В сетях злосчастья

В сетях злосчастья
Автор:
Перевод: Евгений Наумович Троповский, М. Н. Троповская
Жанр: Классическая проза
Серия: Жеромский, Стефан. Повести и рассказы
Год: 1957

Впервые напечатан в журнале «Критика» (Краков, 1905, тетрадь I). В этом же году в Кракове вышел отдельным изданием, под псевдонимом Маврикия Зыха. Сюжет рассказа основан на событии, действительно имевшем место в описываемой местности во время восстания 1863 г., как об этом свидетельствует предание, по сей день сохранившееся в народной памяти. Так, по сообщению современного польского литературоведа профессора Казимежа Выки, старые жители расположенной неподалеку от Кельц деревни Гозд рассказывают следующую историю о находящейся вблизи села могиле неизвестного повстанца: «Все они знают от своих отцов и дедов, что могильный крест стоит на месте прежнего, а тот — на месте еще более старого, первого, который был поставлен кем‑то нездешним на могиле повстанца, расстрелянного за побег из русской армии. Одни говорят, что расстрелял его брат, другие — что дядя, который служил у русских. Все помнят место, где стояла старая корчма и где произошел военный суд».

Сейчас эта могила называется могилой Яна Розлуцкого, на ней стоит памятник с надписью «герою рассказа «Эхо лесов» Стефана Жеромского».

На русском языке рассказ впервые напечатан в сборнике «Лесные отголоски и другие рассказы» в переводе Е. и Л. Леонтьевых («Польза», М. 1907).

Отрывок из произведения:

Генерал Розлуцкий торжественно восседал на складном стуле. Стул этот (движимая собственность землемера Кнопфа) стоял на самой середине ковра, который сняли со стены над кроватью моей матери. По другую сторону костра, на пеньке, весьма тщательно застланном пледом, зябко ежился и пожимался под длинным резиновым плащом, словно под раскинутым шатром, вышеупомянутый землемер Кнопф. Рядом с ним на развилистых сучьях принесенного лесником валежника сидел в неудобной позе помощник лесничего Гунькевич, осторожно держа в руке стаканчик рома, куда для вида были прибавлены две ложечки чаю. Гминный[1]

Рекомендуем почитать

Впервые напечатан в журнале «Голос», 1889, № 49, под названием «Из дневника. 1. Собачий долг» с указанием в конце: «Продолжение следует». По первоначальному замыслу этим рассказом должен был открываться задуманный Жеромским цикл «Из дневника» (см. примечание к рассказу «Забвение»).

«Меня взяли в цензуре на заметку как автора «неблагонадежного»… «Собачий долг» искромсали так, что буквально ничего не осталось», — записывает Жеромский в дневнике 23. I. 1890 г. В частности, цензура не пропустила оправдывающий название конец рассказа.

Легшее в основу рассказа действительное происшествие описано Жеромским в дневнике 28 января 1889 г. Дневниковая запись позволяет в известной степени реконструировать несохранившуюся первоначальную концовку рассказа:

«Вечером за чаем разговор зашел о храбрости Рендзинского (крестьянина, который нас спасал). Пан Ян заметил:

— Какая же это храбрость? Крадет, подлец, из лесу дрова, пасет на моих лугах — так это его собачий долг спасать пана, если что приключится».

В сборник «Рассказы» (Варшава, 1895) рассказ вошел под измененным названием: «Из дневника. Под периной». Из третьего издания сборника (1903) рассказ был Жеромским исключен.

На русском языке впервые напечатан в сборнике «Помощь голодным», Варшава, 1899 («Под одеялом», перевод М. В. Дедова).

Впервые напечатан в журнале «Голос» (Варшава, 1894, №№ 9—13), в 1895 г. вошел в сборник «Рассказы» (Варшава, 1895).

В переводе на русский язык рассказ впервые был напечатан в журнале «Русская мысль», 1896, № 9 («Доктор химии», перев. В. Л.). Жеромский, узнав об опубликовании этого перевода, обратился к редактору журнала и переводчику рассказа В. М. Лаврову с письмом, в котором просил прислать ему номер журнала с напечатанным рассказом. Письмо Жеромского В. М. Лаврову датировано 14. X. 1896 г. (Центральный Государственный Архив Литературы и Искусства).

