В будущем году я буду лучше

В будущем году я буду лучше

А.Саломатов

В будущем году я буду лучше

Фантастическая повесть

Эпиграф: "Легко догадаться, о чем думает простой человек - о простых вещах." (Д.Джансугурова)

ВСТУПЛЕНИЕ

Еще великий вольнодумец Вольтер писал, что всякому значительному или интересному событию всегда предшествует великое множество пустых и мелких вещей. Например, для того, чтобы жениться, нужно вначале вырасти, чтобы вырасти, как минимум - появиться на свет, и только для того, чтобы родиться, самому ничего делать не надо.

Другие книги автора Андрей Васильевич Саломатов

Мальчик Филипп неожиданно для себя попадает в удивительный сказочный мир. Чтобы вернуться в реальность, ему нужно пройти через всю сказочную страну и найти Черный камень. А сделать это очень непросто, потому что на пути встречаются не только леший с кикиморой, русалка с лесовиком, но и разные тролли, нетопыри и целые стаи анчуток. Погони, засады, ловушки и другие трудности пришлось преодолеть Филиппу, чтобы найти заветный камень и вернуться домой.

Сборник фантастических рассказов А. В. Саломатова

Действие книги происходит в недалеком будущем, когда межпланетные полеты стали обычным делом для землян. Космический корабль, на котором летели Алеша и его друзья, делает вынужденную посадку на одной из планет созвездия Орион. Когда экипаж корабля попадает в сложную ситуацию, друзья отправляются ему на помощь. В этой полной опасных приключений экспедиции нашим героям пришлось познать коварство жителей Зеленой планеты, столкнуться с невиданными животными и необычными природными явлениями.

А.Саломатов

УРОК ИСТОРИИ

Фантастический рассказ

Урок истории в шестом "б" был последним. Инна Ивановна отвела ребят в зал, откуда они должны были всем классом переместиться на девяносто миллионов лет назад в мезозойскую эру, во времена, когда динозавры разгуливали по планете, как обыкновенные животные.

В зале перемещения учеников проинструктировали и посадили под защитный прозрачный колпак, под который из прошлого не могла проникнуть даже мошка. Но мальчишки давно знали, как можно выбраться из-под колпака. Что бы не попасть под силовое поле, надо было всего лишь накрыться портфелем как зонтиком и выскочить наружу. Именно это и собирался проделать один из учеников - Петька Сенцов.

Эта невероятная история произошла летом 2017 года на планете со странным названием Тимиук. Герои повести: мальчик Алеша, его друг грузовой робот Цицерон и необыкновенное существо с планеты Федул, которое умеет принимать любой облик, - мимикр по имени Фуго

