В мире слепых

Другие книги автора Александр Сергеевич Варун
Популярные книги в жанре Контркультура

Kosta Lakokrasovsky

П Р О В О Д К А С Е Т И Д И О H О М И Г У С Т А В О М

Дион шел по лестнице вверх, держа в руках плотоядницкий набор и 500 метров сетевых шлангов. Сзади, неся непосильную ношу, шел курилка Густав. В руках его был также сетевой шланг. Тут Дион повернулся и прочамкал своими половинками двойного жирного подбородка: 'Присфсфсф-ли узфзфзф-э, фсффсфсфс-крывай чердак!'. Густав бросил бамбуковую самокрутку и стал колотить в дверь, от чего она незамедлила с храпом открыться. Они вошли на крышу. Проводка сети обещала скоро начаться, но тут Диону невыносимо захотелось кушать. Он тут же бросился на сидящую на краю крыши ворону, ощипал ее плотоядницким набором и сьел. Затем от размотал рукав сетевого шланга и попытался перекинуть его на следующее здание, но промахнулся и попал аккурат по лицу слона , который в составе цирковой труппы передвигался нечеткими шажками по белесой как ладонь негра мостовой Яхромки. Сетевой шланг аккуратно снял слону часть скальпа и он неистово заревел, махая бивнями и брызжа крэмом во все 4 стороны света. Дион с Густавом побелели от ужаса и забрались на буковку 'Х' огромной люминесцентной вывески 'ХОЗЯЙСТВЕHHЫЙ МАГАЗИH'. Слон орал матом и прыгал внизу, пытаясь уцепиться хоботом за стену и отомстить негодникам за оголенный череп. От страха Дион все больше дрожал мелкой сыпью, после чего с ним неожиданно случился спрун. Глядя на ошметки сьеденной вороны, вылетавшие у него из носа и из щели в двойном подбородке, Густаву стало плохо его вырвало. Вывеска дернулась, покачнулась и вся честная конструкция стала падать вниз. Густава и Диона продолжало в полете выворачивать наизнанку, они летели на одном уровне с рвотой. Опешивший слон полсекунды смотрел на падающую на него вывеску вытаращенными глазами размером с коленку жирной бабки. Он не успел среагировать - многотонная масса стекла, железа, сетевых шлангов, крэма, спрунозной массы упала на него и подавила. Прыснул во все стороны слоновий крэм и все успокоилось. Густав и Дион вылезли из-под клокочущей массы и ,охая, побрели домой, где после совещания отказались от кидания сетевых шлангов.

Стогов Дмитpий

"none"

Так похоже на смерть, как о неё пишут в книгах. Я в тоннеле. В конце яркий свет. Свет приближается. Я встаю и иду на встречу ему. Очень странно, но мне всё это знакомо. Что-то мне это напоминает. Тоннель грязный и пыльный. Боковым зрением я замечаю движение маленьких существ, что суетятся в кучках мусора.

Честно говоря, это не слишком похоже на путь в Рай.

Странно знакомый шум стал нарастать, а свет приближался. Я опустил голову и увидел блестящие металлические рельсы. Два ярких фонаря неизбежно приближались, и я начал пятится назад. Шум стал невыносимым, а свет залил всё вокруг. Я выставил руки вперёд и закрыл глаза.

