Вавилон-17

Это город-порт.

Здесь небо ржавеет в дымах. Промышленные газы заливают вечер оранжеватым, розовым, пурпурным и другими оттенками красного. На западе, поднимающиеся и опускающиеся транспорты, разрывают облака, доставляя грузы к звездным центрам и спутникам. Но это и гниющий город, — думал генерал, сворачивая за угол по засыпанной мусором и отбросами обочине.

Со времен Вторжения шесть губительных запретов, — в течение нескольких месяцев каждый, — задушили город, жизнь которого пульсировала только благодаря межзвездной торговле. Спрашивается, как мог этот город существовать? Шесть раз за прошедшие двадцать лет генерал спрашивал себя об этом. А где же ответ? Его может и не быть.

Рекомендуем почитать

Джон Уиндэм (1903–1969). «Патриарх» английской научной фантастики. Классик — и классицист от фантастики, оригинальный и своеобразный, однако всегда «преданный» последователь Герберта Уэллса. Писатель, стилистически «смотревший назад» — но фактически обогнавший своими холодновато-спокойными «традиционными» романами не только свое, но и — в чем-то! — наше время…

Продолжать говорить о Джоне Уиндэме можно еще очень долго. Однако для каждого истинного поклонника фантастики сами за себя скажут уже НАЗВАНИЯ его книг:

«Кракен пробуждается»,

«Кукушки Мидвича»,

«Куколки» — и, конечно же, «лучшее из лучшего» в наследии Уиндэма — «День триффидов»!

После ядерной войны Земля превратилась в выжженную, умирающую пустыню. Вымерли почти все животные. Большинство людей давно перебрались на другие колонизированные планеты солнечной системы. Те же, кто был вынужден остаться, влачат жалкое, унылое существование в городах, тоже приходящих в упадок. Один из таких людей — Рик Декарт — профессиональный охотник на андроидов. Рик получает задание выследить и уничтожить нескольких беглых андроидов, нелегально прибывших на Землю. Но в ходе охоты у него невольно возникают сомнения. Рик задаётся вопросом — а гуманно ли это, уничтожать андроидов?

Проза Лавкрафта – идеальное отражение внутреннего мира человека в состоянии экзистенциального кризиса: космос холоден и безразличен, жизнь конечна, в словах и поступках нет никакого высшего смысла, впереди всех нас ждет лишь небытие, окончательное торжество энтропии и тепловая смерть Вселенной. Но это справедливо для читателей прошлого тысячелетия. Сегодня мы легко можем заметить, что Великие Древние Лавкрафта стали «своими» и для людей, искренне любящих жизнь, далеких от меланхолии, довольных собой и своим местом в мире – вот в чем настоящий парадокс.

Это - красивая и БЕСКОНЕЧНО ДОБРАЯ фантастика. Фантастика, по чистоте и искренности своей способная сравниться, пожалуй, для российского читателя лишь с ранними произведениями братьев Стругацких и Кира Булычева.

Это - романы, в которых невероятные и увлекательные космические приключения становятся обрамлением для серьезной гуманистической мысли. Человек в космосе способен творить чудеса мужества и героизма - однако, по Карсаку, человеком он остается лишь в той мере, в какой способен не только бороться и побеждать, но - доверять и любить…

Джон Кристофер – признанный классик английской научной фантастики, дебютировавший еще в 50-е годы XX века и впоследствии по праву занявший высокое место в мировой фантастике.

Отечественному читателю творчество Кристофера знакомо в основном по переведенным еще в 60-е – 70-е годы рассказам, однако истинную славу ему принесли романы. Романы, достойно продолжающие традиции классической британской «фантастики катастрофы», идущие еще от Герберта Уэллса. Романы, сравнимые по силе воздействия только с произведениями Джона Уиндэма…

Вновь откуда-то появилось сильное желание убежать, спрятаться. Ничего не предвещало опасности, кроме маленькой струйки дыма где-то на севере. Тоненькая, едва видимая, она извивалась и вздрагивала, как невиданный прозрачный росток, тянущийся к звездам. Это желание да еще непонятно откуда поднимавшийся страх уже долгое время преследовали меня. Я прекрасно понимал, что нет никаких причин для тревоги. Все, что я видел, — это просто дым костра или дым, поднимавшийся из болот, окружающих одно запущенное местечко в пятидесяти милях от Чикаго. А это уж совсем не место для суеверий. Между его небоскребами вряд ли найдется место призракам!

