В который раз про любовь

Михаил Кривич, Ольгерт Ольгин

В который раз про любовь

Вряд ли мои нынешние сослуживцы поверят, что в студенчестве всем прочим занятиям я предпочитал футбол. Играя в институтской сборной правого защитника и огражденный этим высоким званием от происков декана, я мог позволить себе пропускать все что угодно, - разумеется, кроме экзаменов. Но лекции в Большой северной аудитории я все же не пропускал.

Большая северная, или, на студенческом языке, БАС, - единственное, что осталось от старого Технологического после бесконечных перестроек. Амфитеатр мест на двести так круто падал к старомодной кафедре, что с верхнего ряда видна была лишь профессорская макушка. Тяжелые скамьи из натурального дерева, отполированные джинсами многих поколений, стали глянцевыми; если удавалось разбежаться в узком проходе и с размаху плюхнуться на зеркальную доску, можно было проехать метр-другой, честное слово. А еще тут были откидные пюпитры, на которых, люди сказывают, студенты раскладывали свои тетрадки и записывали лекции. На одном из них, заляпанном чернилами, вырезано было сердце со стрелой, и трогательная надпись гласила: "Соня и Тихон сидели зде...". Где вы теперь, красавица Соня, и кто спугнул помешанного от счастья Тихона?

Другие книги автора Ольгерт Ольгин

Да, случалось такое, что окружающие к нему обращались по имени-отчеству: «Андрей Романович» или «товарищ Чикатило» и пожимали при встрече руку, не ведая, кто перед ними…

Подробная документальная повесть о деле «ростовского маньяка», доскональное и тщательное препарирование его характера, действий и мыслей, всей истории его жизни и преступлений…

Фамилию Чикатило в нашей стране слышал каждый, об одном из самых жестоких маньяков, орудовавшем с 1978 по 1990 год, сняли множество фильмов и телепередач. Пресса смаковала и до сих пор обсуждает подробности его преступлений и судебного процесса. Эта книга – уникальное документальное расследование, она написана по горячим следам и на данный момент является самым полным и точным рассказом о злодеяниях, ходе расследования и суда над Ростовским Потрошителем.

Занимательное введение в мир химии, позволяющее школьникам даже младших классов уяснить специфику этой науки, узнать о роли химии в жизни людей сегодня, а также научиться проделывать множество полезных, веселых и безопасных опытов.

Увлечение химией начинается обычно с опытов. Есть множество полезных, поучительных и просто красивых экспериментов, которые вполне но плечу и юным химикам. Именно такие опыты вы найдете в этой книге. Большинство из них было описано ранее в журнале "Химия и жизнь", в разделе "Клуб Юный химик".

Опыты подобраны так, чтобы заинтересовать юных читателей, показать им привлекательность химической науки и в то же время привить навыки самостоятельной работы. Название книги выбрано не случайно: все предлагаемые опыты, если ставить их по описанию, безопасны. В этом, втором издании (первое вышло в 1978 г.) учтены советы и пожелания читателей: некоторые главы уточнены и расширены, добавлено несколько новых глав, трудно воспроизводимые опыты упрошены или вовсе исключены.

Книга рассчитана в основном на школьников, однако она может принести пользу и педагогам, особенно в проведении внеклассной работы.

Михаил Кривич, Ольгерт Ольгин

Вегетарианец

До сих пор не могу себе простить, что взял его в экспедицию. А с другой стороны, откуда было знать, чем это кончится. Почему я должен был отказать? Дело он свое знает, здоров, как бык с марсианской фермы, двести фунтов нервов мышц и сухожилий. Мы как-то ночью пальнули у него над ухом атомным шлямбуром. Он только голову приподнял и буркнул: "Убавьте звук у телевизора. Нельзя же всю ночь...".

Популярные книги в жанре Научная фантастика

Кандидат географических наук В. БЕРДНИКОВ

Картины художника Дарова

(Фантастический рассказ)

Стояли жаркие дни середины июля, солнце нещадно раскаляло улицы, и поэтому я поторопился выехать из города ранней утренней электричкой. Поезд осторожно выполз из-под крыши перрона, миновал застроенные домами пригороды, высокую серую дугу кольцевой автодороги и, набирая скорость, заспешил мимо дачных домиков, садов и полей. Через час я вышел на платформу небольшой станции, пересек железнодорожные пути и по крутому зеленому откосу поднялся в старый дачный поселок.

Берендеев Кирилл

Друг мой!

