В стране Радия Погодина

Николай КРЫЩУК

В СТРАНЕ РАДИЯ ПОГОДИНА

Статья

В первые мы слышим это от наших школьных учителей: "Страна Паустовского", "Мир Гайдара", "Страна поэзия". Какой человек придумал однажды эти пространственно-географические метафоры, теперь уже, наверное, никто не вспомнит. Ясно только, что тогда они были неожиданными и поражали воображение, а сейчас довольно-таки прискучили и чаще всего никаких новых мыслей в себе не несут. А жаль. В общем-то, хорошие, емкие образы, и приложимы они только к очень хорошим писателям и к очень хорошим книгам. Вот к этой, например, которую вы только что прочитали.

Другие книги автора Николай Прохорович Крыщук

Новая книга петербургского писателя Николая Крыщука, автора книг «Кругами рая», «Разговор о Блоке», «Ваша жизнь больше не прекрасна» и многих других, представляет собой сборник прозы разных лет – от небольших зарисовок до повести. Эта стильная проза с отчетливой петербургской интонацией порадует самого взыскательного читателя. Открывающий книгу рассказ «Дневник отца» был награжден премией им. Сергея Довлатова (2005).

Книга Николая Крыщука состоит из двух разделов. Первый занимает повесть «Пойди туда – не знаю куда» – повесть о первой любви. Любовь, первый укол которой, страшно сказать, герои почувствовали в детстве, продолжается долгие годы. Здесь речь идет, скорее, о приключениях чувств, чем о злой роли обстоятельств. Во втором разделе собранны эссе и воспоминания. Эссе о Николае Пунине и Лидии Гинзбург, воспоминания о литературной жизни 70-х годов и первого десятилетия века нынешнего. Читатель познакомится с литературным бытом эпохи и ее персонажами: от Александра Володина, Сергея Довлатова, Виктора Конецкого до литературных функционеров издательства «Детская литература», ленинградского Союза писателей, журналов «Нева» и «Аврора», о возрождении и кончине в начале 90-х журнала «Ленинград», главным редактором которого был автор книги.

Роман «Кругами рая» можно назвать и лирическим, и философским, и гротесковым, но прежде всего это семейная история профессора филологии, его жены-художницы и их сына, преуспевающего интернет-журналиста. Почему любящие друг друга муж и жена вдруг обнаруживают, что стали чужими людьми, и обмениваются по утрам вежливыми записками? Как отец и сын, которые давно не общаются между собой, оказываются участниками любовного треугольника? Это роман об ускользающем счастье и не дающейся любви. Николай Крыщук удостоен за него премии «Студенческий Букер» 2009 года.

Неприятное происшествие: утром в воскресенье герой понял, что умер. За свидетельством о смерти пришлось отправиться самому. Название нового романа известного петербургского писателя Николая Крыщука отсылает нас к электронному извещению о компьютерном вирусе. Но это лишь знак времени. Нам предстоит побывать не только в разных исторических пространствах, но и задуматься о разнице между жизнью и смертью, мнимой смертью и мнимой жизнью, и даже почувствовать, что смерть может быть избавлением от… Не будем продолжать: прекрасно и стремительно выстроенный сюжет — одно из главных достоинств этой блестящей и глубокой книги.

Книга «Расставание с мифами. Разговоры со знаменитыми современниками» представляет собой сборник бесед Виктора Бузина, Николая Крыщука и Алексея Самойлова с известными и популярными людьми из разных сфер – литературы, искусства, политики, спорта – опубликованных за последние 10 лет в петербургской газете «Дело».

НИКОЛАЙ КРЫЩУК

РАСПИСАНИЕ

Игра для взрослых

Из школьной жизни.

"Значит, так. Завтра у нас на третьем уроке комиссия.

Кто знает, поднимает правую руку.

Кто не знает - левую. Кому не понятно?"

"Мне".

"Садись, два".

Такая вот игра. Шутка.