Впервые напечатан в журнале «Голос», 1896, №№ 8—17 с указанием даты написания: «Люцерн, февраль 1896 года». Рассказ был включен в сборник «Прозаические произведения» (Варшава, 1898).

Название рассказа заимствовано из известной народной песни, содержание которой поэтически передал А. Мицкевич в XII книге «Пана Тадеуша»:

«И в такт сплетаются созвучья все чудесней, Передающие напев знакомой песни:

Скитается солдат по свету, как бродяга, От голода и ран едва живой, бедняга, И падает у ног коня, теряя силу, И роет верный конь солдатскую могилу».

(Перевод С. Мар.)

Рассказ был напечатан в сборнике «Расклюет нас воронье» (Краков, 1895). Журнальная публикация неизвестна.

Некоторые моменты рассказа — например, описание жизни Кубы Улевича в Варшаве — носят автобиографический характер. В студенческие годы Жеромский бедствовал. «Я опустился на самую низшую ступень жизни. Нет ни гроша за душой и никаких видов на будущее»… «Больше недели я не обедал. Да что обед — я не ел ничего, кроме чая с хлебом», — записывает он в дневнике 9 и 11 мая 1887 г.

Некоторые дневниковые записи почти полностью, с незначительной переделкой вошли в рассказ. Например, описание комнаты на стр. 59 рассказа полностью соответствует записи в дневнике от 5 июня 1887 г., описание ночной вылазки за водой соответствует дневниковой записи от 9 июня 1887 г.

На русский язык рассказ переводится впервые.

Впервые напечатан в журнале «Голос», 1892, № 1. Включен Жеромским в сборник «Рассказы» (Варшава, 1895).

На русском языке опубликован в журнале «Северный вестник», 1896, № 10, перевод О. Чуминой.

Впервые напечатан в журнале «Голос», 1891, № 5 как новелла из цикла «Рефлексы» («После Седана», «Дурное предчувствие», «Искушение» и «Да свершится надо мной судьба»). Вошел в сборник «Рассказы» (Варшава, 1895). На русском языке был напечатан в журнале «Мир Божий», 1896, № 9, перевод М. 3.

Впервые напечатан в журнале «Голос», 1891, №№ 24–26. Вошел в сборник «Рассказы» (Варшава, 1895).

Студенческий быт изображен в рассказе по воспоминаниям писателя. О нужде Обарецкого, когда тот был еще «бедным студентом четвертого курса», Жеромский пишет с тем же легким юмором, с которым когда‑то записывал в дневнике о себе: «Иду я по Трэмбацкой улице, стараясь так искусно ставить ноги, чтобы не все хотя бы видели, что подошвы моих ботинок перешли в область иллюзии» (5. XI. 1887 г.). Или: «Голодный, ослабевший, в одолженном пальтишке, тесном, как смирительная рубашка, я иду по Краковскому предместью…» (11. XI. 1887 г.)

Прототипом салона, в котором Обарецкий встретился с «молодой дарвинисткой», был дом товарища Жеромского Леона Васильковского и его жены. «Богато живет эта чета, — читаем мы в дневнике от 25. IX. 1889 г., — имеют они две комнатушки и кухню, где угощают гостей чаем и сосисками. Служанки у них нет, дома они не обедают — он вовсе не ест мяса, она бегает по урокам и там обедает. Меня по причине особой симпатии они угощают холодным кофем (угля уже нет) и булками, купленными на взятые у меня же взаймы десять грошей… Приходят туда будущие знаменитости, всякие «общественники», какие‑то личности в поношенных сюртуках… Оригинальное общество… В доме Леона собираются все фанатики, чтобы наговориться, посидеть в кресле, рассказать все, что прочел интересного в журналах за прошедшую неделю, и «поволочиться» за «эмансипантками». Иногда там можно познакомиться кое с кем, в том числе с какой‑нибудь новой «эмансипанткой», иногда можно даже занять 40 грошей…»

Рассказ «Непреклонная» вызвал живой отклик в среде прогрессивной польской общественности. «Вскоре после появления «Непреклонной», — свидетельствует современник Жеромского А. Потоцкий, — в том же «Голосе» развернулась полемика вокруг образа доктора Обарецкого из Обжидлувека…

Для выезжающей в провинцию университетской молодежи «Обжидлувек» стал синонимом глухой дыры…»

На русском языке впервые напечатано в журнале «Мир божий», 1896, № 3, под названием «Подвижница», перевод Л. Давыдовой.

