В доме напротив

— Как? У вас есть белый хлеб?

В гостиную вошли персидский консул и его жена, и вот ее-то и поразил стол, уставленный красиво приготовленными сандвичами. А за минуту до этого Адиль бею сказали:

— В Батуме всего три консульства — ваше, персидское и наше. Но к этим персам ходить у нас не принято.

Так говорила г-жа Пенделли, жена итальянского консула, в то время как он сам, развалившись в кресле, курия тонкую сигарету с розовым кончикам. Женщины, улыбаясь, подошли друг к другу, но в это время раздались какие-то звуки — сперва это был только смутный гул, повисший над залитым солнцем городом, а потом, растекаясь все выше, зазвучала музыка духового оркестра, показавшегося из-за угла. Тогда все вышли на веранду — поглядеть на процессию.

Другие книги автора Жорж Сименон

Прежде чем открыть глаза, Мегрэ нахмурил брови, словно сомневаясь, правильно ли он опознал голос, который вырвал его из глубин сна, прокричав:

— Дядя!

Не поднимая век, он вздохнул, ощупал простыню и убедился, что все это ему не приснилось: его рука не нашла теплого тела г-жи Мегрэ там, где ей полагалось бы находиться.

Наконец он открыл глаза. Ночь была светлая. Г-жа Мегрэ стояла у окна в мелкий переплет, отгибая рукой занавеску, а внизу кто-то тряс входную дверь, и шум Разносился по всему дому.

Настоящий сборник — первый из серии «Мастера детектива». В него вошли произведения писателей детективной литературы Англии и Франции, с творчеством которых советский читатель уже знаком: А. Кристи, Дж. Ле Карре, Ж. Сименон, С. Жапризо.

Содержание:

Агата Кристи. Убийство Роджера Экройда (Ирина Гурова)

Агата Кристи. Свидетель обвинения (Т. Юрова)

Джон Ле Карре. Убийство по-джентльменски (Осия Сорока)

Жорж Сименон. В подвалах отеля «Мажестик» (Наталия Немчинова)

Себастьен Жапризо. Дама в очках и с ружьем в автомобиле (К. Северова)

Можно ли убить человека только за то, что тайно записывает разговоры незнакомых ему людей на вокзалах, улицах, в кафе на магнитофон? Можно, если люди говорили о чем-то незаконном. Но о чем же конкретно? Это и пытается выяснить комиссар Мегрэ.

Когда без десяти восемь Мартен из отдела азартных игр покинул свой кабинет, он изумился, увидев, что в коридоре по-прежнему толпятся журналисты и фотографы. Было очень холодно, и кое-кто, подняв воротник плаща, ел сандвичи.

— Мегрэ еще не закончил? — спросил он на ходу.

В самом конце коридора Мартен, вместо того чтобы спуститься вниз по лестнице, толкнул стеклянную дверь. Как и во всех помещениях уголовной полиции, электричество здесь расходовали весьма экономно. Посреди комнаты, служившей приемной, громоздился огромный круглый диван, обитый красным бархатом. На диване сидел человек в плаще и шляпе. В нескольких шагах от него два инспектора курили стоя, а старичок судебный исполнитель перекусывал в своей стеклянной клетке.

Даже думая об этом совершенно хладнокровно, я убеждаюсь, что тот день прошел быстрее других и слово «головокружительно», естественно, возникает в моем сознании. Где-то в глубине памяти хранится другое подобное воспоминание. Я играл во дворе лицея. Нет, не во дворе, потому что речь ведь пойдет о трамвае. Но не важно! На улице. Или на площади. Скорее, на площади, потому что я помню деревья и мог бы даже уточнить, что они вырисовывались на фоне белой стены. Я бежал. Бежал так быстро, что дух захватывало. Почему? Забыл. Я мчался как во сне, ничего не видя, кроме земли, убегавшей у меня из-под ног как железнодорожная насыпь, когда едешь в поезде. И вдруг, несмотря на то, что скорость и так была ненормальная, она еще усилилась, и я внезапно резко остановился, дрожа с головы до ног; в висках у меня стучало, губы были влажные, глаза выпучены – на расстоянии метра от меня появился трамвай, который тоже дрожал всеми своими железными частями.

