В созвездии трапеции

Героев повести волнуют проблемы общения с разумными существами иных миров.

Отрывок из произведения:

"Надо было взять такси, — с досадой думает Ирина Михайловна, озябшим пальцем протирая прозрачный кружок в оледеневшем окне троллейбуса. — Совсем замерзну, пока доеду…"

Время позднее — за полночь. В троллейбусе малолюдно всего пять-шесть человек. Сквозь замерзшие окна ничего не видно, а водитель не считает нужным объявлять остановки.

В протертом кружочке мелькает свет уличных фонарей. Ирина Михайловна всматривается в него, почти касаясь лбом толстой наледи на стекле. В столь поздний час на улицах уже выключена часть освещения и густые тени затушевывают приметы хорошо знакомых зданий. Да и прозрачный кружочек то и дело затягивается сизой пленкой изморози. Его почти непрерывно приходится протирать стынущими пальцами.

Другие книги автора Николай Владимирович Томан

Сотрудникам КГБ уже давно был известен, этот матерый шпион, последователь Лоуренса Аравийского. Но вот по последним сведениям, стало известно и место его пребывания на территории СССР, и даже под какой фамилией он скрывается. Но как вычислить его, а еще и поймать на месте преступления. И тогда, вместо пойманного связного, в пустыни Туркменистана отправляется сотрудник КГБ, чтобы взять неуловимого «Призрака» с поличным.

Содержание:

На прифронтовой станции

Что происходит в тишине

Взрыв произойдет сегодня

Секрет «королевского тигра»

Художник: В. Арцеулов

Содержание:

1. Среди погибших не значатся

2. Подступы к «Неприступному»

3. Made in…

К ЧИТАТЕЛЯМ!

Военное Издательство просит присылать свои отзывы и замечания на эту книгу по адресу: Москва, 53, Орликов пер., 3, Управление Военного Издательства.

СОДЕРЖАНИЕ:

Что происходит в тишине

Взрыв произойдет сегодня

По светлому следу

Когда утихла буря

Рисунки К.Арцеулова

В том 11 знаменитой "Библиотеки приключений" входят приключенческие повести мастеров жанра Василия Ардаматского ("Я 11–17", "Ответная операция") и Николая Томана ("Что происходит в тишине", "Взрыв произойдет сегодня", "В погоне за Призраком", "Made in…").

Сборник включает также статьи Сергея Баруздина и Владимира Беляева об авторах.

СОДЕРЖАНИЕ:

Василий Ардаматский. "Я 11–17"

Василий Ардаматский. Ответная операция

Сергей Баруздин. Василий Ардаматский

Николай Томан. Что происходит в тишине

Николай Томан. Взрыв произойдет сегодня

Николай Томан. В погоне за Призраком

Николай Томан. "Made in…"

Владимир Беляев. Николай Томан

Художник: А. Лурье.

Оформление: Ю. Киселева.

КГБ перехватывает снимки секретного ракетодрома. Контрразведка не может понять, кем же они сделаны. А шпион оказывается очень необычным…

Материалом для рассказа Н. Томана «Чудесный гибрид» послужили работы известного советского ученого-селекционера академика Н. В. Цицина.

...Молодой советский ученый Михаил Нечаев захвачен идеей гибридизации пшеницы с пыреем. Он получает дружескую поддержку великого селекционера И. В. Мичурина и смело организует свои опыты. Но замаскировавшиеся враги и их пособники тормозят работу Нечаева, они хотят заставить его отказаться от нее. Описанию борьбы Михаила Нечаева за «чудесный гибрид» и посвящен рассказ Н. Томана.

Популярные книги в жанре Научная фантастика

Перед самой зарей к нашему берегу пришел ветер.

Воздух здесь плотнее земного, и ветер плыл медленно, волнами. Мы закрыли вход в палатку, чтобы не нанесло песка, и, взявшись за руки, побрели по берегу. Мы никуда не спешили, и все нам было в радость. И море, которое не сумел разбудить даже этот нахальный ветер, и спелые вишни звезд, рассыпанные в небе…

Не успели мы сделать и десяти шагов, как вдруг полыхнуло голубое пламя, что-то хрюкнуло, и на песок упала с неба капсула нуль-транспортировки. Точно такая же, как наша, только вся побитая и в заплатах.