Впервые повесть напечатана в журнале «Голос», 1897, №№ 17–27, №№ 29–35, №№ 38–41. Повесть была включена в первое и второе издания сборника «Прозаические произведения» (1898, 1900). В 1904 г. издана отдельным изданием.

Вернувшись в августе 1896 г. из Рапперсвиля в Польшу, Жеромский около полутора месяцев проводит в Кельцах, где пытается организовать издание прогрессивной газеты. Борьба Жеромского за осуществление этой идеи отразилась в замысле повести.

На русском языке повесть под названием «Луч света» в переводе Е. и М. Троповскнх напечатана в томе XIII Собрания сочинений Жеромского (СПб. 1914).

Другие книги автора Стефан Жеромский

«Пепел» Стефана Жеромского – один из наиболее известных польских исторических романов, повествующих о трагедии шляхты, примкнувшей к походам Наполеона. Герой романа молодой шляхтич Рафал Ольбромский и его друг Криштоф Цедро вступают в армию, чтобы бороться за возвращение захваченных Австрией и Пруссией польских земель. Однако вместо того, чтобы сражаться за свободу родины, они вынуждены принимать участие в испанском походе Наполеона.

Показывая эту кампанию как варварскую, захватническую войну, открыто сочувствующий испанскому народу писатель разоблачает имевшую хождение в польском обществе «наполеоновскую легенду» – об освободительной миссии Наполеона применительно к польскому народу.

В романе показаны жизнь и быт польского общества конца XVIII – начала XIX в.

Роман «Верная река» (1912) – о восстании 1863 года – сочетает достоверность исторических фактов и романтическую коллизию любви бедной шляхтянки Саломеи Брыницкой к раненому повстанцу, князю Юзефу.

Роман «Бездомные» в свое время принес писателю большую известность и был высоко оценен критикой. В нем впервые Жеромский исследует жизнь промышленных рабочих (предварительно писатель побывал на шахтах в Домбровском бассейне и металлургических заводах). Бунтарский пафос, глубоко реалистические мотивировки соседствуют в романе с изображением страдания как извечного закона бытия и таинственного предначертания.

Герой его врач Томаш Юдым считает, что ассоциация врачей должна потребовать от государства и промышленников коренной реформы в системе охраны труда и народного здравоохранения. Коллеги отказываются понимать Юдыма, и он все более убеждается, что «современная медицина – это медицина для богатых». Не желая иметь ничего общего с врачами-дельцами, Юдым порывает с ними, отказывается от личного счастья и пытается в одиночку найти способ бескорыстно и самоотверженно служить народу.

Публикуемые в настоящем томе избранные места из дневников Жеромского составлены по изданным в Польше в трех томах дневникам писателя. Жеромский вел дневник в молодости на протяжении ряда лет (1882–1891). Всего дневник насчитывал 21 тетрадь, 6 из которых не сохранились. Дважды дневник терялся – первый раз при жизни писателя в его родном городе Кельцы и второй раз во время войны: рукопись дневника была вывезена гитлеровцами из Национальной библиотеки в Варшаве, где хранилась после смерти писателя.

В дневнике, охватывающем почти десятилетие жизни писателя, отразилась напряженная, духовно насыщенная жизнь молодого Жеромского. Из всего многообъемного и чрезвычайно интересного по содержанию материала дневников в настоящей публикации представлены лишь некоторые записи, в которых, как правило, затронуты проблемы, наиболее сильно волновавшие Жеромского. Дневниковые записи поражают своим разнообразием: здесь и подробнейшая хроника повседневных событий, и отношение Жеромского к явлениям общественной жизни страны, мысли и чувства, вызванные горячим желанием найти свое место в освободительной борьбе народа, раздумья о задачах и общественной роли искусства, впечатления от прочитанных книг, посещений театров, музеев.

Впервые напечатан в газете «Новая реформа», Краков, 1890, №№ 160–162, за подписью Стефан Омжерский. В 1895 г. рассказ был включен в изданный в Кракове под псевдонимом Маврикия Зыха сборник «Расклюет нас воронье. Рассказы из края могил и крестов». Из II, III и IV изданий сборника (1901, 1905, 1914) «Последний» был исключен и появляется вновь в издании V, вышедшем в Варшаве в 1923 г. впервые под подлинной фамилией писателя.