Прости мое излишне вычурное обращение, но я не знаю, как лучше следует начать это письмо. Если я упомяну в заглавии то имя, что носишь ты сейчас, ты не узнаешь меня, если же прежнее - просто не поймешь. Я нахожусь в затруднении, и если бы не определенные обстоятельства, я не смог приняться за письмо. Да и что я хочу сказать им? - и сам не знаю. Некую нетривиальную повесть, нечто, что заставило бы внимательно вчитаться в написанные мной строки, и не скакать, как ты привык, с пятого на десятое или посмеиваться над каждой новой фразой. Впрочем, последнее наименее вероятно, ты просто счел бы меня нетвердым в рассудке и уничтожил бы письмо, не придав ему значения. Признаться, я так и не решил, как мне убедить тебя и очень боюсь, что ты оставишь мое послание без внимания.

Берендеев Кирилл

Мерцающая звезда на черном бархате неба

Четверть седьмого вечера "Форд-Скорпио" въехал на занесенный снегом плац школьного двора. Со всех сторон горели огни, - асфальтовый дворик располагался в центре здания, и только колоннада, минуя которую и прибыла машина, едва виднелась в сумерках холодной февральской ночи.

Мотор "форда" затих, лишь едва слышно гудела печка. Первой молчание нарушила сидящая за рулем девушка.

Берендеев Кирилл

Мука

Петр Алексеевич мучился. Мучился он, надо сказать, уже более получаса, серьезно, вдумчиво, со всей ответственностью подходя к этому непростому для всякого человека делу. С толком. И, что обидно, вроде бы вполне достаточно для достижения хоть какого-то результата. Но вот только выйти из этого состояния, положить ему предел и заняться, наконец, делами по хозяйству никак не мог.

Он в сотый раз прошелся мимо книжных полок своей библиотеки и, покачнувшись, мягко переступил с пятки на носок по дорогому ковру, изрядно протертому на середине приступами предыдущих мук. Остановился и вновь воззрился на стеллажи, разглядывая их сверху вниз.

Берендеев Кирилл

На краю неизвестной дороги...

Хочется встать и пройтись. Куда-нибудь, совершенно неважно, просто чтобы размять ноги. Они затекли: наверное, я уже долго сижу на одном месте.

Я поднимаюсь с раскладного походного кресла. Медленно c любопытством оглядываюсь, пытаясь припомнить, откуда я пришел. Хотя бы с какой стороны тропинки, что вьется у самых ног. Странно, но... почему-то никак не могу этого сделать. Словно что-то не дает прорваться наружу воспоминаниям, что-то, сильно смахивающее на амнезию. Это и странно и немного непривычно. Хотя страха нет, он, наверное, должен быть, но я не чувствую его, словно для меня это не впервые. Но я не помню, впервые ли со мной подобное.

Михаил Николаевич ГРЕШНОВ

НАДЕЖДА

Увлекательная работа - придумывать географические названия: Мыс Рассвета, Озеро Солнечных Бликов... Мы только и делали, что придумывали, придумывали. Не только мы - Северная станция тоже. Вся планета была в распоряжении землян - в нашем распоряжении.

- Ребята! - кричала с энтузиазмом Майя Забелина. - Холмы Ожидания хорошо?

- Река Раздумий?

- Ущелье Молчания?..

- Хорошо, - говорили мы. Подхваливали сами себя: работа нам нравилась, планета нравилась. Нравились наши молодость и находчивость. Давали названия даже оврагам: Тенистый, Задумчивый.

Это мутно-червонное крошево под ногами хрустело и разлеталось. Высотные дома, магазины, пустые проезжие части – все было покрыто им. Красиво и жутко. Желтая Москва.

Восемнадцать лет – превосходный возраст для саморазвития. При грамотном подходе можно добиться много, главное отыскать правильную мотивацию, а отыскав – не дать ей себя прикончить. Пусть ты уже худо-бедно оперируешь сверхэнергией, постигаешь основы права и криминалистики, неплохо дерёшься и уверено обращаешься с табельным оружием, но всё же пока бесконечно далёк и от истинного могущества, и от настоящего профессионализма. И если в институте можно уповать на пересдачу, то на тёмных ночных улочках первый провал станет и последним.

То, что не убивает оператора сразу, не убивает его вовсе? Ну да, ну да…

Оставить отзыв
Еще несколько интересных книг

Михаил Кривич, Ольгерт Ольгин

Женский портрет в три четверти

Глава 1

Позвольте представиться - конгрессмен - А вот и я!

Зря старался: в комнате ни души. Только электрический чайник посапывает на мраморном подоконнике.

За десять лет службы в редакции пожарная охрана выработала у меня условный рефлекс на электрические приборы - я тут же выдернул шнур из розетки. Затем огляделся.

Стоит человеку на день-другой отлучиться, как на его столе начинают играть в шахматы, складывать ненужные вещи и пить чай. Меня не было почти месяц, и на своем рабочем месте я обнаружил две пепельницы, заполненные до краев окурками всех мыслимых сортов - от нашего плебейского "Дымка" до экзотических "Голуаз",- порванную пластиковую сумку с портретом певца Леонтьева, кусок торта, горшок с кактусом, коробочку с тенями для век и совершенно редкостную вещь - огромную вяленую рыбу, чуть меньше акулы, но с головой леща.