— У вас не найдётся спичек? — спросил он. Голос был глуховатый и немного простуженный.

Я молча подал зажигалку.

Когда незнакомец не без труда добыл огонь, я пристальнее вгляделся в его продолговатое, загрубевшее от ветра и солнца лицо. Мне показалось, что я уже где-то видел эти пронзительные ясно-карие глаза, морщины, которые будто шрамы пересекали лицо, эти короткие усы. Но где?

Нью-Йорк встретил обычным смогом, бесконечными потоками автомобилей, буйством огней рекламы. И всю дорогу до своей квартиры Мэлмуд Уотсон вспоминал благодатную тишину и чистейший воздух обсерватории, которыми наслаждался целую неделю. Домой он попал во втором часу ночи. Не разбирал горы корреспонденции у входной двери, не приняв душ, рухнул в постель и срачу уснул… Сквозь плотную завесу сна пробился настойчивый телефонный звонок. Уотсон включил свет. взглянул на часы. Выругавшись, схватил трубку. — Мэл! — услышал он голос своего друга Стэнли Меснера, — нужно немедленно увидеться. Приезжай ко мне. — Стэн, ты в своем уме? — завопил Уотсон. — Три часа ночи! Я только что вернулся, перелетел через океан. От усталости без ног! Неужели до утра нельзя обождать? — Прости, старина, — виновато сказал Стэнли, — но до утра ждать не могу. Приезжай, не пожалеешь! Уотсон начал нехотя одеваться. Меснер, искусствовед и минералог, реставратор музея, был человеком выдержанным и деликатным. Если зовет среди ночи, значит, произошло что-то из ряда вон выходящее… — Едва дождался! — встретил его Меснер. Он был крайне взволнован. — Мэл, как у тебя с сердцем, с нервами? Все в порядке? — Вполне, — удивился Уотсон. — Тогда пойдем, экспонат в кабинете. Меснер пропустил друга вперед. Уотсон нажал на дверную ручку, перешагнул порог и оцепенел. Кабинет не освещен. Угольно-черная темнота. А напротив двери метрах в полутора от пола висел в воздухе хрустальный, сияющий, как фонарь, череп! Его глазницы сверкали, будто раскаленные добела уголья!.. Внезапно челюсть черепа задвигалась, и Уотсон явственно услышал: — Как поживаешь, Мэл? Меснер поторопился включить свет. Бледный Уотсон вытирал со лба холодный пот. — Ну как, впечатляет? — спросил Стэнли. — Но ты все-таки человек века электроники и ядерной физики. А представь, что чувствовали люди в начале нашей эры, глядя на это страшилище, блистающее огненными глазницами из темноты храма? Я намеренно воссоздал похожую обстановку. — Что это? — спросил Уотсон, рассматривая прозрачный череп, подвешенный на тонких нитях с укрепленной под ним горящей свечой. — Главная святыня майя! — торжественно провозгласил Меснер. С неким благоговением смотрел теперь Уотсон на прозрачный череп. Еще бы! Майя — народ Центральной Америки, занимавший когда-то территорию нынешней Мексики, Гондураса и Гватемалы, еще в начале нашей эры создал таинственную цивилизацию, почему-то угасшую, от которой осталось ничтожно мало. И вот перед ним — чудо: главная святыня майя! Меснер, обрадованный тем, что друг по достоинству оценил увиденное, продолжал: — Подожди, это увертюра, главное — впереди… Начну с того, что один ее вид, как ты сам убедился, оказывает сильнейшее давление на психику. Но это не все. Ты заметил, как эта штуковина шевелила челюстью, когда мы вошли? Кстати, некоторым, наиболее впечатлительным, кажется, будто они слышат при этом какие-то слова. — Мне тоже так показалось, — сознался Уотсон. — А знаешь, почему челюсть шевелится? Она настолько подвижно укреплена в своих полированных гнездах и так хитро уравновешена, что, когда «Череп рока» свободно подвешен, приходит в движение от малейшего колебания воздуха. — «Череп рока?» Откуда такое страшное название? — По дошедшей до нас легенде, — понизил голос Меснер, — жрецы майя, долго и сосредоточенно всматриваясь в него, вызывали смерть своих врагов. — Вздор, — улыбнулся Уотсон. — А ты никак боишься, что череп тебя услышит? Ты же человек конца двадцатого века!.. Одного не пойму: если эта вещица принадлежала жрецам майя, следовательно, ей около двух тысяч лет! Как же она уцелела, как попала к тебе? Меснер покосился на череп и негромко сказал: — Вернемся-ка, Мэл, лучше в гостиную, там и продолжим разговор. Уотсон рассмеялся: — Дружище, никак ты тоже впечатлительным стал? Из-за этой игрушки? Понимаю: исключительная редкость, святыня и все такое. Но ведь это всего лишь пустышка? Годится только