Роман этот не о католицизме, но поскольку главный герой его — католический теолог, то книга неизбежно содержит ряд моментов, довольно болезненных для приверженцев католического и (в меньшей степени) англиканского вероисповедания. Читатели же, лишенные доктринальных предубеждений, вряд ли вообще обратят на эти моменты особенное внимание — не говоря уж о том, чтобы вознегодовать.

При написании романа я предполагал, что как обряды, так и вероучение римской католической церкви в течение века претерпят определенные метаморфозы, существенные и не очень. Публикация книги в Америке показала, что католики не имели бы ничего против моего Басрского Собора, против того, как я воспроизвел всю небезызвестную изящнейшую дискуссию, с пупков начиная и геолого-палеонтологическими данными заканчивая, и как разделался с тонзурой; но по двум позициям они не позволили бы мне хоть на шаг отступить от того, что можно найти в «Католической энциклопедии» 1945 года издания. (Ни один ученый до сих пор почему-то не возмутился тем, как я разделался к 2045 году с частной теорией относительности.) И вот о каких позициях речь.

Джон Кристофер — признанный классик английской научной фантастики, дебютировавший еще в 50-е годы XX века и впоследствии по праву занявший высокое место в мировой фантастике.

Отечественному читателю творчество Кристофера знакомо в основном по переведенным еще в 60-е–70-е годы рассказам, однако истинную славу ему принесли РОМАНЫ. Романы, достойно продолжающие традиции классической британской “фантастики катастрофы”, идущие еще от Герберта Уэллса. Романы, сравнимые по силе воздействия только с произведениями Джона Уиндэма…

Другие книги автора Сэмюэль Дилэни

Интерес к мифологии, выражающийся то в метафорических отсылках к известным мифам, то в размышлениях о путях появления новых мифов, оказывается центральной идеей в “Балладе о Бете-2”. В ней студент-антрополог исследует факты, лежащие в основе фольклорной песни, записанной в дикарском племени, возникшем в результате колонизаторской экспедиции землян. Также в этой повести уделяется внимание проблемам общения и лингвистики, которые впоследствие стали основными для творчества Дилени.Повесть получила "Хьюго" и "Небьюлу".

Введите сюда краткую аннотацию

Мое мачете пустое внутри — цилиндрическая полость с отверстиями от рукоятки до самого острия. Когда я дую в него, звучит музыка. Когда я закрываю пальцами все отверстия, звук получается унылым — то мелодичным, то режущим слух. Когда все отверстия открыты, звук придает глазам блеск отражающегося в воде солнца и может расплавить металл. Всего в моем распоряжении — двенадцать отверстий. С тех пор, как я стал играть, меня чаще называют дураком и всякими производными от этого слова, чем Чудиком, то есть моим настоящим именем.

— Эй, Мышонок! Сыграй-ка что-нибудь, — крикнул от стойки один из механиков.

— Так и не взяли ни на один корабль? — поинтересовался другой. — Твой спинной контакт того и гляди заржавеет. Идти, выдай номер!

Мышонок перестал барабанить пальцами по краешку стакана. Он уже собирался сказать «нет», но его губы неожиданно произнесли «да», и он тут же нахмурился. Взгляды механиков тоже стали недовольными.

Это был старик.

Это был крепкий человек.

Впервые под одной обложкой лучшие повести и рассказы в жанре космической оперы!