Михаил Кривич

Синтез Пса

- Простите, у вас мальчик или девочка? - спрашивает полная блондинка с застиранной болонкой на поводке.

- Кобель, - сухо роняю я. И мы не оглядываясь проходим мимо.

Дело в том, что у меня есть собака, и я гуляю с нею три раза в день.

Стоп. В этой безукоризненной с фактографической точки зрения посылке есть три неточности, если не сказать три вопиющие неправды. Первая из них - совершенно неожиданно - кроется в слове "собака".

Борис Кривогорницын

СОН - НОЧНАЯ ОБРАЗНАЯ МЫСЛЬ

Общепризнанное мнение о том, будто мозг человека ночью отдыхает,- одно из самых больших наших заблуждений. Ничего подобного в действительности нет. Внимательно присмотревшись к работе мозга, мы откроем: мозг работает с таким же постоянством и усердием, как и все другие человеческие органы, будь то печень, почки, желудок и т. д. И ночное бдение его ничем не отличается, например, от ночной активности сердца, беспрерывно перекачивающего кровь, или легких, беспрестанно обогащающих ее кислородом. Каждый наш шаг, каждый вздох и каждый удар сердца сопровождаются работой мозга, физическое выражение которой есть излучение полевой энергии; духовное или психическое ее воплощение есть слово, мысль, образ, знак. Где бы вы ни были - в пустыне, дремучем лесу, тюремной одиночной камере -и как бы далеко ни простиралось ваше уединение, вас всегда будут преследовать мысль, оораз, знак. Исамое примечательное: в памяти человека откладывается только цельная, конкретная, здравая мысль, картина. Между тем как тот хаос из обрывков и фрагментов самовольно плодящейся бессмыслицы, который по удельному весу существенно превосходит продукцию целенаправленного мышления и который составляет как бы общий фон беспрерывной работы мозга, совсем не запечатлевается в памяти и совершенно забывается даже не через день или час, а буквально спустя минуту. Почти мгновенное забывание этих вроде бы никчемных мыслительных упражнений создает иллюзию того, что мозг в дневное время функционирует с перерывами (активное мышление постоянно перемежается с отдыхом), а ночью умудряется даже засыпать. В действительности же никакого отдыха у мозгового аппарата ни днем, ни ночью нет! И беспрерывность его работы убедительнее всего доказывается самим фактом сновидений... Они такой же необходимый продукт ночной деятельности мозга, как мысль в дневное время. Каков удельный вес непойманных, неуловленных снов в сравнении с теми, что зафиксированы в памяти? Никто этого не знает. Заметим лишь, что больной человек видит сны гораздо чаще, чем здоровый. Сколько-нибудь убедительных объяснении этому факту до настоящего времени так и не найдено. Вместе с тем ответ прост: сон больного человека беспокойнее, и он просыпается во много раз чаще здорового, поэтому в памяти его фиксируется большее число сновидений из того поистине необъятного их запаса, которым одаривает нас каждая ночь. Если беспрестанно пробуждать человека с вечера до утра, ему откроется неимоверное количество сновидений. Мыслительная деятельность мозга при отсутствии контроля со стороны сознания сразу же переходит на режим работы в образном исполнении. Вот два характерных примера. Отключив сознание путем медитации, йоги уносятся своим воображением в схожий со сновидениями мир образов, картин и представлений. Чем они привлекательны и заманчивы? В этих призрачных видениях медитатору зачастую удается посредством образа воплотить какую-то несбыточную мечту, свое необоримое и тщетное желание о свершении чего-то, в жизни абсолютно невозможного (например, о встрече с уже умершими дорогими людьми, об уходе от суровой действительности с помощью радужных представлений и т. п.). Примерно то же самое происходит в голове человека, который подавляет, заглушает свое сознание путем употребления наркотических веществ. Итак, днем - мышление, ночью - сновидение. Почему? Мышлением руководят сознание и воля, отчего оно всегда целенаправленно и исполнено здравых решений, реализующихся в полезных и необходимых для человека действиях и поступках. Под контролем сознания и воли протекает вся наша жизнь. Однако ночью во время сна сознание и воля отключены, и мыслительный процесс в бессознательном состоянии становится невозможным - отсутствует его руководитель, поводырь, контролер. Возникает явное противоречие: с одной стороны, работа мозга - беспрерывный процесс, который должен идти как днем, так и ночью; с другой стороны, сознание ночью не функционирует и тем самым не может поддерживать нормальный и привычный ход мыслительной деятельности, характерный для дневного времени. Как разрешается это противоречие? Очень просто: дневное словесное творчество мозгового аппарата ночью заменяется на образное. Мысль уступает место образу, и логическая цепь из этих звеньев создает известные всем картины