В снегах севера

Предстаньте, чти перед нами находятся две географические карты: первая — самой северо-восточной части Сибири — Чукотского полуострова, и вторая — изображающая северо-западную часть Америки — полуостров Аляску.

Эти полуострова отделены друг от друга нешироким, но бурным Беринговым проливом. По своему внешнему виду, геологическому строению и по климату обе эти местности повторяют одна другую.

Если рассмотреть парты обоих полуостровов то сразу же можно отметить огромную разницу. В то время, как на Аляске имеются тысячи селений и десятки городов, железные и автомобильные дороги, а вдоль берегов проходит регулярно работающие пароходные линии, — Чукотка пустынна и не заселена. Наугад нанесенный немногими исследователями ее Становой хребет и почти полное отсутствие крупных селений, — вот что показывает карта Чукотки. Дополним, что ни регулярных пароходных рейсов, ни тем более железных дорог здесь нет.

Популярные книги в жанре Путешествия и география

Поезд шел в белую ночь, шел от Перми на север. Светлые блики на темной бегущей воде, черные пики елей, и в бледном небе — луна, полная, без света. Плыли, белея, стволы берез, и крутые пригорки, и высокие травы над сонными озерцами...

Мы приближались к Березникам.

Город выходил к Каме частоколом заводских труб, а за рекой лежало Усолье, темнел силуэт собора, синели леса. Еще не так давно они росли и здесь, на плоском левом берегу, где раскинулись Березники. Город родился полвека назад и своим появлением был обязан геологам.

По берегу белой строчкой тянулась Кругобайкальская железная дорога с многочисленными окнами тоннелей. По некогда заброшенному пути вновь закурсировали поезда: БАМ вызвал к жизни и эту дорогу. Теперь теплоходы загружались в южнобайкальском порту «Байкал» самыми разными грузами для северной стройки, тащили в северный новый порт Курлы баржи с техникой и горючим. На верфях Листвянки, Култука и Улан-Удэ собирались теплоходы для собственно бамовского флота.

...Обеспечить в 1979—1990 годах строительство и ввод в действие сооружений защиты г. Ленинграда от наводнений протяженностью 25,4 километра... Из постановления ЦК КПСС и Совета Министров СССР «О строительстве сооружений защиты г. Ленинграда от наводнений»

Очередная передача радионовостей подходила к концу, как вдруг строгий голос диктора объявил: «К берегам Скандинавии движется циклон. Уровень воды в Неве на 163 сантиметра выше ординара, ожидается подъем воды до 220 сантиметров... Следующее сообщение слушайте...»

Окровавленного товарища разведчики притащили на плащ-палатке. Он скончался в дороге.

— Нигде и мышь не проскочит... — Старшой вытер рукавом телогрейки грязь с лица. — Каждый дом как крепость, никаким фугасом не возьмешь.

— Как она называется? — спросил Павел Дубинда командира роты.

Заулин посмотрел на карту — немецкую километровку, на которой русскими буквами были подпечатаны названия городов и крупных населенных пунктов: управление картографии фронта отставало от общего наступления с печатанием собственных карт.

19 июля 1980 года в Москве, на Большой спортивной арене Центрального стадиона имени В. И. Ленина, в огромной семиметровой чаше-лотосе вспыхнет олимпийский огонь, возвестив миру об открытии Игр XXII Олимпиады.

В соответствии с традицией этот огонь будет зажжен в Олимпии, откуда в руках бегунов-факелоносцев совершит целое путешествие, чтобы попасть на всемирный спортивный форум молодежи. Тридцать дней будет продолжаться марафонская эстафета длиной почти в пять тысяч километров по территории четырех стран: Греции, Болгарии, Румынии и Советского Союза. В отличие от обычных соревнований на ее тысячеметровых этапах не будет ни рекордов, ни победителей, ни побежденных. Однако ответственность, лежащая на всех участниках и организаторах марафонской эстафеты, от этого не станет меньше. Ведь предстоят почти пять тысяч стартов и столько же финишей. Причем каждый должен состояться в строго установленное время, неоднократно выверенное до минуты в ходе расчетов и контрольных пробегов.

Е ще вчера вовсю палило солнце, по улицам бежали ручьи, отражая апрельскую непорочность неба, со звоном рушились сосульки с крыш, а уже сегодня погода круто повернула к декабрю. Низкие, угрюмые облака занавесили весь горизонт. Кварталы Нагатина и Люблина, портовые краны, горы песка и щебня, озябшие катеришки на реке — все растворилось, померкло в стылой, промозглой слякоти.