Неделю уже, наверное, не могу выкинуть из головы ничтожную заметку из тонкого бульварного издания, сотрудники которого наспех, на коленке каждый день сочиняют дюжину сенсаций. В этот раз бесстыжий автор утверждал, что всякий человек оставляет в атмосфере некий электромагнитный след (что-то в этом роде), который можно зафиксировать специальным прибором. Если след в приборе сохраняется четыре-пять секунд, значит, жизнь этого человека исчерпана и смерть сторожит буквально за углом. Перед нами психобиологический мертвец. Бывает, что след сохраняется неделями. У гениально одаренных - по нескольку месяцев. Ситуацию, когда гения подстерегает внезапная гибель, автор опускает. Мол, не на картах гадаем.

Популярные книги в жанре Публицистика

Стеклодувы, изготовляющие стекла для огромных телескопов, знают, что в прозрачном монолите линзы существует малая точка, "ахиллесова пята". Если легонько стукнуть в нее молоточком, то от слабого удара, как от взрыва, разлетится вдребезги вся громада линзы. "Боинг" клюнул уязвимую точку мира, спрятанную в небоскребе Манхэттена, и мир лопнул, взорвался, рассыпался на осколки, словно льдина в час ледохода.

Трещина прошла от Нью-Йорка к Пентагону, а оттуда к Питтсбургу, по обломкам рухнувшего самолета. Как молния, ударила в Лас-Вегас и Флориду. Поднырнула под океан и рванула по всей Северной Африке до пирамиды Хеопса. Пылающей Вифлеемской звездой прокатилась над Палестиной и Израилем. Колыхнула священный камень Каабу в Медине. Обрушилась страшным ударом на глинобитный Афганистан, перетирая в прах мечети Кабула и Кандагара. Сдетонировала в Пешавар, выдавливая из тектонических разломов черные, как смоль, раскаленные толпы. Сейсмические волны пошли по Синьцзяну, откуда мусульманские отряды уйгуров вливаются в ряды талибов. Заскрежетала граница в Кашмире. Индия установила взрыватель на своей буддийской атомной бомбе. В ответ лязгнул курок на мусульманской бомбе Пакистана и конфуцианской Китая. Средняя Азия, напоминавшая недоеденный остывший шашлык на ржавом шампуре СНГ, вдруг зашипела, раскалилась, брызжет огнем на своих испуганных властелинов, напяливших вместо кремлевских шляп кипчакские шапки, тюбетейки, тюрбаны. Двинулись в великие переселения народы, сбитые с насиженных мест ударами крылатых ракет. Возникли неведомые доселе вожди и пророки, проповедуя священные войны. Политики Европы слетаются, как испуганные вороны, усаживаясь тесно, бок о бок, на засохшем дереве европейской безопасности, на котором ни одного зеленого листка, а только царапины хищных когтей и белые сгустки помета.

На примере газеты «Нью-Йорк таймс» автор показывает деятельность американской информационно-пропагандистской машины. Раскрывает классовую сущность редакционной политики этого влиятельного буржуазного издания, несостоятельность претензий «Нью-Йорк таймс» на «независимость» и «объективность», приёмы и методы пропагандистского обеспечения внешнеполитического курса вашингтонской администрации.

Книга иллюстрирована.

Для широкого круга читателей.

Американцы начинают вербовку в России ветеранов афганской войны, полагая, что нет лучше солдат для победы над талибами, чем отважные "русаки". О вербовке говорит телевидение, вещают сайты Интернета. Молчат кремлевская власть, Министерство обороны, либеральные политики. В пакистанских моргах Кветы скапливаются гробы с трупами "морских котиков", обернутые звездно-полосатыми флагами. В моргах Термеза и Кушки не будет русских гробов под демократическим триколором, но в каком-нибудь тупике будет стоять замызганный рефрижератор, где вповалку, обезглавленные, с отрубленными конечностями, будут навалены трупы тульских и рязанских мужиков, искусившихся на пачку долларов, чтобы прокормить полуголодную семью, соскоблить с души коросту уныния и тоски, вновь, как в молодости, увидеть перламутровые горы Гиндукуша, вдохнуть сладкий дым кишлаков, заглядеться с брони на мимолетную женщину в розовой, как цветок, парандже.