В семье Мегрэ, как и в большинстве других семейств, появилось множество традиций, настолько же важных для них, как для иных религиозные обряды.

Так, за долгие годы, в течение которых они жили на площади Вогезов, у комиссара сложилась привычка летом, когда он поднимался по лестнице, выходящей во двор, в самом низу начинать развязывать галстук и заниматься этим до второго этажа.

Лестница этого дома, который, как и все на площади, был когда-то роскошным частным особняком, именно со второго этажа утрачивала свой величественный вид: куда-то исчезали чугунные перила и отделка под мрамор, пролеты становились узкими и обшарпанными, и Мегрэ, страдавший одышкой, дальше поднимался с расстегнутым воротом.

В Рождественскую ночь к семилетней Колетте приходит Дед Мороз. Но не только для того, чтобы подарить ей куклу. Дед Мороз в комнате вскрывает заодно и тайник под паркетом...

Низкий черный барьер разделял комнату пополам. В той половине, которая предназначалась для публики, у выбеленной стены, сплошь оклеенной служебными объявлениями и плакатами, стояла только черная скамья без спинки. Другую половину комнаты занимали столы с чернильницами, полки, забитые толстенными справочниками, тоже черными, так что все здесь было черное и белое. Но главной достопримечательностью комнаты была печка, красовавшаяся на листе железа, – чугунная печка из тех, что в наши дни можно встретить разве только на вокзале какого-нибудь захолустного городка. Труба печки сначала круто поднималась вверх, к самому потолку, а потом, изогнувшись, тянулась через всю комнату и исчезала в стене.

Популярные книги в жанре Шпионский детектив

Книга А. Збыха (под этим псевдонимом выступают польские писатели Збигнев Сафьян и Анджей Шипульский) объединяет серию приключенческих повестей, повествующих о подвигах отважного польского разведчика Ганса Клоса, добывавшего в период второй мировой войны информацию о фашистских войсках.

Повести изобилуют остросюжетными моментами, в которых ярко проявляются бесстрашие и мужество подпольщиков.

Книга А. Збыха (под этим псевдонимом выступают польские писатели Збигнев Сафьян и Анджей Шипульский) объединяет серию приключенческих повестей, повествующих о подвигах отважного польского разведчика Ганса Клоса, добывавшего в период второй мировой войны информацию о фашистских войсках.

Повести изобилуют остросюжетными моментами, в которых ярко проявляются бесстрашие и мужество подпольщиков.

Гордон Сандерс смотрел в окно. Перед ним, по дороге, шедшей вдоль Булонского леса, вплотную друг к другу проезжали две машины, перемигиваясь фарами. Немного дальше они остановились, и из каждой вышли мужчина и женщина.

Гордон отчетливо видел лишь силуэт женщины, вышедшей из первой машины. На ней было длинное вечернее платье. В сумерках, слабо освещенных светом дальнего фонаря, она напоминала призрак.

Приглушенно смеясь, обе пары обменялись несколькими словами. Уезжая, призрак села во вторую машину.

Сидя в своем кабинете на пятом этаже темно-серого здания, занимаемого в Монреале службами Министерства гражданства и иммиграции, Джеймс У. Синклер занимался своей обычной работой.

Используя все возможности самой современной техники, Джеймс Синклер следил за передвижением иностранцев по территории доминиона. Он без конца сверял даты отъезда, заявленные в отрывных листках паспортов путешественников, которые доставляла полиция портов, аэропортов и пограничных постов, с датами истечения срока визы.

Распластавшись на раскаленной скале, Эндрю Кармер па мгновение отвел от глаз тяжелый черный бинокль и вытер стекавший со лба пот. Над красными скалами стояла тяжелая, удушливая жара, какая всегда бывает после муссона. Даже порхающие вокруг бабочки выглядели измученными и часто садились на камни, чтобы отдохнуть. Эндрю казалось, что под его полотняную рубашку насыпали раскаленные угли.