Это немыслимо. Просто невероятно. Баллы? Чтобы жениться?!А я-то радовался, как здорово я всё придумал. Пригласил ее в шикарный ресторан, но такой, куда мы уже собирались сходить, – чтобы она ни о чем не догадалась. Сказал, что мне придется допоздна задержаться в офисе, чтобы встретиться с ней прямо в ресторане. Мне хотелось, чтобы все было обставлено как старое доброе свидание, а не обычный ужин людей, которые давно живут вместе и просто вышли перекусить. И предложение, где продумано каждое слово: «Ты окажешь мне честь, если станешь моей женой». Едва уловимый огонек в глазах, чтобы это не прозвучало банально, но и не переборщить, чтобы Керсти не усомнилась в серьезности моих намерений.На самом деле это был план Б. От плана А меня отговорил Стив, который пару лет назад сам прошел через это и кое в чем соображает. Я всегда мечтал, чтобы мое предложение прозвучало свежо и нетривиально, намереваясь улучить момент, когда Керсти соберется пробежаться по магазинам, и сказать: «Да, еще кое-что». «Угу?» – ответит она. «Во-первых, купи, пожалуйста, апельсинового сока. Мы допили последний пакет». «Хорошо», – скажет она и возьмет ключи. «А во-вторых, – произнесу я как можно небрежнее, – ты выйдешь за меня?» Неожиданно и романтично.Когда я поделился своими планами со Стивом, тот, поразмыслив, сказал, что он ценит мое стремление быть оригинальным и отчасти именно поэтому питает ко мне теплые чувства и до сих пор остается моим другом. Он считает, что Керсти тоже от этого без ума, и все же в некоторых вопросах лучше придерживаться старых, испытанных методов. Как, например, с цветами. Меня тошнит от всех этих бизнесменов, которые в Валентинов день посылают женам огромные букеты, а потом год напролет трахают своих секретарш. Разумеется, это не значит, что я трахаю кого-то еще, но, боюсь, цветы сами по себе предполагают недостаток воображения, что уже оскорбительно. Стив понимает и отчасти разделяет мои терзания. Однако, заметил мой приятель, ты можешь сколько угодно пытаться оскорбить женщину букетом лилий за тридцать фунтов, но вряд ли у тебя есть шанс преуспеть.Поэтому был избран традиционный путь, и я думал, что все пройдет как по маслу. Керсти выгля-дела великолепно, впрочем, по-моему, она всегда выглядит превосходно. Она из тех женщин, которые расцветают после тридцати (в следующий день рождения ей исполнится тридцать четыре, и опять целый месяц она будет старше меня на два года). По правде сказать, до тридцати я ее не знал – мы встречаемся три года и живем вместе меньше половины этого срока, – но что-то подсказывает мне, что именно сейчас Керсти хороша как никогда. Может быть, причиной тому сияние ее каштановых волос или чувственность, которой дышит ее нежное, круглое лицо даже в совершенно не располагающих к этому обстоятельствах. Ее уверенная манера держаться не менее восхитительна, и мне до сих пор не верится, что ее рост всего пять футов шесть дюймов. Я знаю, что выше ее на пять дюймов, но почему-то не чувствую этого.Я сделал ей предложение после того, как мы заказали десерт, но до того, как его подали (быть романтичным на полный желудок будет тяжеловато, подумал я). Теперь я уже не помню, какой реакции я ожидал. Наверное, восторга. Может быть, пары непрошеных слезинок – не знаю. Но во всяком случае удивления. Я не знал, согласится Керсти или нет, но не сомневался, что она будет потрясена моими словами. Однако этого не случилось.– Я знала, что ты заговоришь об этом, – сказала она с улыбкой. (Откуда женщины знают, что творится у тебя в голове? Как им это удается?) – Поэтому я успела немного подумать.– И каков твой ответ? – спросил я, немного растерявшись.Ее милая улыбка стала загадочной.– Я решила, – сказала она, – не говорить «да». Это обескуражило меня куда больше.– Вот как... – Под столом я потихоньку закрыл коробочку из ювелирного магазина и спрятал ее в карман куртки, надеясь, что Керсти не заметила этого. Должно быть, я выглядел полным идиотом.– Но и «нет» я тоже говорить не буду, – быстро добавила она.Уф! Надеюсь, если мы когда-нибудь все же решим пожениться, подумал я, она не вытворит нечто подобное во время свадебной церемонии. Викарий: «Согласны ли вы взять этого человека в законные мужья?» Керсти: «Не скажу».По-видимому, она заметила мое смятение.– Сэм, – мягко сказала она, – ты ведь помнишь, что случилось в прошлом году... Ну, эта твоя неделя...– Да, понимаю...Я чувствовал, что она может завести этот разговор. Речь шла о моей «неделе сомнений», так мы это называли. Мы вспоминали о ней не часто, совсем не часто, поскольку это было нелегкое времяи переживания улеглись не сразу. Короче, дело было в том, что я взбунтовался. Против наших отношений, против того, что мы живем вместе, против беспросветной взрослости

Ежи, как известно, лесные животные. Есть, конечно, и пустынные, и степные, и какие-то ушастые ежи, но я их не знаю. Во всяком случае, ежи – не домашние животные. Если ежа привезти из леса домой и оставить перезимовать, то летом его уже нельзя отвозить обратно в лес, он становится домашним животным и отвыкает от дикой жизни, полной опасностей.

Один домашний ёжик заболел, и хозяева отвезли его в больницу. Он болел там долго, целый год; и когда выздоровел, то оказалось, что его некуда выписывать: хозяева переехали в другую квартиру и совсем забыли ежа, не навещали и не приносили передач.