Изборский клуб в моём лице был приглашён в Екатеринбург на форум, посвящённый празднику согласия и примирения Дню народного единства. Форум был созван митрополитом Кириллом и архиепископом Иннокентием — уральскими Владыками, чьё пастырство направлено на христианское возрождение Урала, на умягчение ожесточённых сердец, на воссоздание русских святынь, потускневших среди десятилетий хаоса и разгрома.

Народ на Форум собирался по церковным приходам, где раздавалось несколько пригласительных билетов. И люди ехали в Уральскую столицу чуть ли не от самого Полярного круга. Зал, рассчитанный на полторы тысячи мест, не вместил всех желающих. 

"Чекисты" рвут на части "волошинцев". "Волошинцы" выгрызают печень "чекистам". "Чекисты" выцарапывают "волошинцам" глаза. "Волошинцы" вцепились "чекистам" в горло. "Чекисты" с криком: "Путин — наш рулевой!" — перехватывают "волошинцам" сонную артерию. "Волошинцы" с клекотом: "Ельцин — наш гарант!" — откусывают чекистам детородный орган. Страна смотрит на эти "собачьи бои", болеет то за одного, то за другого "кобеля", не понимая, за что идет схватка. Политологи стертыми, как пятаки, словами объясняют: "Борьба элит". Историки глубокомысленно поясняют: "Борьба старой и новой России". Юристы намекают: "Борьба с коррупцией".

В представленном Вашему вниманию рассказе речь пойдёт о происхождении человека. Первобытной его стадии. Особо интересен момент превращения животного в человека разумного. Ведь ещё не найдены останки, связующие человека с животным миром. А там ли их ищут?

Повторим сначала то, что уже известно и давно подмечено.

Во-первых, человек лишён густого волосяного покрова. Случайно так оказаться не могло, это работа естественного отбора. В лесу шерсть человеку просто необходима. Она защищала бы его от случайных царапин и порезов. Давала бы тепло в холодные времена, защищала бы от зноя. Сейчас в лесах и джунглях нет животных без развитого волосяного покрова, это не удивительно. Естественный отбор не дал бы никаких преимуществ мутанту, родившемуся без шерсти, наоборот, в условиях леса такое животное проигрывало бы своим собратьям. Вывод: человек произошёл от обезьяны на берегу моря. Выходя на берег и обсыхая, предок человека, покрытый шерстью, дольше сох, а значит, лишние энергетические потери. Появление мутанта без шерсти давало ему преимущество в естественном отборе.

Лучше вы к нам

Политика и экономикаВокруг России

Зачем России Всемирный экономический форум, а форуму — Россия

 

Прошедший на минувшей неделе 43-й по счету Давосский экономический форум оставил у его участников двоякое впечатление. С одной стороны, тусовка у подножия Швейцарских Альп по-прежнему элитарна: куда ни глянь, долларовые миллиардеры да политики мирового уровня. С другой стороны, на российских ветеранов давосского движения то и дело накатывала ностальгия. Мол, был же форум в наше время... Нет, конечно же, Россия из мировой повестки дня не исчезла. Ее экономическое благополучие интересует и искренне заботит Запад. Однако, желая расположить к российскому рынку инвесторов, члены российской делегации рисовали столь разительно отличающиеся сценарии развития страны, что их слушателям осталось лишь качать головами: умом Россию не понять. Лучше подождать, пока эти русские сами между собой договорятся.

Сегодня на политику намотали огромный рулон туалетной бумаги, в которой не видны депутаты, губернаторы, лидеры партий, и только Жириновский, раздирая коготками покров, истошно визжит: "Я — еврей, друг Америки!.. Смерть Саддаму Хусейну!" Но и его заматывают в бумажный саван.