Уникальное издание, снабженное подробным предисловием и развернутыми комментариями составителей, является своеобразным путеводителем по жанру космической оперы. Любители приключенческой фантастики получат возможность не просто насладиться блестящими работами прославленных мастеров, но и проследить развитие жанра в историческом и культурном контексте.

Продолжительные межзвездные перелеты, покорение новых миров, масштабные космические сражения и встречи с инопланетными существами, — все это вы найдете в захватывающих произведениях Эдмонда Гамильтона, Роберта Шекли, Лоис Макмастер Буджолд, Дэна Симмонса и других не менее знаменитых авторов.

Многие произведения впервые публикуются на русском языке!

Издательство "Мелор" параллельно со Смоленской фирмой "Русич" продолжает публикацию сериала "Сокровищница боевой фантастики и приключений".

В этой книге мы предлагаем вам три фантастических боевика разноплановых по содержанию, но объединенных вместе самим названием данной серии.

Остросюжетный фантастический боевик Сэмюэля Р.Дилэни "Город смерти" переносит нас в далекое будущее - в громадный гниющий город-порт, по улицам которого слоняются орды бледных мужчин и женщин не останавливающихся ни перед чем - даже каннибализмом. Со времени Захвата шесть губительных запретов задушили этот некогда цветущий город, чей жизненный пульс поддерживался межзвездной торговлей. Только обладание секретным шифром может оказаться ключом к прекращению 20-летнего бедствия. И вот генерал Форстер направляется на конспиративную встречу с известной поэтессой Ридрой Вонг, которой уготована роль в разгадке тайны города.

Также в книгу вошли еще два произведения - "Звездный призрак" и "Космическая западня".

Содержание:

1. Сэмюэль Дилэни: Город смерти (Вавилон-17)

2. Алекс Реймонд (Дэвид Хагберг): Звездный призрак (Мертвецы с "Доброй надежды")

3. Кларк Дарлтон: Космическая западня

Если взять два громадных стекла, насыпать между ними подходящей для жизни роющих созданий земли, а потом добавить несколько длинных полос пластика, то получится настоящий террариум.

В детстве я держал в таком террариуме колонию муравьев...

Но вот недавно один из малышей нашей полисемьи (самому старшему из них лет шесть, а самому младшему сравнялось четыре) построил террариум из пластиковых панелей, по шесть футов каждая. Он укрепил их в каркасе из алюминиевых прутьев, а внутрь насыпал песок.

Популярные книги в жанре Научная фантастика

Андрей Дмитрук

Улыбка капитана Дарванга

Кхен Дарванг притянул штурвал к себе - нежно и твердо, как будто держал за плечи женщину. Исчез расчерченный на полосы и квадраты простор предгорий, стекло уперлось в облачный потолок. Форсаж!

Пилот привычно вообразил, как, мигом отстав от бомбардировщика, где-то валятся на равнину отголоски чудовищного рева. Зябкая дрожь пробегает по рыжим кистям спелого риса. А люди? Люди заняты жатвой. Соломенная труха сыплется на их потные спины, метелки-колосья дружно падают под серпом. Разве что самые юные жнецы глянут вверх из-под ладоней и солидно, по-мужски, заспорят: какой марки самолет?..

Николай Домбровский

СОТВОРЕНИЕ

Все сидели и ждали прибытия Его Оттуда.

Перед несколькими рядами бревенчатых хижин расстилалась ровная, открытая степь. Заходящее солнце обдавало жаркой малиновой краснотой редкие растопыренные кустики, торчащие там и сям посреди почерневшей гальки. Было тихо, только какое-то насекомое неутомимо цвиркало в тени около кучи сваленных досок. Людям уже надоело обмениваться мнениями, и они ждали молча, скорбно поджав губы.

Эмио Донаджо

КОРОЛЕВА МАРСА

Перевод с итальянского Л. Вершинина

Все единодушно решили: избранником будет Он. Когда встал вопрос о выборе Кандидата, ни у кого не возникло ни малейших сомнений - женихом может быть только он, Малиардо Белло.