Андрей САЛОМАТОВ

Необыкновенный Гоша

Гоша - это наш домашний робот. Вообще-то его зовут РБ-034, то есть робот бытовой, модель 034, но сколько я помню, мы всегда звали его Гошей. Папа говорит, что Гоша бракованный, и все время грозится заменить его на более современную модель, но не делает этого, потому что Гоша - подарок. Гошу подарил папе его друг - специалист по торговым контактам с внеземными цивилизациями. Может, благодаря Гоше папа часто вспоминает своего друга, и не всегда добрым словом. А я очень люблю Гошу, хотя у него куча всяких недостатков. Но у кого их нет? Кстати, Гошины недостатки все какието человеческие. Он, например, привык ковырять своим металлическим пальцем в обонятельном отверстии. А слуховые решетки у него вечно забиты пылью и паутиной. Это от того, что Гоша любит лазать по чердакам и подвалам. Из-за пыли и паутины Гоша плохо слышит и все время переспрашивает: "Чего-чего?" Он так привык переспрашивать, что даже когда слышит, все равно повторяет: "Чего-чего?" А еще Гоша любит скрипеть несмазанными частями. Часто он специально расхаживает по квартире и скрипит. Мама в таких случаях говорит ему: - Гоша, немедленно возьми масленку и смажь шарниры. А Гоша ей на это отвечает: - Да я только неделю назад смазывал. Сколько можно-то? Если папа оказывается в это время дома, то Гоше приходится несладко. Папа вообще относится к нему, как к холодильнику или утюгу. Он совершенно спокойно может при Гоше сказать маме: - Запри ты эту чертову куклу в шкаф. Что он здесь болтаетсй? Гоша обижается на папу, но делает вид, что разговор идет не о нем. Он останавливается посреди комнаты, спрашивая: - О чем это вы, Павел Петрович? А папа ему отвечает: - Если ты сейчас же не перестанешь скрипеть, я переделаю тебя в электромясорубку. Испугавшись этой угрозы, Гоша сразу перестает скрипеть. Он тихонько называет папу "рабовладельцем", уходит ко мне в комнату и садится там в угол. После этого он долго отказывается со мной играть. Сидит в углу, подперев голову манипулятором, и бормочет: - Вот уйду от вас, посмотрим, как вы запоете. Небось сами за продуктами ходить не хотите. И машину небось сами не помоете. Все Гоша... В таких случаях я всегда стараюсь его успокоить. Придумываю какое-нибудь оправдание для папы. Говорю: - Гошенька, папа сегодня не в духе. У него на работе что-то там не так. То ли ракетный двигатель отказал, то ли пилот пошел в зоопарк погулять и не вернулся. А Гоша отворачивается и говорит: - Да ну ладно врать-то! Что ж у него, каждый день пилоты в зоопарке пропадают? Иногда Гоша пропадает на целый день, а то и на два дня. Когда он возвращается, то рассказывает такие небылицы, что даже папа не может удержаться от смеха. Гоша всегда был неплохим рассказчиком. Еще когда я был совсем маленьким, по вечерам он рассказывал мне сказки. Сказок Гоша знает очень много, но всегда путает их. Начнет рассказывать "Приключения Буратино". а заканчивает победой Чипполино над сеньором Помидором и Карабасом Барабасом. А один раз у него Кащей Бессмертный в красной шапочке по всему лесу за волком гонялся. И только совсем недавно я узнал, что Илья Муромец никогда не был в Америке и не воевал с ветряными мельницами. Во всяком случае, в былинах об этом ничего не сказано. А как-то, в очередной раз обидевшись на папу. Гоша пропал на целых три дня. Где мы только не искали его. А обнаружился он в подвале нашего дома. Гоша сидел и рассказывал соседским роботам о том, как он один спас целую планету от ядерной войны. Я не слышал с самого начала - как Гоша добрался до этой планеты. Наверное, он тайно проник на космический корабль. А дальше Гоша рассказал примерно следующее: - Ну. что делать? Пришлось украсть дочку президента. А дочка то заглядение. Фотоэлементы синие-синие. Манипуляторы тонкие и мягкие, как дивилоновые шланги. В общем, красавица из красавиц. Ну вот, прихожу я к президенту, то есть к ее отцу, и говорю: "Бомбу на бочку или увезу твою дочку, куда Диоген телят не гонял! А он мне: "Я,- говорит,- тебя, самоварная труба, прикажу сейчас на шурупы разобрать".- "Не можешь,говорю,- у меня бластер-шмастер есть. Порежу твой дворец на ломтики, как огурец". А он мне: "Если ты,- говорит.- кипятильник чумазый, мою дочку загубишь, я и без бластера из тебя колючей проволоки понаделаю". А я говорю: "Ты, президент, не бойся. Цела твоя дочь. Всю до последнего винтика верну, только бомбу отдай мне, и поеду я к себе на Землю. А то скоро хозяева с работы вернутся, а у меня еще картошка не чищена". - Ну и что, отдал? - спросил один из соседских роботов. - А куда он денется.- ответил Гоша,- отдал как миленький. По дороге на Землю я эту бомбу к метеориту привязал. Он как раз в другую галактику летел. Там еще и жизни-то никакой нет. Не страшно. Когда Гоша закончил рассказ, я вышел из укрытия и сказал: - Гоша, мы тебя уже третий день ищем. Пойдем домой. Гоша победно посмотрел на своих приятелей-роботов и ответил: - Ясное дело. Гоша всем нужен. Гоша туда, Гоша сюда. Ну ладно, пойдем, коли нашел меня. Папа с мамой после этого Гошиного побега долго не трогали его: не делали замечаний и даже работы давали поменьше. А Гоша важно расхаживал по квартире, вовсю скрипел и ворчал: - Нет, чтобы новые шарниры мне поставить. Еще ругаются, скрипит, мол... Мама иногда начинала оправдываться: - Гошенька, мы же только в прошлом году меняли тебе шарниры. Гы же не домкратом работаешь. Возьми, смажь... - Смажь, смажь,- ворчал Гоша,- неделю назад смазывал. А потом как-то все позабыли о Гошином побеге, и снова папа с мамой начали делать Гоше замечания. И снова папа начал называть Гошу разными обидными словами. И в один совсем не прекрасный момент Гоша исчез, и на этот раз надолго. Сколько мы ни искали его по чердакам и подвалам, по свалкам и металлоприемникам, найти не смогли. Думали уже, что металлоломщики давно переплавили Гошу, да понаделали из него ложек или проволоки. Я опросил всех роботов в нашем районе, дал объявление в газете, но о Гоше не было никаких вестей. Правда, нам несколько раз звонили, предлагали других роботов. Один раз даже предложили универсального игроробота с автономным питанием, но мне было не до него. Я страшно скучал по Гоше и, что самое интересное, папа тоже скучал по Гоше, и мама тоже скучала. Один раз папа даже признался в этом. Он сказал: - Возьмешь нового робота, а он окажется чуркой бессловесной. Все-таки хорошим мужиком был Гоша. - Да,- охотно поддержала мама.- Ну, скрипел иногда. Так это ж мелочь. Ты вон,- сказала она папе,- как начнешь петь, так у меня зубы после этого целый день ноют. Лучше уж пусть Гоша скрипит. У него это музыкальнее получается. Прошел месяц. Мы уже совсем потеряли надежду когда-нибудь отыскать нашего Гошу. Папа заказал нового робота - самую последнюю модель, и мы даже ездили на него посмотреть, но как-то в воскресенье, когда мы сидели за завтраком, в квартиру вошел тот самый папин друг, Михаил Иванович, а вслед за ним наш Гоша. Михаил Иванович поздоровался, пожелал нам приятного аппетита и спросил: - Ваш? - Наш, наш! - закричал я и бросился к Гоше. - Конечно наш,- встав из-за стола, сказала мама, а папа нахмурился и ответил: - Ну а чей же еще? А Гоша в этот момент стоял и крутил кнопку у себя на груди. Мне показалось, что он волнуется и не меньше нашего рад своему возвращению. - Что же вы его одного отпускаете? - спросил Михаил Иванович. А когда мы налюбовались Гошей и снова сели за стол, папин Друг рассказал Гошину историю: - Ну, как он на корабль пробрался, это он вам сам расскажет. Где прятался - я тоже не знаю. А вот дальше ваш Гоша вел себя совсем безобразно. Есть в созвездии Девы маленькая планетка. Не планета, а рай, цветущий сад. Так вот, поручили нам договориться с правительством этой планеты о поставках на Землю семян овощей и фруктов. Этот ваш Гоша, видимо, слышал наши разговоры во время полета и решил нам помочь. Сидим мы во дворе, беседуем. Уже обо всем договорились, как вдруг врывается этот тип, размахивает над головой бластером и орет: "Кто здесь царь-король-падишах? Семена на бочку!" Хорошо, что у него переговорного устройства не было. Аборигены ничего не поняли. А так не избежать бы нам межпланетного скандала. Я тут же подбежал к нему и выключил. Так он и лежал в корабле до самой Земли. После этого своего возвращения Гоша совсем возгордился. Теперь у нас в квартире, в моей комнате, собираются иногда чуть ли не с десяток роботов, и Гоша рассказывает, как он заставил инопланетного падишаха подписать договор о поставке семян экзотического фрукта "тубуса". - Тубус,- говорит Гоша,- это нечто такое, что даже у меня при виде его текли слюнки. Кожица титановая, а внутри чистейшее машинное масло марки ММТ-01215. Манипуляторы оближешь. Роботы обожают слушать нашего Гошу, только вот папа опять начинает привыкать к тому, что Гоша дома. Что-то будет, когда он совсем привыкнет?