дикарей путать. — Тсс! — приложил Меснер палец к губам, опасливо взглянув на череп. И в этот момент «Череп рока» подмигнул ему! Уотсон точно видел. Мало того, череп вдобавок еще улыбнулся этак снисходительно: чего, мол, ожидать от простака. Уотсон почувствовал — по спине побежали мурашки. «Померещилось, успокоил он себя. — Пламя свечи дрогнуло, и оттого правая глазница черепа на мгновение померкла. Это же перемещение света вызвало иллюзию улыбки… Однако на этом и свихнуться можно». — А впрочем, в гостиной нам будет лучше, — торопливо сказал он, — Тут как-то неуютно. Меснер ухмыльнулся и задул все еще горевшую свечу. — Прежде всего, Мэл, «Череп рока» отнюдь не пустышка, как ты его изволил назвать, — начал Стэнли, когда они опять уселись в гостиной. — По заключению экспертов, возраст «Черепа рока» — двенадцать тысяч лет! — Значит, его не майя изготовили? — В том-то и дело, что не они. По предположению экспертов, в Центральную Америку к майя он попал каким-то странным образом всего две тысячи лет назад, преодолев невероятно длинный путь через океан и континенты. А создали его якобы искусные мастера Вавилона, Древнего Египта или даже легендарной Атлантиды… Так по крайней мере считали… — Но как же «Череп рока» попал к тебе? Ведь это, пожалуй, величайшее сокровище на свете, равного которому нет. Кем же он найден, когда? — Череп из горного хрусталя, — начал Меснер, — нашел американский археатог МитчелХоджес и его приемная дочь Анна в 1927 году. Тогда они вместе вели раскопки храма в развалинах древнего города майя Лубаантуна, что значит «Город упавших камней» — в джунглях Гондураса. В последнее время святыня майя находилась у Анны. Она решила передать «Череп рока» на вечное хранение в наш музей, который и поручил мне произвести дальнейшее его исследование, начатое калифорнийским реставратором Фрэнком Дорландом. И мы сошлись вот в каких выводах. Женский череп в натуральную величину, с сохранением малейших деталей строения и весом в пять килограммов кто-то высек из цельното кристалла кварца фантастическим образом — без металлического инструмента! Далее кварцевый череп великолепно отполирован пастой из смеси кремниевого песка и кварцевой крошки. Даже по современной технологии одна эта операция должна продолжаться триста лет! Неправдоподобно и нереально? Но это еще цветочки — ягодки впереди… Ты видел, Мэл, какой эффект создает обыкновенная свеча, укрепленная под черепом, как жутко пылают его глазницы, А при дневном свете череп сверкает, переливается цветовыми волнами. Знаешь, чем это достигается? Не поверишь: сложнейшей системой линз разных размеров, призм, полых каналов и световодов, запрятанной в глубину кварцевого черепа! — Современная оптика тысячелетия назад? Не укладывается такое в сознании, — растерянно произнес Уотсон. — Но как же эту сложнейшую систему кто-то умудрился врезать в кристалл? — Именно, как? — подхватил Меснер. — Меня как минералога это особенно заинтересовало. Полтора месяца изучают я череп. И два часа назад сделал такое открытие, что, не выдержав, позвонят тебе… Стэнли наклонился поближе к Уотсону и, словно боясь, что его кто-то услышит, прошептал: — «Череп рока» высечен из единого кристалла кварца и обработан с полнейшим пренебрежением к осям симметрии — будто они не существуют! Тот, кто высек его, не считался с ними, тем самым демонстративно бросив вызов всей кристаллографии! — Ну и что, какое здесь открытие? — недоуменно уставился на друга Уотсон. — Согласен: оптика в черепе — загадочно, таинственно, кого хочешь удивит. Но почему тебя так взволновали какие-то оси? И причем здесь вызов да еще всей кристаллографии? — Да притом, — вскочив с кресла, закричит Меснер, — что в каждом кристалле существуют так называемые оси симметрии! Если их не учитывать при изготовлении из кристалла какого-то предмета, то в процессе обработки этот предмет неминуемо расколется — его не спасет никакое искусство мастера! — Что ты так раскипятился? Череп-то существует? А ведь ты сам только что сказал, что он изготовлен с пренебрежением к осям симметрии. Отчего же он не рассыпаются? — Ты еще не понял? Да потому — что он не создание рук человеческих! Подобное чудо люди создать не в состоянии. — Ты хочешь сказать… — Ну конечно — «Череп рока» изготовлен звездными пришельцами, когда-то посетившими нашу планету! Уотсон от