Рассказ был написан в феврале 1890 г. в усадьбе Лысов (Полесье), где Жеромский жил с декабря 1889 по июнь 1890 г., будучи домашним учителем. Прототипом героя рассказа Репков- ского был живший в имении старик, бывший сибирский ссыльный Владислав Левинский.

В переводе на русский язык рассказ под названием «Винокурня» впервые был издан в 1926 г. в сб. «Воронье. Рассказы из эпохи польского восстания», перевод Е. и М. Троповских.

Повесть Жеромского носит автобиографический характер. В основу ее легли переживания юношеских лет писателя. Действие повести относится к 70 – 80-м годам XIX столетия, когда в Королевстве Польском после подавления национально-освободительного восстания 1863 года политика русификации принимает особо острые формы. В польских школах вводится преподавание на русском языке, польский язык остается в школьной программе как необязательный. Школа становится одним из центров русификации польской молодежи.

Впервые напечатан в журнале «Голос», 1892, № 44. Вошел в сборник «Рассказы» (Варшава, 1895). На русском языке был впервые напечатан в журнале «Мир Божий», 1896, № 9. («Из жизни». Рассказы Стефана Жеромского. Перевод М. 3.)

Впервые напечатан в журнале «Голос», 1891, №№ 32–33. Рассказ был написан и послан в редакцию значительно раньше — в июле 1889 г. вместе с двумя другими рассказами («Собачий долг» и «Любовное письмо»), которыми писатель хотел открыть цикл «Из дневника». В 1889 г. в «Голосе» был напечатан только искаженный цензурой «Собачий долг». «Любовное письмо» не было пропущено и не сохранилось, о «Забвении» Жеромский писал в дневнике, что «при новом цензоре, может быть, пройдет» (запись от 23 января 1890 г.).

В «Забвении» использованы многочисленные наблюдения, сделанные писателем за годы его «гувернерских странствований». Так, проводя лето 1887 г. в доме помещика Цыпрысинского в Шульмеже Плоцкой губ., Жеромский 29 июля записал в дневнике следующую сцену, разыгравшуюся в доме его работодателя:

«Мы сидим за кофем, когда пану Ц. докладывают, что его ждет в кабинете какая‑то женщина. Он выходит, оставив дверь открытой. В ноги ему бросается крестьянка, с плачем целует его колени, рыдает:

— Смилуйся, вельможный пан! Смилуйся, вельможный пан!

— Что такое? В чем дело?

— Я жена Поплавского, который в острог идет…

— За то, что крал у меня лес?

— Да…

— Гм, так что же вы хотите?

— Погорели мы сегодня, вельможный пан.

— Гм, значит, это вы погорели?

— Мы, вельможный пан.

— Что же у вас сгорело?

— Рига и хата — один сарай остался.

— Гм, сарай остался. Так чего же вы хотите?

— Смилуйся, вельможный пан! Коли заберут его в острог, пропаду я с детьми.

— Гм… А зачем же он крал?

— Смилуйся…

— Почему ж он не пришел просить прощения?

— Да он говорит: пойду иль не пойду, все равно пан меня сгноит.

— Гм… Наказание должно быть, понимаешь, без этого нельзя. Если б люди без зазрения совести друг друга грабили, не было бы порядка на свете. Ничего, посидит в тюрьме — не будет красть.

— Вельможный пан! Дети с голоду помрут. Кто в поле управится? Где жить? Все сгорело…

— Ничего не поделаешь, должна быть справедливость. Ничего не поделаешь, дорогие мои… Не прощу.

— Вельможный пан! Вельможный пан!

Слышен стук — это женщина упала на колени, плач и фальцет барина:

— Ничего не поделаешь, дорогие мои, ничего не поделаешь».

В Курозвенках, имении пана Попедя, писателю случалось наблюдать различные проявления панского гнева:

«Вчера, когда возили снопы с поля, пошел проливной дождь. Это привело в ярость «ясного пана». Он поскакал верхом в поле и, обнаружив спрятавшегося под снопом конюха, начал его бить. Бил хлыстом, кулаком, между глаз, свалил на землю, топтал ногами, бил каблуками по лицу. Уходил и снова возвращался к лежащему и бил, бил. Ничего нет удивительного — шел дождь, и ясный пан впал в гнев… Не миновать этому ясному пану петли и сука!» (Запись в дневнике от 10 августа 1888 г.)

На русском языке рассказ был напечатан в журнале «Новое слово», 1896, № 2, перевод В. Зеленевской.

