В футбольном зазеркалье

Книга посвящена увлекательному миру спорта. В центре повествования – футболисты команды мастеров, их спортивные и личные судьбы, часто скрытые за глянцевым фасадом побед. Автор ярко и увлекательно показывает процесс становления личности спортсмена, его бойцовских качеств, помогающих высоко нести знамя отечественного спорта.

Для спортсменов, тренеров, широкого круга читателей.

Отрывок из произведения:

Книга, которую ты, читатель, держишь в руках, – о футболе, о футболистах, а, стало быть, о жизни, ее закономерностях, которые одни и те же для царей и вахтеров, академиков и плотников. Всюду правит бал твоя воля, твоя личная готовность не прогибаться перед неудачами. И потому эта повесть известного писателя Николая Кузьмина, – своего рода учебник жизни, образец психоанализа разнообразных поступков и мыслей, что делает ее равно увлекательной как для спортсменов, так и для любого из нас.

Другие книги автора Николай Павлович Кузьмин

На имени генерала Лавра Георгиевича Корнилова, возглавившего так называемый корниловский мятеж осенью 1917 года, десятилетиями лежала печать реакционера и мракобеса. В предлагаемой книге автор анализирует происшедшее и убедительно показывает, что затея с мятежом явилась чудовищной провокацией международных сил, ненавидевших Россию, ее мощь и православное вероисповедание.

Царский генерал Корнилов, истинный сын своей Родины, скорее фигура трагическая, ибо вовремя не сумел распознать скрытую подоплеку намерений мировой закулисы.

Писатель Николай Кузьмин живет и работает в Алма-Ате. Имя его известно читателю по романам «Первый горизонт», «Победитель получает все», по повестям «Трудное лето», «Авария», «Два очка победы». Н. Кузьмин в своем творчестве не раз обращался к художественно-документальному жанру, однако историко-революционная тематика впервые нашла свое отражение в его новой повести «Меч и плуг». Герой ее — легендарный комбриг, замечательный военачальник гражданской войны Григорий Иванович Котовский.

XX век по праву войдёт в Историю под названием «русского». Никогда государство древних русов не достигало такого величия, как в закатившемся веке, последнем во втором тысячелетии. Эти потрясающие успехи всецело связаны с исполинской личностью И. В. Сталина, чей исторический масштаб только начинает осмысливаться всерьёз.

Начало XX века ознаменовалось для России двумя мощными антирусскими восстаниями. Чрезмерное участие в обоих приняли лица «некоренной национальности». Они, «пламенные революционеры», называли Россию «этой страной», а русских — «этим народом». В своих мировых планах они отводили России роль полена, предназначенного сгореть в печке «перманентной революции». Ещё живы люди, не забывшие ни «красного террора», ни расказачивания, ни борьбы с «русским фашизмом». А сколько лет неоглядная русская провинция замирала от ужаса, услыхав: «Латыши идут!» Эти «железные стрелки» не понимали ни слова по-русски и умели лишь нажимать на курок маузера.

Сталин остановил этот истребительный беспредел. Мало того, он обрушил на головы палачей меч справедливого возмездия. Авторы геноцида русского народа получили по заслугам.

Непревзойдённый труженик на высочайшем государственном посту, Сталин создал государство, о котором мечтали поколения утопистов: с бесплатным образованием и лечением, с необыкновенной социальной защищённостью трудового человека. В СССР господствовал закон: «Вор должен сидеть, а предатель — висеть!» Благодаря титаническим усилиям Сталина появилась на планете наша советская цивилизация.

Постижению этих сложных и порой умопомрачительных явлений посвятил автор своё документально-художественное повествование.

Николай Кузьмин известен читателю по романам «Первый горизонт», «Победитель получает все», «Приговор». В серии «Пламенные революционеры» вышли ого повести «Меч и плуг» — о Г. Котовском и «Рассвет» — о Ф. Сергееве (Артеме).

Повесть «Огненная судьба» посвящена Сергею Лазо, одному из организаторов борьбы за Советскую власть в Сибири и на Дальнем Востоке, герою гражданской войны, трагически погибшему от рук врагов революции.

Популярные книги в жанре Современная проза

Так это и произошло. Чего уж рассказывать, кстати, вы не видели Микки?