Мимикры Фуго и Даринда — разумные существа с планеты Тимиук — получили возможность отдохнуть в Подмосковье со своим другом Алешей. Необычайные способности братьев по разуму чуть не свели с ума всех жителей деревни Игнатьево.

Андрей Соломатов

"Г"

1.

Хозяин квартиры проснулся от холода перед самым рассветом, болезненно поежился и сел. Форточка медленно, с отвратительным скрипом отворилась, и холодный воздух уныло запел в щелях входной двери. Несмотря на ранний час, с улицы доносилось многоголосое бормотанье, сигналили автомобили и изредка можно было разобрать отдельные выкрики: "Вова!", "...куда лезешь...", "...граждане...". Затем в подъезде что-то грохнуло, послышался звон разбитого стекла, и форточка в комнате с силой захлопнулась, отделив больного хозяина квартиры от непонятного уличного бедлама.

Популярные книги в жанре Научная фантастика

Игорь Росоховатский

Знак на скале

Короткий щелчок, блеск лезвия. И опять Семену Карпову повезло - камень в этом месте был не закреплен, а просто положен на углубление в скале и присыпан песком. Осторожно орудуя ножом, молодой археолог расчистил песок, а затем сдвинул камень. В открывшемся тайнике, заросшем по краям серо-зеленым мхом, лежала тонкая полированная плитка из гранита, а на ней высечен лабиринт переплетенных линий. Семен провел по ней пальцами, и линии, казалось, ожили, как натянутые струны. Одна линия была залита синей краской. Там, где она кончалась, виднелся значок - прямоугольник и в нем стрелка.

Игорь РОСОХОВАТСКИЙ

ЗВЕЗДЫ НА КАРТЕ

Он снова видел: темно- зеленая мгла... Дно моря... Обросшая, ракушками скала - остатки погибшего корабля. Около нее, медленно переставляя ноги, бродят квадратные фигуры его товарищей водолазов.

Скрещиваются лучи прожекторов. Яркое пятно останавливается на одном из водолазов. Он держит в руке поводок, а на нем - маленькая обезьянка. Она строит забавные рожи. Это кажется невероятным. И все же, вопреки законам природы, обезьянка живет. В глубине, где давление воды достигает сотни тонн, где даже в глубоководном скафандре не разрешается быть больше двадцати минут, гримасничает обезьянка...

X. А. де Россо

ПАЛАЧ

Перевод М. Ларюнина

Сегодня был только один. Обычно случалось по нескольку, а однажды, когда казни только начинались, было двадцать три. Когда он упомянул это число в разговоре с Томазино, то вождь рассмеялся и сказал, что оно самое подходящее с тех пор, как Движение было названо именем 23 апреля, днем начала революции. Но теперь количество заключенных сократилось. Как-то раз около недели назад привели семерых - самое большее за две недели. Сегодня же был лишь один.

ВЯЧЕСЛАВ РЫБАКОВ

ВОЗВРАЩЕНИЯ

Все мы выросли из Быковского спецкостюма...

Посидеть за столом с нормальными хорошими

людьми, не слышать ни о долларах, ни об акциях,

ни о том, что все люди скоты... Ой, когда же я

отсюда выберусь!..

А. и Б. Стругацкие. "Стажеры"

Подкатил громадный красно-белый автобус. Отъезжающих пригласили садиться.

- Что ж, ступайте,- сказал Жилин.

Высоченный седой старик, утопив костистый подбородок в воротнике необъятной меховой куртки, исподлобья смотрел, как пассажиры один за другим неторопливо поднимаются в салон. Кто-то легко, от души смеялся, кто-то размашисто жестикулировал, до последней секунды не в состоянии вырваться из спора; кто-то, азартно изогнувшись, наяривал на банджо. Пассажиров было человек сто.

А.Саломатов

МЫС ДОХЛОЙ СОБАКИ

рассказ

Над домами, за грязными октябрьскими тучами проревел реактивный самолет, и по оконным стеклам близлежащих домов пробежала дрожь. В некоторых квартирах со стен и потолков осыпалась штукатурка, с крыши свалился рулон рубероида и чуть не убил пробегавшую мимо кошку, восемь скаутов у памятника великому кормчему механически подняли руки в салюте и, проводив железную птицу мира, так же опустили их. С востока на город катило утро, тысячи репродукторов на фонарных столбах приветствовали сонных граждан "Маршем погибших партизан", а те, людоедски зевали и стройными колоннами, трусцой разбегались по своим работам.

Григорий Борисович Салтуп

Летатель - 79

(Historiy Morbi)

рассказ

"Чем в каторжном лагере хорошо - свободы здесь от пуза".

А. Солженицын,

"Один день Ивана Денисовича".

1.

Чистая светлая комната. Небольшая.

Окно прямо напротив двери. На подоконнике тесно, как в очереди за авиабилетами, стоят разнокалиберные горшочки. И в каждом - кактус. Кактусы все разные и все колючие. Между рамами - решетка. Но не массивная тюремная решетка с прутьями на перехлест, в квадратики, а почти художественная: внизу полукруг, похожий на солнце над морским горизонтом, и от него исходят зеленые лучи железных прутиков. Закат в Пицунде, да и только...

