В долине Дагестана

На первый взгляд, в своей дочке Полина души не чаяла. Могла часами о ней говорить, покупала ей разные одежки; бывая в Тарасовке, я наблюдал, как увлеченно она с ней играет, не спускает с рук. Образцовое материнство и детство. Этой любовью она пыталась заразить и меня — то и дело давала ее подержать и обижалась, если я отказывался (мягко отказывался, конечно) или хотя бы не разделял восторга.

И довольно долгое время я верил в то, что Полина не может без своей “девоцьки”.

Другие книги автора Роман Валерьевич Сенчин

Новая книга от фаворита крупнейших отечественных литературных премий 2009–2010 годов Романа Сенчина. Жесткий реалист по манере письма, Сенчин – неисправимый романтик в душе. Его герои оказываются порой в безвыходных ситуациях – как отважный скалолаз из повести «Абсолютное соло», погибающий в снегах Гималаев с надеждой быть услышанным хотя бы одной живой душой. И даже если спасения нет, личный подвиг неотменим: буря и натиск, известные еще со времен Шиллера и Байрона, живут в сердцах сенчинских героев. Испытания закаляют их, иногда лишая жизни, но ни разу они не изменяют себе. Подражать им – безумно, любить их – обрекать себя на страдание. Но не восхищаться ими невозможно.

«Елтышевы» – семейный эпос Романа Сенчина.

Страшный и абсолютно реальный мир, в который попадает семья Елтышевых, – это мир современной российской деревни. Нет, не той деревни, куда принято ездить на уик-энд из больших мегаполисов – пожарить шашлыки и попеть под караоке. А самой настоящей деревни, древней, как сама Россия: без дорог, без лекарств, без удобств и средств к существованию. Деревни, где лишний рот страшнее болезни и за вязанку дров зимой можно поплатиться жизнью.

Люди очень быстро теряют человеческий облик, когда сталкиваются с необходимостью выживать. И осуждать их за это может только тот, кто сам прошел путь возвращения: от успеха и денег – к нищете и страху, от сытости – к голоду и холоду…

Сенчин жесток и не жалеет никого – но в этой жестокости кроется очищение. После «Елтышевых» не так-то просто будет сказать привычное «люблю». Это слово для вас изменится на вкус…

Роман Сенчин – прозаик, автор романов «Елтышевы», «Зона затопления», сборников короткой прозы и публицистики. Лауреат премий «Большая книга», «Ясная Поляна», финалист «Русского Букера» и «Национального бестселлера». Главный герой нового романа «Дождь в Париже» Андрей Топкин, оказавшись в Париже, городе, который, как ему кажется, может вырвать его из полосы неудач и личных потрясений, почти не выходит из отеля и предается рефлексии, прокручивая в памяти свою жизнь. Юность в девяностые, первая любовь и вообще – всё впервые – в столице Тувы, Кызыле. Его родители и друзья уже покинули город, но здесь его дом, он не хочет уезжать – сначала по инерции, а потом от странного ощущения: он должен жить здесь… А в Париже идет дождь.

Роман Сенчин – прозаик, автор романов «Елтышевы», «Зона затопления», «Информация», многих сборников короткой прозы. Лауреат премий «Большая книга», «Ясная Поляна», финалист премий «Русский Букер», «Национальный бестселлер». Слом, сбой в «системе жизни» случается в каждой истории, вошедшей в новую книгу Романа Сенчина. Остросоциальный роман «Елтышевы» о распаде семьи признан одним из самых важных высказываний в прозе последнего десятилетия. В повестях и рассказах цикла «Срыв» жизнь героев делится на до и после, реальность предлагает пройти испытания, которые обнажат темные стороны человеческой души и заставят взглянуть по-другому на мир и на себя. Но даже в кажущейся стихии беспросветности можно отыскать свет. Главное – оставаться способным его воспринимать. Сенчин тестирует читателя на эту способность.

Новый роман Романа Сенчина «Информация» – по-чеховски лаконичный и безжалостный текст, ироничный приговор реализма современному среднему классу. Герой «Информации» – молодой человек с активной жизненной позицией, он работает в сфере рекламы, может позволить себе хороший автомобиль и взять кредит под покупку квартиры. Но однажды его такая сладкая жизнь дает трещину: узнав об измене жены, герой едва не погибает, но выжив, начинает иначе смотреть на окружающий мир. Сходится со старым другом – поэтом-маргиналом, влюбляется в молодую революционерку и… катится, катится под откос на полной скорости.

Жизнь внутри катастрофы – привычное состояние героев Сенчина. В новом романе катастрофа выглядит приключением, читая про которое – невозможно оторваться!

В героях «Информации» читатель узнает известную литературную богему современной Москвы и не раз улыбнется, угадывая прототипов.

В книгу вошли две повести Романа Сенчина — «Минус» и «Вперед и вверх на севших батарейках». Их герой — полный тезка автора — и автопортрет, и самопародия: как настоящий реалист, он пишет о том, что хорошо знает.

Действие «Минуса» происходит в небольшом сибирском городке, Роман работает монтировщиком в театре. Таскает тяжелые декорации, спит с актрисами, пьёт от тоски по вечерам… а ночью мечтает о далекой столице. Герой повести «Вперед и вверх на севших батарейках» уже живет в Москве, учится в Литинституте, успел жениться и развестись, и близок к цели — стать известным писателем. Но для этого надо, преодолев отчаяние и безденежье, работать, писать — и тянуться вверх, вперед и вверх…

«По пути в Лету» – продолжение своего рода хроники литературной и общественно-политической жизни России, которую Роман Сенчин ведёт с начала 00-х. Узлами этой хроники стали сборники «Рассыпанная мозаика» (события 2000–2007 годов), «Не стать насекомым» (2008 – март 2011) и «Тёплый год ледникового периода» (декабрь 2011 – декабрь 2012). В сборник «По пути в Лету» включены статьи и очерки 2013–2015 годов, а также не вошедшие в предыдущие книги избранные работы 2011 года. Среди героев и антигероев сборника как наши современники – Валентин Распутин, Евгений Евтушенко, Василий Шукшин, Борис Екимов, Захар Прилепин, Юрий Поляков, Эдуард Лимонов, Алексей Балабанов, Борис Немцов, Алексей Навальный, Владислав Сурков, так и значительные фигуры прошлого – Лев Толстой, Иоанн Кронштадтский, Александр Тиняков, Константин Победоносцев.

«Нубук» — третья книга молодого, но уже достаточно известного прозаика Романа Сенчина. На сей раз его герои пытаются войти в хаотичный и опасный мир русского бизнеса конца XX века. Циркуляция товара от посредника к посреднику, финансовые хитросплетения, ссоры из-за долгов, а вечером отдых — бильярд, экстази, клубы, текила. Не углубляясь в психологические лабиринты, стилистические изыски, автор рассказывает истории о взлетах и падениях несостоявшихся «новых русских» — Вэла, Макса, Романа. Один, сделав неверный тактический ход в своем бизнесе, разоряется, другой попадает в питерскую тюрьму «Кресты», третий прячется от проблем в глухой сибирской деревне.

Популярные книги в жанре Современная проза

Ночь шуршала дождём, будто мерно листала книжные страницы, звенькала незакреплённым оконным стеклом, шелестела осинником. В другое время под эту монотонность спалось бы сладко и безмятежно, но сегодня Ершову хоть глаза коли – пропал сон, отлетел напрочь. Будешь завтра целый день разбитой головой маяться, носом клевать. А всему причина – письмо Любахино. Угораздило сестрицу разбередить старое, отболевшее, словно в затухающем костре прутиком пошевелить…

Виктор Смольников

Котов

Повесть

 

 

 

 

1

 

Над заснеженным мегаполисом стоял трескучий декабрьский мороз. Дым из выхлопных труб автомобилей и выдыхаемый людьми воздух быстро превращались в пар, который скрадывал истинные размеры предметов и расстояние между ними. Стекла машин и магазинные витрины были причудливо украшены ледяными узорами. Под ногами торопящихся в домашнее тепло прохожих хрустел грязный городской снег, который по старой российской привычке никто даже не думал убирать. В безветренном зимнем воздухе поблескивали падающие с неба снежинки, отражая разноцветные лучи.