Популярные книги в жанре Классическая проза

Лет семь-восемь тому назад жил в Париже бедный рабочий по имени Клод Гё. Некая девица, ставшая сожительницей этого человека, родила ему ребенка. Я говорю об этих вещах без всяких прикрас: пусть читатель сам решает, нужно ли ему воспользоваться нравоучениями, которые факты рассыпают на своем пути. Щедроты природы, но не блага воспитания выпали на долю этого даровитого, проворного, сметливого рабочего, не умевшего читать, однако умевшего мыслить. Как-то зимою он остался без работы. Ни дров, ни хлеба не было в его лачуге. Мужчина, женщина и ребенок мерзли и голодали. И мужчина украл. Что и где он украл, я не знаю. Но вот что я знаю точно: кража эта принесла женщине и ребёнку три дня, прожитых с хлебом и с дровами, и пять лет тюрьмы — мужчине.

Настоящее издание дает представление о прозе крупнейшего венгерского писателя, чье творчество неоднократно отмечалось премией им. Кошута, Государственной и различными литературными премиями.

Книга «Люди пусты» (1934) рассказывает о жизни венгерского батрачества. Тематически с этим произведением связана повесть «Обед в замке» (1962). В романе-эссе «В ладье Харона» (1967) писатель размышляет о важнейших проблемах человеческого бытия, о смысле жизни, о торжестве человеческого разума, о радости свободного творческого труда.

«…Начнем с «Отечественных записок» (1848 г.), где образовался круг молодых писателей, создавший, уже довольно давно, какой-то фантастически-сентиментальный род повествования, конечно, не новый в истории словесности, но, по крайней, мере новый в той форме, какая теперь ему дается возобновителями его.

Всякий несколько занимающийся отечественною словесностию, знает наперед, что изобретатель этого рода был г. Ф. Достоевский, автор «Бедных людей»…»

«Из многочисленных способов относиться к русской истории и к русскому народу, граф А.К. Толстой выбрал один из самых оригинальных, который уже доставил почетный успех первой его трагедии – «Смерть Иоанна Грозного» – и который также точно и теперь возбуждает общее сочувствие к новой исторической драме его: «Царь Федор Иванович». О ней-то именно и будем говорить здесь, считая посильный разбор ее делом не совсем бесполезным, ввиду того обстоятельства, что одобрение многочисленной образованной публики обеих наших столиц может, пожалуй, узаконить в литературе и некоторые недостатки того оригинального способа обращения с историческими эпохами и их представителями, который усвоен автором и поддерживается им с большим драматическим и поэтическим талантом…»

«…У гр. Л.Н. Толстого есть своя постоянная, предвзятая идея, как увидим ниже, но способы проводить эту идею в литературу, относиться к ней и выражать ее до того разнятся с обыкновенными приемами деловой беллетристики, что искать какой-либо солидарности или родственности между двумя романами литературного производства было бы совершенно напрасным делом.

С именем Толстого (Л.Н.) связывается представление о писателе, который обладает даром чрезвычайно тонкого анализа помыслов и душевных движений человека и который употребляет этот дар на преследование всего того, что ему кажется искусственным, ложным и условным в цивилизованном обществе…»

«Н. Щедрин известен в литературе нашей, как писатель-беллетрист, посвятивший себя преимущественно объяснению явлений и вопросов общественного быта. Все помнят его дебюты в литературе: он открыл тогда особенный род деловой беллетристики, который сам же и довел потом до последней степени возможного ему совершенства. Его «Губернские очерки» доставили пресловутой Крутогорской губернии и городу Крутогорску такую же почетную известность, какой пользуются другие географические местности империи, существующие на картах…»

«…Автор «Рассказов» с первого же появления своего в литературе заявил себя врагом всякого церемониала и всех условий, которые бы могли связать его деятельность. Он поставил себе задачей изображение жизни не в подобранные, так сказать, ее минуты, не в чертах, глубоко скрытых на дне ее, а как она мечется в глаза сама собою. Никто лучше его не был приготовлен к этой задаче: его замечательная способность схватывать на лету каждое явление, со всеми мельчайшими подробностями, его спокойный юмор и откровенная веселость, без напряжения и усилий поддержать ее, тотчас же отличили выгодным образом его рассказы от других произведений в этом роде…»