Культура, по ряду признаков, снова становится тем пространством, куда перемещается духовная жизнь народа, происходит схватка ценностей, начинает мерцать, описывая загадочные иероглифы, светлячок, — то ли исчезнет, помелькав в сумерках уснувшего сада, то ли приблизится, огненно вспыхнет, ослепит, как внезапное, вставшее среди ночи светило.

Оставить отзыв
Еще несколько интересных книг

Крыстьо Крыстев

Пункт "С"

Стояла теплая осень. Где-то в два часа дня по железной дороге из пункта А в пункт В шел экспресс. Пассажиры от скуки смотрели в окна на щедрые красками осеннего леса склоны тор, курили и равнодушно читали мелькавшие названия станций. Поезд мчался по рельсам, маленькие человечки махали ему или, опершись на мотыги, долго смотрели вслед, собаки с печально висящими ушами стояли вдоль полотна - и все как будто летело назад, в далекую даль.

Крывелев Иосиф Аронович

КНИГА О БИБЛИИ

(научно-популярные очерки)

ОГЛАВЛЕНИЕ

Глава первая. ЧТО ТАКОЕ БИБЛИЯ

1. Ветхий Завет

2. Новый Завет

3. Отдельно о некоторых библейских книгах

Глава вторая. ИЗ ИСТОРИИ НАУЧНОГО ИССЛЕДОВАНИЯ БИБЛЕЙСКИХ КНИГ

1. Библейская критика как научная дисциплина

2. Исследование Ветхого Завета

3. Исследование Нового Завета

4. Заключение

Г.К.Крыжицкий

Обаяние ума

(Воспоминания современников об А.Ф.Кони)

1

"Только в творчестве и есть радость - все остальное прах и суета", признавался в одном из писем к М. Г. Савиной Анатолий Федорович Кони. В этом признании -нет преувеличения: он вносил творчество во все сферы своей деятельности - и в самоотверженную работу юриста, и в бесчисленные публичные выступления, и в писательский труд за столом, и в те устные миниатюрные рассказы, которыми он так охотно делился в интимной обстанове с близкими и друзьями. И даже сидя на каком-нибудь скучнейшем заседании и для вида "слушая краем уха утомительные элоквенции гг. адвокатов", он размышляет об искусстве, делает заметки о писателях, о театре, об актерах.

Сигизмунд Доминикович Кржижановский

Чужая тема

- Встреча произошла тут, у столика, за которым мы с вами сейчас. Все было, как теперь: спины, согнувшиеся над тарелками, никелевый звон ложечек на прилавке, даже те же росчерки инея на окне и от времени до времени шорох дверной пружины, впускающей клубы морозного пара и посетителей.

Я не заметил, как он вошел. Его длинная спина с грязным шарфом, свесившимся через плечо, включилась в поле моего зрения в момент, когда он, просительно склонясь, задержался у одного из столиков. Это было вон там направо у колонны. Мы, посетители столовой, привыкли к вторжениям всякого рода люмпенов, ведущих тонкую игру с рефлексом вкусовых желез. Возникнув перед прожевывающим ртом с коробкой спичек или пачкой зубочисток на грязной ладони, протянутой, так сказать, поперек аппетита, они точно и быстро стимулируют жест руки, отмахивающейся копейкой. Но на этот раз и стимул и реакция были иными: старик профессорского типа, к которому обратился вошедший, вместо того чтобы ответить медяшкой, вдруг - бородой в борщ и тотчас же, выдернувшись,- лопатками к стене, по лбу его ползли морщины изумления. Проситель вздохнул и, отшагнув от стола, огляделся: к кому еще? Две комсоставских шинели у окна и компания вузовцев, весело клевавших вилками вкруг сумбурно составленных столиков, очевидно, его не удовлетворяли. После секундного колебания он направился по прямой на меня. Сначала учтивый полупоклон, потом: