать» и увидеть что-нибудь запоминающееся.

К концу 1990-х годов в России, как засвидетельствовала статистика продаж игровых фильмов и их проката, особый успех приобрели многочисленные современные ретрофильмы, где время действия датируется «ближайшим» прошлым — советским. Их появление совпадает с процессом, отмечаемым социологами: с середины 1990-х позитивные элементы самоидентификации россиян связываются с моментами, отсылающими к воображаемому общему прошлому.

Свою книгу Харт назвал «Морской путь в Индию». Но задача его, как он сам раскрыл ее в подзаголовке, была шире: не только дать «рассказ о плаваниях и подвигах португальских мореходов» — от первых экспедиций, организованных Генрихом Мореплавателем, до последней экспедиции Васко да Гамы, но также и описание «жизни и времени дона Васко да Гамы». Следует отдать справедливость Харту: с этой задачей он справился гораздо лучше, чем любой из его предшественников — историков географических открытий XIX–XX веков или литераторов.

В подавляющем большинстве случаев факты, сообщаемые автором, критически проверены. В результате получилась — несмотря на небольшой объем книги — капитальная сводка всего того, что нам известно о жизни Васко да Гамы и о его трех экспедициях, особенно — о первой, которая сыграла важную роль не только в португальской, но и в мировой истории.

То, что зовется национальной сущностью — такая же тайна, как душа, как талант, как индивидуальность. У нее нет ни имени, ни определения, ни описания, она выражается в характере, в подвигах, в творениях, и другого способа выражения не имеет. «Кто мог бы облечь в понятия или в слова, что есть немецкое?» — спрашивал Леопольд Ранке. Was ist deutsch? Каутский, обративший внимание на этот вопрос, совершенно законно сближает его с тем, что Фауст говорил Маргарите о Боге: «Чувство — всё»; имя ж — дым и звук пустой». Нация есть величайшая определенность и величайшая неопределенность. Подобно божеству, она не терпит вложения перстов и эмпирического изучения. Испытующая рука хватает пустоту, как при попытке обнять бесплотный призрак. Блок это понимал:

Эта книга — о нас с вами. О нашем культурном и историческом «я». О нашем национальном сознании. О нашем прошлом и нашем будущем. Рассмотренными на одном конкретном примере — восприятии русским коллективным сознанием Украины, а если говорить точнее, тех земель, что в настоящий момент входят в её состав.

В монографии показана история и динамика формирования этого восприятия в ключевой для данного процесса период — первые десятилетия XIX века. Рассматриваются его главные нюансы-направления.

Герои этой книги — великороссы и малороссы, поэты и путешественники, консерваторы и декабристы, Пушкин и Рылеев, Алексей Толстой и Гребёнка, Карамзин и Хомяков, Чехов и Маяковский и многие другие лица русской истории. А в центре исследования — фигура Н. В. Гоголя и его вклад в дело формирования русским обществом образа Малороссии-Украины.

Книга сопровождается богатым иллюстративным материалом. Для историков, филологов и всех, кто интересуется отечественной историей и культурой.

О первых месяцах 1941 г. войны на Балтике опубликованы десятки книг. Авторы их и адмиралы, командовавшие флотам, его соединениями, и офицеры, командовавшие кораблями или боевыми частями кораблей Описание и анализ описываемых им событий, конечно, излагается на основе их теперешних должностей, званий и многолетнего служебного и жизненного опыта. Данная книга отличается от всех предыдущих тем, что написана бывшим краснофлотцем, который 16-ти летним мальчишкой за неделю до начала войны убежал из дома в Ленинград, где застала его война Благодаря тому, что он учился е 9 классе Военно-морской специальной средней школы в г. Москве и носил форму, мало чем отличающуюся от краснофлотской, он прибился и группе отпускников-краснофлотцев и, прибавив себе 3 года и назвавшись сигнальщиком, был направлен сигнальщиком на ледокол с эстонской командой Особенность книги – ее документальность, т. к. основа ее – дневниковые записи, которые автор вел с 5-6 класса и почти всю войну.