сновидений. Образное отражение действительности древнее, чем познание ее с помощью облеченных в слова мыслей. Первому пути освоения мира миллионы лет, он характерен для всего животного царства. Второму, сознательному пути - 40-50 тысяч лет, и он присущ только человеку. Отсюда со всей очевидностью и вытекает вывод о том, что образная мозговая деятельность не нуждается в контроле и руководстве со стороны сознания. И когда ночью оно отключено, работа мозга переходит с осознанного и строгого режима слов на древнюю дорогу образов. В мозговых клетках запечатлеваются только те сны, которые непосредственно связаны с ночным или утренним пробуждением человека. При нормальном образе жизни вечером и утром видение или образ обрамляет сон, заполняя потом его в продолжение всей ночи, подоено тому, как мысль заполняет всю дневную деятельность человека. Все это еще и еще раз убеждает в том, что мозг функционирует беспрерывно, сменяя мыслительный режим работы на образный и наоборот. Восхищает логика сна. Откуда она и что под ней понимается? А то, что во сне человек не ходит задом наперед, стрелки часов бегут по циферблату слева направо, солнце движется по небу с востока на запад, капли дождя и пушинки снега падают на землю, а не устремляются ввысь и т. д. и т.п. Вся эта логика идет от окружающей действительности, где все необходимо, целесообразно, выверено и взвешено. Кроме реального мира, у человеческого мозга учителей нет, и его ночная деятельность взращена на примере и под непосредственным влиянием всего того, что составляет среду его обитания. Во сне отражается только то, что есть в действительности и что рождается в воображении людей. Да, содержательность его иногда феноменальна и фантастична, но она нисколько не выше того воображения, которое за века запечатлено в многочисленных литературных произведениях. Выгнанная в дверь актом сна мысль с помощью сновиденческого образа тут же возвращается в свое пристанище как бы с заднего хода. И надо признаться, что сила и глубина ее нисколько не уступают ее дневным взлетам под неусыпной опекой сознания. Гроссмейстеры иногда находят во сне решающие ходы в отложенной шахматной партии, композиторы "ловят за хвост" ускользающую при дневном бдении мелодию, ученые совершают открытия, поэты и художники нередко черпают в сладком забытьи вдохновенные образы. Как в реальной жизни люди почти безгранично отличаются друг от друга по интеллектуальным, умственным и иным способностям, так и в сновидении эта особенность находит свое полное и неизбежное воплощение. Сны Льва Толстого, как небо от земли, отличаются от сновидений человека, который по скудости ума так и не смог осилить за всю жизнь роман "Война и мир". И надо ли удивляться так называемым вещим снам, если есть ясновидение в действительности? Это две стороны одной и той же медали. По отношению к каждой конкретной личности сновидение, несомненно, выполняет роль нравственного зеркала: подлость во сне не может совершить нравственно чистый человек, как и высокий порыв никогда не обуяет в ночных грезах сердце подонка. Лицемерие во сне не проходит; оно всегда сознательно, поэтому человек не только в прямом смысле раздет ночью, он еще и нравственно гол перед самим собой. Любуйся собой, если действия и помыслы твои во сне безупречны, и слезно огорчайся при неблаговидных снах. Это предупреждение всем: совершенствуйте свое реальное оытие, и незапятнанная ваша совесть отразится в конце концов в высоконравственном сновидении. Ястребу снятся ястребиные сны, голубю - голубиные. Сон - и награда, и наказание человеку. Одному он навевает прекрасные и духовно чистые образы, другого всю жизнь сопровождают нравственно убогие картины. Сновидение хранит и открывает истину о высоте и низости людей.

СЕРГЕЙ КРИВОРОТОВ

Девочка и стрекоза

У калитки на асфальтированном пятачке, разрисованном разноцветными мелками, прыгала маленькая загорелая девочка.

Августовское солнце, заставлявшее деревья и столбы бросать недлинные тени, сонная сельская улица с выглядывающей из-за оград зеленью, ни одной души, кроме нее. Временами далеко за селом в клубах поднятой пыли погромыхивали проходившие грузовики да доносилось едва слышное тарахтенье трактора, и снова наступала тишина. Безлюдье только подчеркивало, что девочка здесь полная хозяйка, единственное живое существо на двух ногах с пестрыми бантиками в коротких косичках. Две смуглых ноги в белых гольфах выписывали а асфальте вензеля, понятные только их владелице. Девочка как девочка, обыкновенная августовская девочка, малышня на школьных каникулах. И настроение у нее было обычное - летнее, детское. Правда, немного хотелось есть; но она знала: папа скоро приедет на обед, поставит свой молоковоз перед домом, и они вместе с мамой сядут за стол на увитой виноградом веранде.