Михаил САЛТЫКОВ

ЗАЗЕМЛЕНИЕ

В этот чудесный весенний день Оле-инг особенно сильно воспринимал боль невосполнимой утраты. Медленно-медленно она поднималась откуда-то из глубины души и искажала его чистое и ясное, как кристалл, сознание. "Тогда тоже была весна", - мучительно думал Оле. Да, казалось бы, столько лет живет он здесь, на этой планете, мог бы предвидеть... Но он не предвидел. Он даже не представлял себе, что такое возможно. Пока это не произошло, не обрушилось на него, внезапно вывернув наизнанку его сознание. С тех пор он пытался забыть... Но забыть было ему не дано. Он помнил... Нэя-инга! Его возлюбленная, вечно юная Нэя! Той весной она была особенно хороша. Все энеинги восхищались ею, она покорила сердца даже самых угрюмых и суровых, даже сердце старого Куба она покорила своей красотой. Что же говорить про него, он был еще не стар, он любил жизнь, был мощен и строен... Нэя-инга... Нэя... Ее родовое гнездо находилось рядом с ним, поэтому даже зимой, погруженный в состояние полусна-полусмерти, ощущал он ее присутствие... И ее так жестоко убили той доверчивой и теплой весной! С тех пор его мучил неразрешимый вопрос, ставший наваждением. На него было всего два ответа: "да" или "нет". Но ни один из них не был решением. "Мы слишком наивны! - вспоминал Оле-инг слова старого Куба. - От селиэнтов можно ждать всего что угодно. Их философия чудовищна. Этика кровожадных убийц". Тогда Оле-инг спорил с ним, доказывал, что любая жизнь имеет право на свои законы. Любая... А может, ничего и не случилось, может быть, его сознание помутилось в результате какой-нибудь скрытой болезни, неведомой энеингам, может, померещилась ему ее смерть, ее последние слова, этот оглушающий клубок боли?.. Может, не было и самой Нэиинги? Оле-инг с трудом заставил себя ни о чем не думать - расслабиться - забыть все хотя бы на время. "Со мной происходит что-то ужасное! - сказал он себе. - Нельзя все время к этому возвращаться". Он взглянул вверх, туда, где мерцало, переливалось множеством цветовых оттенков бархатное ночное небо (пока он говорил сам с собой, наступила ночь), и почувствовал, как ласковый ветерок пробежал по его телу, могучему телу энеинга, устремленному ввысь, и прошелестел в волосах. Но боль где-то глубоко внизу - мертвая, холодная боль - осталась. Точнее, это была даже не боль - какое-то леденящее все его существо онемение. Словно кто-то медленно и монотонно срезал его корни, поднимаясь все вышей выше. Кусок за куском, клетка за клеткой, сосуд за сосудом. "Очень скоро, - сказал себе Оле-инг, - я совсем перестану ощущать свои корни - тогда умрет моя память, тогда я перестану видеть и слышать, перестану чувствовать и осязать. Я превращусь в не понимающий ничего обрубок, в полумертвого идиота, не способного даже общаться со своими собратьями". "Когда это началось?" - спросил себя Оле-инг. И тут же ответил: сразу после того, как погибла Нэя. Ведь их гнезда находились рядом (сама Судьба), их корни касались друг друга. Они понимали друг друга почти без слов. Поэтому, когда это произошло, он почувствовал все то, что ощутила она... Но все произошло так внезапно. Тогда был жаркий весенний день. Только что прошел дождь, и все живое пробудилось, очнулось от забытья, в которое его погрузило беспощадное солнце. Сотни, тысячи энеингов разом заговорили друг с другом, когда живительная влага влилась в их кровь и побежала в жилах. - Лея, как поживаешь? Ты прекрасно выглядишь! - Да что ты, Вэлин, я чувствую себя ужасно. - Ну и весна в этом году, правда? - А как дела у старика Куба? Так они заговорили все хором, и ему было так приятно их слушать. А затем он взглянул на Нэю, и его сердце замерло от восторга. Она стояла рядом, совершенно преобразившись. Белый ореол окружал ее красивое тело, она вся светилась. Словно в "белых одеждах" селиэнтов, подумал Оле-инг. Но никакие одежды селиэнтов не могли с этим сравниться. Ничто не могло. И именно тогда появились те три селиэнта. Один из них нес длинный прямоугольный предмет, тускло поблескивающий на солнце. Когда он подошел ближе, Оле разглядел предмет. С одной стороны он был усеян рядом острых кривых зубцов. А по бокам находились два отверстия. Селиэнты приблизились к Нэе, и одно из существ что-то сказало двум другим. Те подняли блестящий предмет - и вдруг... Они вонзили его прямо в тело Нэи-инги. Она вскрикнула. И Олеинг вскрикнул одновременно с ней. Потому что и в него как будто вонзились эти безобразные зубья. Больше Нэя-инга не кричала. Она только шептала ему какие-то добрые слова, прощаясь с ним навсегда, а он чувствовал, как медленно перерезают селиэнты