И все же он не согласился бы променять это место на гостиничный номер с кондиционером и прохладным душем.

Вторая мировая война, 1944 год. Решается вопрос о высадке союзников и открытии Второго фронта. Американец Крэйг Осборн, майор американской разведки, работающий в контакте с Интеллидженс сервис, и его подружка Женевьева Треванс пытаются получить схему Атлантического вала и узнать планы маршала Роммеля.

Тишо в последний раз осмотрел в подзорную трубу раскинувшиеся по склону холма за высоким забором обширные владения. В сумерках участок казался утопающим в зелени райским уголком. Кругом было тихо. Кроме единственного освещенного окна под самой крышей, на вилле было темно.

В тумане, окутавшем подножие горы наподобие озера-миража, вырисовывались силуэты промышленных зданий. Скрытые густой листвой на четырех гектарах парка, эти мастерские придавали поместью необычный вид.

Это невероятно – но советская космонавтка Таня Успанная побывала на Луне и вернулась на Землю. Правда русские об этом никому не сообщают, так как Таня неожиданно исчезла, а значит и нет повода для "пропагандистской шумихи". В западные спецслужбы просачивается лишь кулуарная информация об этом событии. Известно также и то, что поскольку мать Тани – китаянка, то коммунистический Китай, считая и саму Таню своей гражданкой, претендует на ее славу.

Успанная неожиданно обнаруживается в Иране и производит впечатление умалишенной. Ей удается от всех ускользнуть и скрыться где-то в пустыне. Русские поднимают шум, заявляют о нарушении прав человека, требуют вернуть свою подданную.

Лучшего оперативник отдела "К" Сэма Дарелла срочно направляют в Иран, находящийся на пороге военного переворота, с заданием найти советскую космонавтку. Тем временем в Тегеране обнаруживается Та-По – заклятый враг Дюрелла и по совместительству шеф китайской разведки...

Оставить отзыв
Еще несколько интересных книг

Определить, какую роль сыграл в нашей жизни тот или иной час, мы, разумеется, можем только впоследствии. Но о котором идет речь, окрашен цветом неба; а было оно серым повсюду, куда ни глянь, как внизу, где мчались тучи, гонимые восточным ветром, так и в вышине, где про запас хранился дождь на много-много дней.

Уже не хватало сил хныкать и повторять, что проходит последнее воскресенье перед Пасхой! Да и к чему? Это тянулось уже месяц за месяцем! Месяц за месяцем газеты сообщали о наводнениях, оползнях, обвалах!

Можно было и впрямь подумать, что лукавый случай, воспользовавшись уходом Мегрэ на покой, тут же, словно в насмешку, преподнес ему разительный пример ненадежности всех свидетельских показаний. Причем на этот раз знаменитый комиссар, вернее, тот, кого именовали так еще три месяца назад, находился по другую сторону барьера, среди клиентов, если можно так выразиться, ибо именно к нему был обращен настойчиво-внимательный взгляд и вопрос:

— Уверены ли вы, что тогда была половина седьмого или около того и что вы стояли подле камина?

Садитесь, мадемуазель, — сказал Мегрэ, вздохнув и отложив в сторону свою трубку.

Потом взглянул на записку прокурора и прочел: «Семейное дело. Выслушайте все, что скажет Сесиль Ледрю, но в действиях соблюдайте сугубую деликатность».

Дело происходило в Кане, куда Мегрэ приехал, чтобы реорганизовать местную полицию. Он никак не мог привыкнуть к порядкам нормандского города. Ему не хватало свободы действий, которую он ощущал в Париже.

Мегрэ на мгновение застыл перед чугунной оградой, за которой виднелся сад: на эмалированной табличке было выведено «№ 47-бис». Было пять часов вечера, но уже совершенно стемнело. За его спиной струились хмурые воды одного из рукавов Сены, темнел пустынный остров Пюто, поросший кустарником и огромными тополями.

А перед ним, словно по контрасту, высился особняк, каких много в пригороде Нейи, – комиссар забрел в квартал Булонского леса, элегантный, удобный, нынче устланный ковром осенней листвы.