Другая особенность – описание не масштабных событий, в будничной жизни, работы, службы, окружающих его товарищей-краснофлотцев, старшин и некоторых командиров в различных ситуациях, в которых попадал корабль со своим экипажем все виденное совершенное или пережитое не лакируется, а излагается так, как оно случилось в то время, и приведенная оценка этих событий была дана автором 60 лет назад. Интерес представляет и то, что показана деятельность не боевого корабля, а ледокола, который сам по себе теперь является исторической ценностью и музейным экспонатом. а о его деятельности в первые месяцы войны очень мало известно. Несомненный интерес для историков, изучавших жизнь в блокадном Ленинграде представляют скрупулезные описания блокадного питания матросов этого корабля, отнесенного и тыловым частям. Автор приводит не количество граммов продуктов на человека в сутки, а какое количество пищи он получал с камбуза в натуральном виде – количество столовых ложен первого и второго блюда, их качественное описание.

На первом плане в этом исследовании – встреча различных представителей еврейского населения с имперской администрацией и аристократией, описанная как сложный процесс взаимодействия интересов, намерений и, конечно же, самих личностей. Ольга Минкина прослеживает динамику вхождения в империю различных земель бывшей Речи Посполитой, населенных евреями, параллельно с анализом изменений в восприятии евреев российскими бюрократами. Само еврейское население предстает в книге разнородным и сложно организованным конгломератом сообществ, пронизанным внутренними конфликтами. Не замыкаясь в рамках собственно еврейской истории, автор освещает целый ряд сюжетов и делает серию выводов, ценных для изучения общих проблем сословных привилегий в империи, механизмов и языков описания национальной и конфессиональной политики.

Впервые на русском языке публикуются работы французского историка Огюстена Кошена, посвященные истории Французской революции, в которых сделана попытка объяснить механизм подготовки революции путем обработки умов и формирования общественного мнения, лояльного к идеям коренного переустройства общественного строя.

Изучая провинциальные архивы второй половины XVIII в., автор обнаружил, что еще задолго до революции во Франции действовало множество философских клубов и обществ, возникших под влиянием идей французских «просветителей». В этих обществах в бесконечных словопрениях о «свободе, равенстве и братстве» вырабатывалась особая порода людей — Homo ideologicus, мыслящих социальными штампами и оторванных от реальной жизни. Позже именно эти люди стали главными действующими лицами избирательной кампании в Генеральные штаты и заняли все руководящие посты в новых органах власти. Дальнейшее известно: казнь короля, гонения на Церковь, грабежи, передел собственности и массовый террор под крики о «благе народа», а в конечном итоге — гибель самых ярых революционеров от рук бывших соратников.

Книга составлена по материалам издания: Augustin Cochin. Les Sociétés de Pensée et la Démocratie (Plon. 1921). Представит интерес для тех любителей истории, которые стремятся познать истинные движущие силы исторических событий.

Оставить отзыв
Еще несколько интересных книг

Рядом с охотничьим домиком герцога Денверского, брата Питера Уимзи, совершено убийство. Главным подозреваемым становится сам герцог. Питер приступает к расследованию семейного дела, которое осложняется еще и тем, что его сестра была помолвлена с убитым. Уимзи не понимает, почему герцог отказывается сотрудничать со следствием. Неужели он действительно виновен? Или просто кого-то покрывает?

Темные и "розовые" футурологи. Их принципы.

Итак, подросток принял решение работать над собой, а вы готовы поддержать его намерение. С чего начать? Видимо, и вы, и он уже предварительно попытались оценить, какие волевые привычки у него реально имеются, на что можно опереться в дальнейшей работе (внимания заслуживают все сферы волевого поведения подростка: бытовая, познавательная, трудовая). Замечено и чего нет, но что ему крайне необходимо (чаще всего недостает волевых привычек, относящихся! к учебной работе).

В предыдущей статье мы пытались доказать, что волевые привычки надо воспитывать, без преувеличения, с «младых ногтей», с самого раннего детства. А что же делать, если этого — по разным причинам не произошло? Тогда все мы — учителя, родственники, знакомые, сам ребенок, а в последние годы, когда стало развиваться консультирование, и психологи, — слышим неиссякаемый поток родительских жалоб. Варианты самые разные, но все легко сводится к нескольким типичным случаям. Подросток: вообще не учит уроков дома, целыми днями слоняется, неизвестно чем занимается, только не уроками; уроки учит, вроде бы старается, но толку мало — все время отвлекается, несобран ни дома, ни на уроке; делает только то, что ему интересно: уроки — только по любимым предметам (а точнее, по предметам, которые ведет нравящийся ему учитель), а все остальное — это для «хобби», как правило, не имеющего отношения к школьным и вообще нужным (с точки зрения взрослых) делам.