ее красивое тело. Словно перерезали пополам его самого. А затем она рухнула, не издав больше ни звука, и ее "белые одежды" лежали в грязи. Ее нимб угас. Два (из трех) селиэнта поволокли ее мертвое тело куда-то, а третье существо было довольно. Оно радовалось смерти Нэи. Радовалось! Вот тогда в душе Оле-инга впервые поселилось сомнение в правильности их философии милосердия. Когда это произошло, он некоторое время находился в каком-то шоке. Все энеинги вокруг замерли и молчали, не в силах осознать случившееся. Даже невозмутимый Куб был поражен. А затем, сказал себе Оле, появилась тупая ноющая боль внизу. И с каждым днем она поднимается по его телу все выше. Оле-ингу вдруг вспомнился один разговор со стариком Куби-ингом несколько сезонов назад. Незадолго до гибели Нэи. Он тогда доказывал старику, что селиэнты такие же существа, как и они. Что их уровень цивилизации ничуть не ниже. "Ну и что, - говорил он, - что они прибыли на Аэнэн позже нас. В конце концов, и мы на планете - пришельцы!" "Нет! - возражал ему старый Куб. - Все дело в том, КАК прибыли сюда мы и КАК - они. Это очень большая разница. Помнишь... Между сном и смертью - семенами, космической пылью - мы летели через всю Вселенную вместе со звездным ветром. Мы мигрировали в его великих потоках, стремясь найти планету, на которую принесли бы драгоценную Жизнь. Сколько нас погибло, не выдержав излучения звезд, сколько затерялось в холодных просторах космоса, сколько сгорело, упав на поверхность раскаленных светил... Но Провидение сохранило нас и привело в этот благословенный мир. Много-много сезонов назад. Тогда здесь были только голые скалы, мертвая горячая земля. Но здесь была вода, на которой держится Жизнь. И мы стали первыми Жителями этой планеты. Все, все народы, все народности энеингов. Да, так мы расселились по этой планете. Здесь была вода, необходимая для жизни. Но почти совсем не было кислорода. Мы создали кислород из углекислоты - и сделали атмосферу планеты пригодной для жизни. Потому что нашей философией всегда была философия созидания и любви... Но однажды в наш мир пришли селиэнты. Откуда? Этого точно никто не знает. Одни думали, что они, как и мы, - пришельцы из космоса. Другие считали, что они появились из какого-то Иного Пространства. Факт тот, что селиэнты были совершенно другими. Чужая, абсолютно чуждая нам жизнь. Жизнь, являющаяся самим отрицанием жизни. Вообще слово "селиэнт" означает буквально "лишенный корней". "Сели энт". "Без - корней". Их назвали так потому, что корней у них действительно не было. Не было основы основ жизненной организации энеингов - тончайшей системы энергетических каналов, связывающих любого энеинга с родовым гнездом. С генетической памятью всего рода, с единой душой, с одним организмом, где каждый энеинг ощущает счастье принадлежать роду. Ничего этого у селиэнтов не было и нет. Их род для них ничего не значит. У них случаются убийства друг друга! Более того - у них есть массовые убийства! Они восстают против своего рода - безумные существа. Некоторые из них стремятся уничтожить свой род - ты способен такое понять? В каждом из них живет желание убивать. В их душах существуют злоба, жестокость, ненависть... Они в отличие от нас пришли на эту планету как завоеватели. Чтобы уничтожить Жизнь, которую дарим мы!" "Не все же из них таковы! - возразил Куби-ингу Оле.- Я помню одного старика. Одного старого селиэнта. Я был тогда очень молод и не защищен от солнца и засухи. И вот однажды летом я просто умирал - сосуды мои ссохлись, лишенные живительной влаги. Солнце палило, палило... Дождя не было уже очень давно. Так вот, тот старик... Он принес мне воды и поливал мои корни, он спас меня тогда. А ведь ему было так тяжело нести эту воду. Он был очень слаб. В конце того лета старик умер. Мне было жаль его, я чувствовал, что он умирает, хотя он жил далеко от меня. Но я ничем не мог ему помочь слишком далеко это было. Так он и умер... да... Но одного селиэнта я все-таки спас. Он проходил мимо, когда ему стало плохо. Он зашатался, с трудом добрел до меня и сел на землю, прислонившись к моему телу. Он тяжело дышал. Я... я внезапно почувствовал, что именно у него не в порядке. И влил ему часть своей энергии. Он, конечно, не понял, что произошло - просто через некоторое время встал и пошел дальше как ни в чем не бывало. А ведь чуть я помедли..." "Нет, Оле, - снова возразил ему тогда старый Куб, - тебе все равно никогда их не понять. Тот, кого ты спас, возможно, завтра придет, чтобы уничтожить тебя. Просто так. Они даже не задумываются, когда делают это". "Что ж, может быть, ты в чем-то и