Стэна ожидал чего-то необычайного, но чтобы подобным образом получить свидетельство существования братьев по космосу! О таком он и мечтать не мог… — Допустим, череп создан инопланетянами. Но зачем? И с какой целью они оставили его на Земле? — немного успокоившись, спросил Уотсон. — Подумай сам. Это уже не оси симметрии, а по твоей части, — подумай, предложил Меснер. — Стэн, какой же ты молодчина, что позвал меня, — Уотсон схватил руку друга, с жаром пожимая ее. — Ладно, чего там, — смутился Меснер. — Ты пока поразмышляй, а я пойду кофе приготовлю. Тебе черный или со сливками? — Все равно, — рассеянно отозвался Уотсон. — Если позволишь, я тем временем погляжу-ка еще на хрустальное чудо. — Но недолго, а то кофе остынет… В кабинете Уотсон зажег верхние светильники, уселся на стул перед черепом и, не зажигая свечу, принялся его рассматривать. Уотсон им уже не ужасался, а восхищаются как выдающимся произведением искусства. В глубине хрустального черепа лучились, нежно переливаясь, цветные блики — розовые, серебристо-серые, дымчато-зеленые и голубые полосы, размытые цветовые пятна, создавая неясные образы чего-то знакомого, но до конца не различимого. — Итак, — думал Уотсон, — череп создан не землянами. Допустим. Тогда возникают вопросы: зачем он оставлен на Земле и почему ему придан такой зловещий облик? Конечно, оставлен не для того, чтобы похвастать технологическими возможностями творцов. Эта вещь должна была выполнять какую-то задачу. Путать дикарей? Но зачем? Несомненно, прозрачный светящийся череп, шевелящий челюстью, да еще бросающий из глазниц багровые лучи света — вещь для людей древности чрезвычайно страшная. Почему же пришельцы решили сделать ее такой? Да, очевидно, чтобы защитить ее от уничтожения! Ведь на подобное страшилище ни у кого не поднимется рука. Да что там рука — ему как святыне будут поклоняться! А святыню не только усердно берегут — ее передают, как эстафету, от поколения к поколению… Чего же ждут от нас его творцы?.. Уотсон стал бесстрашно и неотрывно вглядываться в пустые тлазницы черепа… Когда Меснер вошел в кабинет, он нашел друга в глубоком обмороке. Перенес его в гостиную, уложил на кушетку, привел в чувство. — Стэн, я видел их! — очнувшись, провозгласил Уот — Кого? — не понимая, спросил Меснер. — Создателей черепа! Они — с планеты Тор звезды «Дельта» из созвездия Орион. — Успокойся, тебе вредно волноваться, — сказал Меснер. Он ругал себя за то, что подверг Мэла такой сильной психической встряске. — Быть спокойным! — вскипел Уотсон. — Да мы так давно мечтали о встрече с внеземными цивилизациями! Пытаясь поймать их сигналы, строили гигантские радиотелескопы, вели круглосуточные долголетние дежурства. И почему-то совсем УПУСТИЛИ из виду, что они тоже ищут связи с нами! — Хрустальный череп — некий радиопередатчик для связи со звездными цивилизациями? Прости, Мэл, но ты, видно, немного не в себе… — Разве я сказал, что это радиопередатчик? Вглядевшись в «Череп рока», я словно посмотрел видеозапись. Теперь я знаю, в чем тут дело! Инопланетяне, в далеком прошлом посетившие нашу Землю, оставили на околоземной орбите свой спутник — автоматический зонд для поддержания постоянной связи с «Черепом рока» — датчиком, определяющим нашу готовность к контакту со внеземной цивилизацией. Больше того. «Череп рока» способен улавливать человеческие эмоции, кодировать эту информацию и передавать ее 9Mv электронному мозгу, установленному на спутнике. Когда ЭМ сделает вывод, что мы, земляне, достигли необходимой духовной зрелости для контакта, он дает приказ выдать первичную информацию, которую мне и удалось получить. — Какой же критерий духовной зрелости дал нас избрали? — Самый простой и самый надежный: отсутствие страха при виде «Черепа рока» и страстное желание узнать неизведанное. — Можно ли сделать вывод, что «Черен рока» приглашает землян к контакту? — Безусловно, — уверенно сказал Уотсон, — но я убежден, что торопиться нс надо: ведь это очень серьезно! Будем держать все пока в тайне. Нельзя забывать печальный опыт создателей атомной бомбы… Господи, как я устают! Поехали ко мне. По дороге кое-что и обсудим… До своего дома Мэлмуд Уотсон не доехал. Вместе с Меснером он погиб в автомобильной катастрофе. Какойто сумасшедший врезался в их машину. Обычное дорожное происшествие с трагическим исходом.