«Из ряда молодых писателей отделились два имени, на которых преимущественно рассчитывают журналисты и которые успели обратить на себя внимание если не публики, всегда неторопливой в выражении своих привязанностей и предпочтений, то, по крайней мере, записных рецензентов. Мы разумеем гг. Помяловского и Успенского…»

Оставить отзыв
Еще несколько интересных книг

Сказка для шахтера-друга про шахтерки, чуни и каменный уголь. Впервые — газ. «Горняк», М., 1921, 10 апреля; затем в журн. «Бов» (М., 1921, № 1, апрель), с рисунками Маяковского. «Бов» (Боевой отряд весельчаков), первый после гражданской войны сатирический журнал, организованный Маяковским.

Последняя страничка гражданской войны. Впервые — журн. «Бов», М., 1921, № 1 (апрель).

Написано на грани двух исторических периодов — окончания гражданской войны и перехода к мирному труду. Стихотворение носит одический характер. Воспевая подвиг «краснозвездного героя», Красную Армию, разбившую последнего врага Советов — Врангеля, поэт определяет в стихотворении центральную тему своего творчества на новом историческом этапе — тему труда. Величие подвига Красной Армии, по мысли Маяковского, состоит в том, что ее беззаветной отвагой было завоевано «трудиться великое право».

Дорогой читатель!

Нет ли у тебя дела, занятия, которое тебе особенно нравится? Наверно есть. Большинство ребят чем-нибудь увлекается. У одних это — футбол, у других — туристические походы, у третьих — рисование или музыка, у четвёртых — шахматы. А вот один мальчик больше всего на свете любил решать задачи. Попадётся ему замысловатая задачка — и он всё забудет, ни на что не обращает внимания. Чтобы заполучить интересные задачи, ученик второго класса Матвейка Горбенко готов был и в чистописании, которое терпеть не мог, постараться, и за любого лодыря решить всё, что задано, даже тайком решить… Словом, и на хорошие и на, прямо скажем, неважные поступки шёл ради своей любимой арифметики. И сколько же с ним всяких происшествий случилось из-за его увлечения задачами, цифрами.

А пятиклассница Стеша Федотова любила птиц. Она наблюдала за ними, изучала их повадки, а иной раз и приручала. Весной, осенью и зимой — как раз в учебное время — в тех местах бывает особенно много птиц: они там зимуют, задерживаются при перелётах. Ведь Матвей, Стеша и многие другие ребята жили и учились в школе-интернате на юге, в Крыму.

Не сразу Матвейка привык к интернатским ребятам, — очень скучал без папы, который уплыл на корабле в далёкую экспедицию, без бабушки, тосковал по умершей маме. Да тут ещё на Соню Кривинскую разозлился ужасно…

О том, как и с кем подружился Матвейка, что произошло со Стешей и с «Окуньками», как прозвали ребята близнецов Окуньковых, с дядей Чертополохом, с Томкой Руслановой и Костей Жуковым, с пятиклассниками Мишей и Сашей, мечтавшими поймать шпиона, ты узнаешь, прочитав эту книгу.

Зародившаяся на Марсе высокоразвитая цивилизация погибала под ударами гигантских астероидов. И миллионы лет назад Земля стала одной из планет бескрайнего Космоса, которая приняла беглецов. В феврале 1945 года ученые разгромленного рейха обнаружили в Антарктиде подземную базу и корабль Неведомых, способный преодолевать межзвездные расстояния. Тысяча «настоящих» немцев достигла системы Тау Кита и за два столетия основала колонию Новая Германия. Увы, здесь, на планете Ария, бывших землян поджидала та же угроза – смертельно опасные атаки астероидов. Мечта о реванше и простое стремление выжить заставили колонистов искать спасения на далекой прародине. Совершенно невероятные встречи и сражения ожидали их в Солнечной системе.

Горячее лето 2012-го… Вероломное нападение Великобритании на своего давнего союзника Североамериканские соединенные штаты увенчалось успехом. По крайней мере, так казалось самим англичанам. Переломить ситуацию могло только внешнее вмешательство со стороны Российской империи, но от него у британцев была надежная страховка – у них в заложниках оказалась семья императора Николая Третьего. Выбить этот козырь из рук лондонских интриганов не по силам никому. Кроме русского разведчика адмирала графа Воронцова, которому не привыкать выполнять невыполнимые задания. Тем более когда на кону – победа в разгорающейся Второй мировой войне!