прав, - ответил Оле, - но мы не можем причинять им вред, наша этика запрещает мстить, запрещает убивать ЛЮБОЕ живое существо. Какое бы оно ни было". Сейчас Оле-инг сомневался в этой, непреложной во все времена, истине. Убийца его возлюбленной жил где-то рядом. Оле чувствовал это. Убийца остался безнаказанным. А главное: это был не просто селиэнт, убивший Нэю, - нет, убийца-маньяк, всей своей сущностью ненавидевший Живое. Но он никогда не убивал сам. Он находил деградировавших тупых селиэнтов, которые выполняли для него любую работу за вознаграждение. И убийца получал удовольствие. "С каждым днем онемение поднимается все выше и выше, - сказал себе Оле-инг. - Боюсь, что моей последней мечте не суждено осуществиться. О Великий Ээй, молю Тебя, - вдруг в порыве отчаяния произнес Оле, - пошли мне убийцу Нэи-инги!" И сразу же ужаснулся своим словам. Он, который всегда презирал убийство, который всегда ценил только любовь, он сам стал одержим местью. "Оле! - сказал он себе со страхом. - Ты изменился, Оле!" Он вспомнил слова, которые говорила Нэя-инга за мгновение до своей гибели: "Прощайте, братья и сестры... Я ухожу туда, где нет страдания, там обитель Ээя... Прощай, Оле... любимый... Не осуждай их... Они не понимают нас... Ты должен простить..." Он пытался. Честно пытался выполнить свое обещание - забыть. Но что-то страшное, чуждое всему его существу энеинга, с каждым днем поднималось все выше и выше по его телу. "Это Ненависть! - сказал себе Оле-инг. - Они заразили меня своей ненавистью. И она медленно, но верно разрушает меня. Она начала с корней - правильно, ведь именно корни отличают нас от этих безжалостных существ. Именно корни дают нам ощущение единства и гармонии Жизни. Но зато, - Оле подумал об этом с каким-то мрачным отчаянием, - зато из их ненависти и нашей доброты, из их Смерти и нашей Жизни я создал себе новую философию, отличающуюся от прежней философии Милосердия. И назвал ее философией Справедливости..." Убийца остался безнаказанным. Он каждый день убивает его братьев и сестер, Оле-инг чувствовал это. "В чем же выход? - Оле вспомнил свой последний вопрос старику Кубу.- Что нам делать?" "Сопротивляться! Изменить свое мировоззрение, - ответил ему Куби-инг. Иначе нас всех уничтожат! Вспомни слова Откровения Арми-инга: ... И кто-то из нас принесет себя в Жертву во имя Праведного Возмездия. Это будет Знамение. Ибо грядет Тот День, День Гнева... Но, боюсь, когда он придет, наАэнэн не останется ни одного энеинга, Нас всех уничтожат, - снова повторил Куби-инг, - так как мы слишком добры. Мы стараемся не замечать надвигающегося Зла, хотя все знаем о нем. Знаем, что у них есть множество средств, чтобы расправиться с нами. Например - огонь. Целые народы энеингов погибли, стерты с лица Аэнэн, потому что селиэнты умеют получать огонь. Он мгновенно распространяется на огромные расстояния - и ничего невозможно сделать. Миллионы нас заживо сгорели в огне... А еще... Кроме огня... Ужасные металлические гиганты, построенные селиэнтами. Они пожирают кислород планеты, который мы создали с таким трудом. Взамен они извергают разъедающие наши тела ядовитые газы. Мы умираем медленно и в страшных мучениях. Мгновенная смерть для тех, кто живет рядом с этими чудовищами - облегчение. Но и это еще не все - они растирают наши мертвые тела в порошок, они делают из них пасту, из которой прессуют белые тонкие листы. А затем царапают по нашим мертвым телам железными иглами. Пишут свои черные заклинания..." "Белые... - почему-то подумал вдруг Оле-инг. - Белые-белые... Как "белые одежды" Нэи-инги, перед тем, как их втоптали в грязь". Мысли Оле-инга внезапно прервались. Он почувствовал: назревает гроза. Ночное небо изменилось, ветер резко усилился. Свистел и выл, набрасываясь на стоящие рядом тела энеингов, на каменные жилища селиэнтов, расположенные неподалеку. И Оле вдруг ясно понял, что не переживет этой пустяковой (раньше бы и не заметил) весенней бури. Он почти не ощущал своих корней - онемение зашло уже слишком далеко. Ветер еще усилился, все тело зашаталось под его ударами. "Убийца остался безнаказанным! - послышалось Оле-ингу сквозь стоны ветра. - Безнаказанным..." И вдруг он почувствовал. Да, ошибиться он не мог. Селиэнта, проходящего мимо, он не разглядел - зрение начинало сдавать, но он почувствовал. Это чувство обожгло его как прикосновение пламени. Убийца. Убийца Нэи-инги проходил мимо! И тогда, собрав последние остатки энергии корней, Оле-инг решился. Титаническим усилием воли переломил он в основании свое могучее тело и, точно определив направление, вырвал себя из родового гнезда...