Экспедиция прибыла к озеру ночью.

Вскоре все уже спали в наспех разбитых палатках. Только молодой археолог Федотов ворочался в углу на кошме. Радостное нетерпение мешало ему заснуть.

Стоило зажмурить глаза, как начинало казаться, что он еще покачивается в седле. Горная тропа ведет круто вверх. Вдруг скалы расступаются, и видишь все вокруг на сотни километров. Марево зноя колышется над лесами. Однако успеваешь только бросить взгляд — и тотчас ныряешь вниз, в ущелье.

На одной вечеринке зашла речь о том, как удивительно меняется сейчас география нашей родины. Советские люди выращивают в пустынях леса, создают новые моря, поворачивают русла рек — в общем в мирных условиях переделывают по-своему свою землю.

— Почему же только в мирных условиях? — удивился хозяин дома, офицер флота. — И на фронте случалось, что советские люди меняли географию того или иного района.

Он уточнил с военной педантичностью:

Написано в начале 90-х. Переработано 22 ноября 2013г. Мой первый нормальный рассказ. Наверное, лучший. Рассказ первый цикла.

37
Автор: Ян Далёкий

Аннотация:

Группа исследователей была послана на отдалённую, давно покинутую планету на окраине Системы Галактик, чтобы выяснить причину странной энергоинформационной активности. Но они даже не предполагали, что ею будет, и к чему её обнаружение сможет привести...

Действие в этом произведении разворачивается в отдалённом будущем. За предшествующее описанным событиям время земляне смогли достичь невероятных высот в своём развитии и стать полноправными членами интергалактического сообщества. Но для полноценной интеграции необходимо было перейти на стандарты, принятые среди миллионов миров.

Внезапно оказалось, что он сидит в другом кресле — упругом, удобном и словно изготовленном по его мерке. Когда он увидел перед собой письменный стол непривычной формы, то сразу догадался, что именно произошло. Когда же он посмотрел на человека, сидевшего за этим столом, и встретил взгляд, исполненный энергии и мудрости, то последние сомнения исчезли — он находился в грядущем. Потом, заметив, что на человеке напротив надет не лабораторный халат, а рубашка с непривычным узором и кургузая куртка и что в этой небольшой, мягко освещенной, серебристо-серой комнате нет ни единой машины, ни единого прибора или счетчика, он понял, что находится в своем грядущем, — в грядущем, которое он предсказывал, в которое неколебимо верил. Все окружавшее его ясно подтверждало, что контроль над феноменами ней установлен и что силы психики одержали решительную победу над грубыми физическими энергиями.