* * *

Нам с Микки просто не повезло. В прошлом году, я наконец-то взял отпуск и отправился с Микки на море. Микки это мой сын, он хороший мальчик, только иногда капризничает. Но когда я сказал ему, что мы едем к морю, он прыгал от радости. Да я и сам чувствовал, что мне необходимо отдохнуть, мало того, что я работаю патологоанатомом, так еще и недавно перенес операцию на глазу — какую-то гадость удаляли. Да, никогда не трите руками глаза. Вот. Так что отдых мне был просто необходим.

(С чего же начать, я сижу за компьютером, в голове бродят расплывчатые мысли, напишу я, пожалуй что-нибудь. Итак, как же начать. Во-первых, где это будет происходить. Улица, квартира… Стоп! Крыша, там никого нет и вокруг только небо.)

Я сидел на крыше (а чем он занимался? Смотрел на кого-то, так… с винтовкой, и рассказ про киллера, да ну его! Банально. Ладно, вот он сидит и смотрит вниз, там прохожие туда-сюда… А он в этих чудаков кирпичи пусть кидает!) и уже час развлекался бросанием кирпичей. Кирпичи, вращаясь, летели вниз и с треском разлетались в куски, покрывая асфальт красной пылью. Прохожие, издали услышав грохот, боязливо обходили дом стороной. (Что-то скучно, вот он кидает, кидает, а счастья то нет!) Рядом со мной лежало еще порядка сорока кирпичей, но это занятие уже начало мне надоедать. (Впрочем внизу должны как-то отреагировать) Внизу, прогудев сиреной, мелькнул милицейский уазик. Я тщательно прицелился, но к сожалению не попал, (может его маньяком сделать, а это его последний день жизни… А потом реминесценции делать, о том как он жил.) очень не хватало изъятого недавно ружья. Пора было спускаться. Я встал на край крыши, посмотрел вниз, потом на небо и прыгнул. (Стоп! В ОВСЕ этих маньяков уже море кровавое, надо что-то другое… Описать хоть падение, или вообще создать рассказ-монолог от лица падающего с большой высоты, его последние мысли) Больше всего в падении мне нравится ощущение плотности воздуха, кажется, он поддерживает тебя, не дает упасть. (Так, что-то странно получается, он что уже падал раньше, а чего же он живой то еще? Может мистику приплесть, умение летать банально, бессмертие?) Земля, как обычно, ударила внезапно, вышибла воздух из легких, сломало ребра, сокрушила череп. (Стоп! А как же он встанет и пойдет? Все же сломано! Регенерацию использовали где только можно, может сон? Нет! Старо. Игра компьютерная?)

Выдержки из записок студента, утерянных и невосстановленных.

Сегодня пил пиво в «Викторе» с друзьями, пиво было темным и пилось тяжело. Интересный эффект. Задумался о проблеме человеческого мышления. Человек осознает себя как личность, обладающей свободой выбора. Но, насколько я понял из физиологии, мышление представляет собой поток электрических импульсов, на каждый из которых я повлиять не в силах. Это меня удивило. Думать стало тяжело. Сегодня в трамвае признался девушке в любви. Она улыбнулась и сказала, что подумает. Я заметил, что первое побуждение всегда самое правильное. Она спросила какое. Я ответил, что она обрадовалась. Она сказала, что терпеть не может людей, читающих мысли. Я согласился. После пар зашли выпить по кружке пива. Встретил старого друга. Поговорили о девушках, сошлись на том, что они глупые, но хитрые. Странно, если комплекс импульсов составляют мое я, то как происходит принятие решений. Случайно-предопределенный скачок напряжения или осознанное воздействие на эти импульсы. В первом случае разум детерминированная система. Это мне интуитивно не понравилось. Взяли еще по одной.

Рынок шумел, скворчал, кипел в тесных рядах прилавков, бился о стены разнокалиберных киосков, звенел адской смесью попсы, ревущей из сотен колонок. Я, ошарашено оглядываясь, пробивался сквозь толпу, высматривая знакомую спину в зеленом пуховике. Ну все, потерялись. Найти друга в этом бедламе, было труднее, чем жемчужину в навозной куче. Проще говоря — нереально.

Я плюнул на все и начал протискиваться к краю рынка. На секунду мне показалось, что стало свободней, но тут же понял, что оказался в тупике, образованном несколькими киосками, плотно загородившими проход. Перед тем как снова кинуться в сумасшедшую толчею, я решил покурить. Прислонившись спиной к одному из киосков, я с наслаждением затянулся.