Александр Бишоп – [email protected]

Моей Лауре

Юльке

С самого начала

Он запустил Word. В голове уже вертелось подобие первого абзаца для его нетленки. Проговаривая одними губами предложения, он пробовал слова на вкус, языком нивелировал стилистические неровности. Закурил, вышел в Интернет, открыл страничку своего виртуального дневника, написал: "Блядь, как же я заебался". Нажал Alt+F4, лег на диван, уткнулся носом в подушку и вскоре уснул.

Эта книга для тех, кто любит кровавые драмы. Герои романа Лялина – молодые люди, родившиеся в предместьях мегаполиса. Задавленные своей бедностью и равнодушием окружающих, они объявляют войну миру, в котором оказались чужими и ненужными. Они ненавидят большой город, ненавидят его жителей, убивают всех без разбора – имущих и неимущих, старых и молодых, – оправдывая свою жестокость пустой человеконенавистнической идеологией.

Не знаю, зачем мне нужен был этот Бергман. Тем более идти смотреть его фильм в видеосалон. За три дня до последнего звонка в школе. У меня нет друзей, нет девушки, и я в полной жопе.

В кино я стеснялся ходить. Потому что всегда один. А если пришел, то сесть поближе к выходу, чтоб, когда кончится – первым на улицу, пока идут конечные титры и в зале зажигается тусклый свет. Чтоб никто не видел, что я один.

Я прочитал в газете, что в центре открылся видеосалон с кабинками. На четыре человека. Но можно и одному придти. Заплатил за фильм – и смотри себе в кабинке. В первый раз я зашел туда неделю назад. Просто проходил мимо.

За Мазепой водилась особенного рода странность, как встанет, бывало, посреди покоев, как вдруг загородит далеко все концы света, а сам словно сгинет из человечьего образа, оставив вместо себя одну черную тень, предмет, вставший на пути огненных лучей солнца, — так какое-нибудь новое диво заодно приключится, как в 1707 год от рождества Христова, только представить себе эту жуть, незваная Россия молодая, дико озираясь по сторонам, как будто ища очами, не гонится ли кто за ней, мужает вместе с гением Петра, а Мазепа после затянувшегося допроса звезд сватает свою крестницу, но получает отказ. И вот события мечутся как в телеграфе. На третий день после официального отказа Мария исчезает. Безутешные родители и домочадцы уже ищут ее труп, когда среди полтавских казаков объявляется один, которому, как оказалось, Мария некогда пообещала свою руку и сердце, но затем изменилась в своих чувствах и обошлась с прежде привечаемым поклонником довольно грубо. Этот плебей и показал Кочубею страничку из дневника его дочери:

Оставить отзыв
Еще несколько интересных книг

Шлюпки с младшими офицерами эскадры вице-адмирала Нахимова одна за другой подходили к флагманскому кораблю «Императрица Мария».

После сильного шторма, немилосердно трепавшего перед тем двое суток суда, заштилело, и даже зыбь успела улечься настолько, что шлюпки без особых усилий приставали к трапу корабля.

Мичманы настроены были празднично, взбираясь по трапу на палубу. Еще бы!.. Во-первых, Павел Степанович не зря же вызвал их перед самым обедом: он, конечно, оставит их у себя обедать, и тут-то они разузнают как следует все новости, чтобы было с чем вернуться, кроме официальной переписки; во-вторых, они уже около месяца не сходили никуда каждый со своего судна и не видались с товарищами из других экипажей; в-третьих, наконец, подымало их настроение и то, что через них будут переданы командирам судов какие-то важные приказания насчет будущих действий, не говоря уже о копиях с царского манифеста о войне с Турцией.

Роман-эпопея «Севастопольская страда» русского писателя С.Н. Сергеева-Ценского (1875 — 1958) посвящен героической обороне города во время Крымской войны 1853 — 1856 гг.

Эпопея «Севастопольская страда» впервые опубликована в журнале «Октябрь», 1937 — 1939. Выходила неоднократно отдельным изданием.

Роман-эпопея «Севастопольская страда» русского писателя С.Н. Сергеева-Ценского (1875 — 1958) посвящен героической обороне города во время Крымской войны 1853 — 1856 гг.

Эпопея «Севастопольская страда» впервые опубликована в журнале «Октябрь», 1937 — 1939. Выходила неоднократно отдельным изданием.

Роман-эпопея «Севастопольская страда» русского писателя С.Н. Сергеева-Ценского (1875 — 1958) посвящен героической обороне города во время Крымской войны 1853 — 1856 гг.

Эпопея «Севастопольская страда» впервые опубликована в журнале «Октябрь», 1937 — 1939. Выходила неоднократно отдельным изданием.