Оставить отзыв
Еще несколько интересных книг

Мой знакомый археолог, участвовавший в раскопках древнего поселения на границе Росси и Казахстана, нашел некую рукопись. Рукопись была сшита из тетрадных листов в клеточку, заполненных мелким забористым почерком, завернута, в целлофановый пакет, уложена в глиняный горшок и залита воском. Не смотря на то, что горшок был найден при раскопках и без сомнения принадлежал именно к тому периоду, когда поселение процветало. А это предположительно за 2000 лет до н. э. Находку сочли не сенсационной и выдающейся, а глупой мистификацией. Именно из-за этой находки мой знакомый чуть не лишился работы и ученого звания. Поэтому имени его я не упоминаю, он и так уже натерпелся от своих коллег. Помаялся он со своей находкой изрядно и, поскольку её признали лишенной какой либо исторической ценности, отдал мне. Рукопись, не смотря на ухоженный внешний вид, была составлена, а скорее восстановлена из разрозненных фрагментов некогда целого дневника. Судя по всему, составлял и сшивал её человек грамотный и знающий, по крайней мере, некая последовательность в отрывках прослеживается. Сами же тетрадные листы обтрепаны и оборваны. Текст выцветший. Листов целых мало. В основном половинки и даже четвертинки листа. Повествование на листах начинается без начала и зачастую так же внезапно обрывается. Более пристально изучая обложку тетрадки, удалось выяснить некую странность. Завода её выпускавшего, а именно Верхнеземского целлюлозного комбината, в природе не существует, и никогда не существовало, а уж тем более в 2005 г. как проставлено на обложке. Что меня несколько смутило. Но я почему-то уверен, что и целлофановый пакет черного цвета, в котором хранилась рукопись, так же ни одним известным заводом не выпускался.

Смятые, пожеванные простыни на строгой, упершейся в пол кровати. Белые стены, белый потолок. Невыразимая пустота и боль белизны… Поднявшись, разбуженный среди ночи, он сморщился от боли так, что лицо собралось в морщины, складки, в глубокие борозды болезненно желтого цвета.

Опять! Опять этот проклятый голос! Он не даёт ему спать по ночам. Он скручивает и выворачивает его наизнанку. И его рвет желчью. И кровавая горькая пена выступает на губах. И лицо искривляется в страшной каменной гримасе. И нечем больше рвать, и нечего больше исторгнуть из себя… Но днем, пока его кормит этой гадостью строгая и прямая как гвоздь сиделка с металлическим именем Инесс он еще может жить, он еще терпит. И несносный голос шепчет тихо и затянуто, с трудом выговаривая слова. Но ночью! Ночью он орёт в полную мощь, гремит, сотрясая весь этот ужасный белый дом так, что непонятно почему он еще не развалился. И все разбегаются. И он, оставшись в четырех стенах, не может от него убежать.

Он уже плохо помнил то время, когда его впервые назвали зверем. Школьная резинка прошлась по памяти, стирая образы далекого детства.

— Зверь, — назвала его мать, когда через двое суток бессонных ночей и после безрезультатных поисков, он сам заявился домой, виновато прижимаясь к теплому боку большой, лохматой собаки. Отец его служил на границе, куда его забросила после войны судьба. И там женился на молодой девятнадцатилетней, девушке с курносым носом и веснушками, разбежавшимися по озорному лицу. Длинный остров, напоминающий рыбу, прижавшуюся к берегу, стал его родиной, родиной зверя. Так случилось, что для матери, родившей вскоре второго ребенка, он стал в тягость. И лохматая собака с влажным языком заменила ему друзей и мать. Едва научившись ходить, он вышел во двор, где встретил её, ласково машущую хвостом. И пока отец был на службе, а мать нянчилась с младшим братиком, он возился во дворе с собакой. Хотя двора у них не было. Двором был лес, вплотную примыкающий к поселению пограничников. И маленький мальчик, косолапо переваливающийся с ноги на ногу, принял лес как свой дом. Так повелось у них с Азой, что прогулки по лесу стали неотъемлемой часть их жизни. А может, в этом и была их жизнь. И вскоре, познакомившись с каждой травинкой, кустиком, сердитыми паутами и добрыми деревьями, радостно перебирающими листьями, мальчику захотелось увидеть большего. Хотя он не знал, что такое больше, потому что не видел у мира границ. Он просто бродил по лесу, знакомясь и играя со всеми его обитателями.

Find – Fuck – Forget. Удобный принцип, по которому живет весь мир. Те, кто не могут забыть, приговорены к жалкому ничтожному существованию. Можно, вырвавшись из питерской театральной атмосферы, опуститься на криминальное дно московской лимиты (убить или сыграть – вот в чем вопрос). Можно, хлебнув сексапильной мудрости Таиланда, обрести уединение в Китае. Но где найти в себе силы отменить этот приговор…

Замешанная на популярных киноцитатах, блестящая литературная импровизация. Скандальная исповедь современного Ромео, не потерявшего способность любить.