Малиардо Белло, а для близких друзей просто Малло, был этим весьма огорчен. Он сидел в кресле, которое нежно облегало его тело. Перед его глазами цвета фиалки проплывала пленка с записью четырех тысяч любовных посланий, специально отобранных из десятков тысяч прибывших с утренней почтой.

ЭМИО ДОНАДЖО

Уважать микробы

Насморк. О нем упоминалось в старинном документе, который прислал Звездный университет. Микроб был отчетливо виден через предохранявшее его сверхпрочное стекло.

Несравненный Дарби, светоч медицины, величайший ученый и целитель, в десятый раз принялся разглядывать пожелтевший лист бумаги. Он покачивался в паровом кресле, стараясь принять менее удобное положение. У него был легкий приступ чрезмерного благополучия, весьма распространенного заболевания, которое он легко излечивал у других. Насморк. Эта проблема мучила его уже несколько месяцев - с тех пор как он занялся изучением древних болезней.

Сергей Дорофеев

Когда на Земле были люди

Это было давно, когда на Земле были люди.

Раз

В 6.10 прозвенел будильник. Надо было вставать. До начала эксперимента оставалось 50 минут. Проблемой перемещения во времени наша лаборатория занималась уже два года. И вот, когда все было сделано, и мы готовы были отправить в прошлое любой предмет какой только можно запихнуть в наш аппарат, финансирование прекратилось. Эксперимент пришлось отложить на неопределенное время. В течение нескольких месяцев я практически полулегально посещал лабораторию и подготавливал машину к сегодняшнему, поистине триумфальному, моменту. Наплетя вчера начальству всякую чушь про необходимость круглосуточного слежения за уровнем космического излучения, я получили разрешение на ночную работу. Дождавшись пока все уйдут, спустился в подвал и, задраив вход, улегся на стулья рядом с агрегатом. Хорошо выспавшись, я был морально и физически готов к эксперименту. Подключил все приборы и проверил аппаратуру, после чего разделся и зашел в машину. Очнулся в постели в незнакомой мне комнате. За окном было темно, но комнату освещал ночник. Быстро огляделся в поисках часов - 3.00. Взгляд переместился на дверь. В проеме стоял здоровенный негр с отвисшей от удивления челюстью и смотрел на меня. Через несколько секунд он, издавая нечленораздельные звуки, исчез за дверью. Я начал лихорадочно искать пути к отступлению - кто знает: побежал он прятаться или вооружаться. Спасение пришло раскрытым окном - дом оказался деревянным, одноэтажным. Пробежав по ночной улице приличное расстояние, я смог успокоиться и осмотреться. Все было нормально, за исключением того, что я оказался облачен в женскую ночную рубашку и, кажется, стал выше ростом. Увидев неподалеку телефонную будку, вспомнил, что еще до эксперимента решил, как только перемещусь, позвонить самому себе. Найдя в будке телефонную книгу, выяснил, что занесло меня аж в Англию. Предвидя подобный исход, еще вчера выучил все коды необходимые для звонка в Москву.

Сергей Дорофеев

Обыкновенная любовь

Они сидели на краю обрыва.

Тихо пели сверчки, где-то вдалеке ухал филин. Легкий ветерок шелестел травой, рождая причудливый шепот ночи. В такт ему вторило море, чей берег спрятался от любопытных глаз под обрывом. Они приходили сюда каждую ночь и часами сидели, разглядывая звезды.

Встретились они случайно.

Он простой садовник, она - служанка. Он ухаживал за розами в саду Дона Касильо, чей особняк высился на краю утеса, и не должен был заходить на территорию прислуги. Но однажды Хозяйка потребовала доставить ей букет в спальню. Рано утром с огромным букетом он зашел в дом и, поднимаясь по лестнице, столкнулся с ней. От удара цветы выпали из рук и зелено-розовым ковром упали к ногам его будущей возлюбленной. В момент соприкосновения электрический разряд счастья прошил их тела и коротким замыканием любви отозвался в мозгу.