Песнь об Уличной Дряни

Константин Макар

1.

Уличная Дрянь в основном жила на улицах и

тротуарах города. Поэтому она и получила прозвище

Уличная, хотя сама по себе была просто дрянью. Наш

Мир вообще склонен давать имена и прозвища, так что

неплохо его и самого давным-давно как-нибудь окрестить, чтобы ему неповадно было.

Однако Дрянь любила бывать не только в грязных

подворотнях и собирать на себя всякую гадость, водившуюся

«У мента была собака»… Taк называется повесть Афанасия Мамедова, удостоившаяся известной премии им. Ивана Петровича Белкина 2011 года. Она  о бакинских событиях 1990 года

Упоминания о погромах эпизодичны, но вся история строится именно на них. Как было отмечено в российских газетах, это произведение о чувстве исторической вины, уходящей эпохе и протекающем сквозь пальцы времени. В те самые дни, когда азербайджанцы убивали в городе армян, майор милиции Ахмедов по прозвищу Гюль-Бала, главный герой повести, тихо свалил из Баку на дачу. Вернувшись в город, майор, впрочем, все равно переехал с женой в оставленную армянской семьей квартиру. И, казалось бы, зажить спокойно, но по ночам под его окнами появлялась «армянская Баскервили», тоскущая по своему бывшему хозяину Каро. Гюль-Бала сначала решил застрелить собаку, а потом… привел ее в свой дом. В ее дом…

Рассказ опубликован в журнале «Уральский следопыт» № 9, сентябрь 2002 г.

Знаменитый англичанин А. А. Милн (1882–1956), создатель Винни-Пуха, известный «всем, всем, всем» детям, предстает на этот раз как автор замечательных рассказов, которые наверняка заинтересуют взрослых читателей. Мастерски построенные сюжеты, необычные персонажи, весьма неожиданные повороты событий, непредсказуемые финалы и, разумеется, присущая этому автору ирония, — таковы характерные особенности собранных в этой книге историй.

Владимир Саласюк

ОТ ИЮНЯ ДО ИЮНЯ

ПОВЕСТЬ

1

За короткую июньскую ночь еще ничто в мире, казалось, не успело отдохнуть от гнетущей, удушающей жары дня предыдущего: песок на проселочной дороге, вода в тихом крошечном пруду с кувшинками под тремя вербами у хутора с со­ломенной крышей, глечики, надетые вверх донышками на торчащие из плетней шесты, сама соломенная крыша - все еще сохраняло тепло, жар прошедшего дня, а на востоке уже обозначился светлым цветом день новый. И во дворе хутора на­чалась ритмично-четкая деятельность немецкого воинского подразделения, ноче­вавшего здесь. Взвод мотоциклетной разведки был на ногах, и солдаты, негромко переговариваясь на своем металлическом, гыркающем языке, кружились в утрен­ней суете - туалет, колодец, умывальник, кухня. Умываясь, солдаты фыркали, по­смеивались, поливая друг друга холодной колодезной водой, крякали. У туалета громко пукали, и кто-то из солдат отпустил шуточку: «Наш Фриц прочищает свою артиллерию, чтоб русских обстреливать». И громкий смех взрывной волной взле­тел над белорусским хуторком. Улыбнулся даже строгий офицер, молодой лейте­нант, брившийся за вкопанным во дворе у летней плиты столом. На летней печи в трех сковородах уже шкворчала яичница на сале. Испуганно вжав голову в плечи, хозяйка хутора доила в хлеву корову, а рядом толкалось несколько солдат, брякая котелками: « Матка, гут млеко, гут кух». Они дурашливо подталкивали друг дру­га, приставляя к голове пальцы в виде рожек, бодая друг друга - «му-у-у», весело и беззаботно посмеиваясь. Под светом просыпающегося дня среди солдат взвода царила атмосфера бодрости, беззлобности и свойственных молодости беспричин­ного веселья и смешливости.