Шагая по раскисшей земле, я вспоминал, что район этот назывался когда-то Котлами. Были, значит, такие деревеньки — Верхние Котлы и Нижние Котлы, типичные подмосковные деревеньки с раздольными картофельными полями, скрипучими колодцами и голосистыми петухами, которые, случалось, перекрикивали пароходные гудки. Котлы приказали долго жить: развивающийся город поглотил их бесследно, оставив на месте бывших полей многоэтажные корпуса домов, предприятия, лезвия асфальтовых дорог. Говорят, что когда в Кремле в 1606 году убили Лжедимитрия I, то труп его привезли именно сюда, в Котлы. Здесь его сожгли, пепел заложили в пушку и выстрелили в ту сторону, откуда самозванец ворвался в русскую столицу...

П рильнув к прохладному стеклу иллюминатора Ан-24, Тарас слушал разговоры Ситного с южанкой, медсестрой Ганной. Эта смуглая девчонка с копешкой выгоревших волос не уставала удивляться разнообразию ландшафта под крылом самолета, ахала над необъятностью тайги, блаженно щурилась от слепящей сини байкальского зеркала. Она то и дело подталкивала Тараса под локоть, требуя каких-то объяснений про прихотливость таежных речек, почему багульник зовется багульником да можно ли с такой высоты разглядеть в тайге медведя. На вопросы Ганны Тарас отвечал вяло, рассеянно, и скоро она переместила огонь своего любопытства на Ситного, начальника лавинного отряда. Ситный же добродушно и с удовольствием пускался в подробные объяснения, приправленные сибирскими байками.

Репортаж с ударной комсомольской стройки

Над Магаданом висело какое-то очень далекое солнце, и я уже подумывал лететь в Синегорье самолетом, как вдруг погода резко переменялась, задул порывистый ветер, принесший плотные клубы низких туч. На город лег занудливый, холодный дождь, и тогда я решил добираться до Колымской ГЭС рейсовым автобусом, который теперь ходил по маршруту Магадан — Синегорье. Была и еще одна причина, подтолкнувшая меня к автобусной станции — хотелось. Опять увидеть череду знакомых колымских гор.

Оставить отзыв
Еще несколько интересных книг

«Воющий мельник» — самый неожиданный, самый грустно-трогательный роман из написанного финном Арто Паасилинна. Неслучайно роман переведен на 23 языка и экранизирован.В лапландскую деревню после войны приезжает Гуннар Хуттунен. Он покупает, а потом ремонтирует водяную мельницу. И все, казалось бы, складывается хорошо. Но Гуннар, с его странным нравом и привычкой выть по ночам, когда особенно одиноко, раздражает соседей. «Будь человеком!», «Будь как все!» — твердят ему со всех сторон. Наконец, мельника упекают в сумасшедший дом. А дальше события разворачиваются таким образом, что уже невозможно точно сказать, кто из героев романа безумен, а кто — нормален.

Новый роман Гари Штейнгарта, автора нашумевших «Приключений русского дебютанта» и «Абсурдистана». Ленни Абрамов, герой «Супергрустной истории настоящей любви», родился не в том месте и не в то время. Его трогательная привычка вести дневник, которому он доверяет самые сокровенные мысли, и не менее трогательная влюбленность в кореянку Юнис Пак были бы уместны несколько веков назад. Впрочем, таким людям, как Ленни, нелегко в любые времена.

В «Супергрустной истории» читатель найдет сатиру и романтику, глубокий психологизм и апокалиптические мотивы. По мнению Publishers Weekly, на сегодняшний день это лучший роман Штейнгарта.

Вереница сияющих и радостных Верхних Миров, через которые человек должен пройти на пути к совершенству. Анфилада Нижних Миров, наполненных страхом и болью – словно гигантские ступени в небытие. И земная юдоль как перекрёсток меж ними. По какому пути придётся идти после того, как закончится бренное земное существование – каждый выбирает сам. Но иногда упавшие в бездну всё же возвращаются. Если найдётся та, для которой любовь дороже жизни. Если она согласна заплатить непомерную цену. Если не побоится заживо идти во мрак Нижних миров. Имя ей будет – Дева Дождя.

Весёлая и остросоциальная повесть о десятилетнем Петтере из рабочей семьи, живущей в фабричном посёлке современной Швеции.