В неком азиатском мегаполисе живет глава гангстерского клана "Трилистник" по имени Ямада Рин. Всё у неё хорошо: соратники любят и холят, конкуренты уважают, враги боятся, полиция обходит стороной. Вот только сердце её украл бессовестный девятихвостый лис-оборотень. Что же должно случиться, чтобы он покинул священную гору и вернулся? 24 часа из жизни босса гангстеров. Продолжение "Шесть дней Ямады Рин"

"Перед вами азиатский мегаполис. Почти шестьсот небоскребов, почти двадцать миллионов мирных жителей. Но в нем встречаются бандиты. И полицейские. Встречаются в мегаполисе и гангстерские кланы. А однажды... Однажды встретились наследница клана "Трилистник" и мелкий мошенник в спортивном костюме... А кому интересно посмотреть на прототипов героев, заходите в наш соавторский ВК-паблик https://vk.com/irien_and_sidha по тегу #Шесть_дней_Ямады_Рин

Еще вчера у него было все хорошо: любимая и любящая семья, интересная работа, награды, звания и успех. В мгновение ока судьба ставит его перед фактом страшного диагноза.

«Андрей Семенович вдруг почувствовал гадкий привкус. Показалось, что неведомая сила засунула ему в рот охапку гниющих листьев и заставила их сосать, как монпансье. Пытаясь избавиться от омерзительного ощущения, он с силой ударил кулаком по торпеде, опустил стекло и сплюнул накопившуюся во рту слюну».

Как победить болезнь, не попав на крючок ненасытных шарлатанов? Как перебороть страхи и пройти весь тернистый путь, не растеряв себя? Что поможет в нелегкой борьбе за Жизнь?

"Лживая взрослая жизнь" – это захватывающий, психологически тонкий и точный роман о том, как нелегко взрослеть. Главной героине, она же рассказчица, на самом пороге юности приходится узнать множество семейных тайн, справиться с грузом которых было бы трудно любому взрослому. Предательство близких, ненависть и злобные пересуды, переходящая из рук в руки драгоценность, одновременно объединяющая и сеющая раздоры… И первая любовь, и первые поцелуи, и страстное желание любить и быть любимой… Как же сложно быть подростком! Как сложно познавать мир взрослых, которые, оказывается, уча говорить правду, только и делают, что лгут… Автор книги, Элена Ферранте, – личность загадочная, предпочитающая оставаться в тени своих книг. Неизвестно даже, пользуется ли она псевдонимом или пишет под собственным именем. Ее романы переведены на 40 языков, и в 2016 году она вошла в список 100 самых влиятельных людей мира по версии еженедельника Time.

Оставить отзыв
Еще несколько интересных книг

Как вихрь, пронеслись события этого месяца. Они зачеркнули прожитое и изменили будущее. И тогда из усталого интеллигента, одного из многомиллионных служащих огромного государственного аппарата вдруг возникло нечто или некто среднего рода – вроде Оно или Он – Оно, черт его знает!

Но, видимо, бродили еще по его жилам остатки старой и крепкой закваски, которые и спасли усталого интеллигента от сумасшествия в тот дикий и жуткий момент, когда он впервые увидел ЭТО.

Вниманию читателей предлагаются документы, тщательно скрываемые секретными службами России от общественности. Это рукопись некого писателя, который некоторое время был в контакте с неким инопланетным существом, пребывавшим на нашей планете. Автор рукописи находится в розыске, установить его местопребывание пока не удалось. Рукопись публикуется без редакторской правки, так что издательство рекомендует не обращать внимание на некоторые высказывания автора (об издательствах, о Думе, о правительстве), ввиду их полного несоответствия реальности.

Я недавно поселился тут.

Каждое утро под моим балконом проходит стройный человек в серой шляпе. Иногда он идет в элегантном костюме, иногда на нем темный макинтош. Но шляпа всегда одна – серая, с обвисшими полями. И всегда при нем коричневый футляр из замши. Он носит его бережно, а когда прикуривает от блестящей зажигалки, то зажимает футляр между ног, чтобы не ставить его на землю.

По форме этот футляр предназначен для гитары или другого музыкального инструмента, похожего на нее.

Б. Окуджаве.

Разбита скрипка Моцарта давно,
Кумир всех пошлостей страны на пьедестале.
И днем и ночью в камере темно,
Проходит время в тягостном угаре.
Какой камзол? Какие башмаки?
Какие кружева на этой рвани?
лишь слабое движение руки
И глаз туберкулезное мерцанье.
Со лба ладони... Боже упаси!
Не убирать... Но скрипка-то разбита.