Запоздалая оттепель — повесть

Что делать человеку, которого изгнали из семьи и перед которым захлопнули дверь дома, с любовью построенного его собственными руками?

Дорога одна — опуститься, стать всеми презираемым изгоем, бомжем.

Но он выстоял, не потерял человеческого достоинства.

Да, он перестал доверять своим детям, остался без крова, но нашел в себе силы создать новую семью, не разучился радоваться жизни, помогать слабым и обездоленным.

После заморозков обязательно приходит оттепель — надо только не терять надежды.…

Кэрны — повесть

О дружбе полукровки собаки-волке Кэрны и человека (отсутствуют 2 страницы)

Оставить отзыв
Еще несколько интересных книг

Любовь в реале

Полюбить — легко, любить — сложно.           

Народная мудрость

 

Захар Прилепин. Черная обезьяна. — М.: АСТ, Астрель, 2011;

Анна Козлова. Все, что вы хотели, но боялись поджечь. — СПб.: Амфора, 2011.

 

Картин счастливой любви можно вспомнить вот так, без помощи справочного материала, совсем немного… Приходит в голову, как ни странно, чета Маниловых из “Мертвых душ”, которую в школе нас приучали воспринимать чуть ли не с презрением. Живут этакие голубки, пустые мечтатели, витают в облаках… А задуматься, как непросто им было сохранять это витание в дальнем имении, в замкнутом пространстве, общаясь с ограниченным числом лиц, причем не их круга. Манилов иногда выезжает в город, а жена и сыновья — в заточении. (Жуткие будни таких дальних (да и не очень дальних) помещиков мы увидим у Чехова.) И любовь, пусть и пошловатая, смешная (а какая продолжительная

Один в общем-то неглупый и вполне образованный государственный деятель в начале девяностых рассуждал о религии так: “Вот у нас есть мусульманская церковь. Есть православная концессия. Ну и другие всякие”... Другой однажды с умным видом говорил о “небесном представительстве Богородицы”. А больше всего меня изумил телерепортаж об освящении игуменом Иннокентием (Павловым) в 90-е годы студенческого общежития: “Здание окропил святой водой митрополит Московский освятитель Иннокентий”. Хорошо хоть нимб не пририсовали...

АМЭ ФУРИ

С благодарностью Ольге Кошелевой и Маеда Сихо

 

Захлопнула дверь, прижалась плечом.

– Фух!

Впервые в жизни проспала на урок.

Весь вечер ее осаждали воспоминания, тоска держала мертвой хваткой. Про нового ученика совсем забыла, не завела будильник. А утром открыла глаза: мать моя! меня ж японец ждет!

Мальчик стоял посреди класса. Подбородок кверху. Правую руку прижал к бедру, левая на грифе чуть выше деки. Стойкий оловянный солдатик. С виолончелью вместо ружья.

ПРАЗДНИК

 

Первая после развода встреча с дочкой случилась неожиданно. Капустин совершенно не успел подготовиться. В пятницу, перед обедом, позвонила Лера:

– Папа, мама хочет, чтобы я дома… то есть, у тебя пожила.

Снова это бетонное равнодушие. У Капустина сердце съежилось. Чуть не ляпнул: “Сама-то не рада с отцом повидаться?” Вовремя спохватился. Лучше уж равнодушие, чем прямая грубость. Резануть Лера умеет. Раз – и готово. Хочешь, кричи, хочешь – аккуратно помалкивай. Возраст такой: жизнь исследуется всеми возможными методами, включая хирургический. На ком и упражняться, как не на предках.