Артём Довбня

Зона синего тумана

Редкий, моросящий и противный дождик делал свое грязное дело. Вся земля буквально сочилась влагой, редко когда удавалось даже портянки просушить. Пол батальона бредило от лихорадки. Вверх взвилась красная ракета. Значит еще десять минут до атаки. Значит еще можно успеть покурить последнюю самокрутку. Сергей грязными и липкими пальцами долго и лихорадочно искал на себе хоть чуточку сухого места, чтоб вытереть их. Потом наконец достав кисет сумел закрутить самокрутку. Табак можно было не жалеть. Если мы сегодня возьмем эту высоту, то лейтенант обещал нам табак и водку. Так что для смелости можно допить остаток во фляжке. В принципе ему уже так и так не видать завтрашнего награждения. Он лежал в самом первом ряду, как раз метров в пятистах напротив немецкого блиндажа. Он не заметил, что докурил когда окурок обжег его загрубевшие пальцы. Смрад стоял ужасный. Создавалось чувство преисподни, наверно это она и была. Проливные дожди сделали из чернозема просто болото. астолько было трудно закапывать трупы, что это бросили даже самые упорные. Запах гнили и трупной вони, казалось, пропитал всех и вся. Беззвучно он прикрутил штык к винтовки. Вверх взвилась вторая зеленая ракета - сигнал к атаки. Где-то далеко сзади послышалось все более нарастающее: "... рраааа", оно катилось волной, немцы ужасно боялись этого громкого и не победимого клича. Блиндаж начал лихорадочно палить. Вставая Сергей заметил, что земля покрывается дымкой синего тумана. "аверно водка дает о себе знать". Подхватив дружное и мощное ура, с винтовкой на перевес он помчался вперед, прямо на блиндаж...

Владимир Дрыжак

НЕКОМПЛЕКТНАЯ ПОСТАВКА

Приятелю моему, Матюхе, посвящается

Станция - этот форпост передовой науки - располагалась на задворках вселенной. Именно здесь, вдали от пронырливых репортеров и досужих зевак, решено было провести эксперимент.

До сих пор все шло как по маслу. Средне-локальная плотность вещества неумолимо падала, и недалек был тот день, когда впервые за восемнадцать с половиной миллиардов лет можно было вздохнуть с облегчением. Хотя каждый миллиграмм кислородно-азотной смеси на Станции был на учете, и слишком глубокие вздохи категорически не приветствовались руководством. Ибо каждый лишний атом здесь влиял на среднелокальную плотность, а, следовательно, препятствовал выполнению главной задачи и ставил Эксперимент под угрозу срыва.

Оставить отзыв
Еще несколько интересных книг

Население Дании составляет 5 миллионов. Сравните с 8,8 млн. шведов, которым Дания нравится за то, что там можно беспошлинно купить пива, и с 81 млн. немцев, которые любят Данию за солнце, песчаные пляжи и отдых на море.

Дания состоит из 406 островов. Она чуть побольше Голландии. В Швеции разместилось бы десять Даний (кстати, в далеком прошлом Дания и Швеция были частями единой страны).

За исключением Копенгагена, ни в одном датском городе не проживает более 250000 человек. В Дании очень мало городов, где одновременно находится больше 50000 человек, разве что когда на небе солнце и шведам очень хочется выпить.

Первое правило контрабандиста: «Скорость — твой лучший друг».

Второе правило контрабандиста: «Не зарывайся — заработаешь больше, проживешь дольше».

Третье правило контрабандиста: «Забудь обо всех правилах»…

На планету-тюрьму никто не отправляется по доброй воле, это не место для жизни. И все же Джонотан Ренн твердо намерен остаться в живых, чтобы отомстить тем, по чьей вине там оказался.

Есть во Вселенной планета — благополучная и гостеприимная. Она может стать долгожданным приютом для бродяг далекого космоса. Но на пути к обретению дома слишком много препятствий...