Юрий Самусь

Чертовщина

Степан возвращался с рыбалки. Под ногами мягко шуршала листва, липла к мокрым кирзухам. Сквозь ветви деревьев пробивались лучи тусклого осеннего солнца, покрасневшего и слегка разбухшего.

Сзади остался омут, в котором иногда можно было зацепить приличную щуку, а то и сома в полпуда. Но сегодня клевала одна мелочь, да и то как-то вяло, с опаской. В тощем рюкзаке, что болтался у Степана за спиной, лежали с десяток уклеек да пара карасей граммов на триста. В надежде поймать хоть что-нибудь достойное его усилий, Степан просидел на берегу весь день, а потому и пошел теперь напрямую через лесок, чтобы срезать пару верст и успеть в деревню засветло...

Оставить отзыв
Еще несколько интересных книг

А.Саломатов

ВРЕМЯ БОЖЬЕГО ГНЕВА

Повесть

"Мертвецы всего мира химически идентичны."

(К.Г.Юнг)

1.

По образованию сорокалетний Алексей Зайцев был психологом и на волне интереса к этой ещё недавно редкой профессии не ощутил никакого дискомфорта при переходе из одной политической формации в другую. Напротив, его благосостояние резко улучшилось, он почувствовал доселе неведомый ему вкус бытовой свободы, которую могут дать только деньги, избавился от продовольственной неврастении и довольно быстро сделался сибаритом. Впрочем, в скромных российско-интеллигетских масштабах. О недавнем прошлом страны Алексей вспоминал лишь, когда по телевизору показывали старые фильмы, которые он смотрел с большим удовольствием, либо по новостям обнищавшие коммунистические митинги. На частые жалобы менее удачливых соседей Зайцев скоро научился многозначительно пожимать плечами и душевно отвечать: "да-да-да". С такими же, как он сам, любил порассуждать о паразитической психологии россиянина и как бы вскользь прихвастнуть не новой, но вполне презентабельной "Ауди". В общем, Алексей был человеком во всех отношениях благополучным, в последнее время все чаще задумывался, не завести ли ещё раз семью, но о детях уже не помышлял. Во-первых, у него уже имелось двое взрослых сыновей, а во-вторых, Зайцеву, наконец, хотелось пожить для себя.

Андрей Саломатов

Знакомые нашей елки

Часа за три до Нового года мы с Лианой включили лампочки на елке, полюбовались лесной гостьей и уселись перед телевизором. Это был первый Новый год, который мы решили отпраздновать вдвоем, но... в дверь позвонили, и мы удивленно посмотрели друг на друга.

За дверью оказался уже немолодой медведь. Он стеснительно топтался на месте и старался не смотреть в нашу сторону.

- Я по делу, - пробубнил медведь басом. - У меня здесь знакомая... елка. Вместе в лесу жили. Можно я её навещу?

М.Салоп

Труд ради жизни, жизнь ради победы

Герой Советского Союза Сергей Иванович Родионов живет в

Москве. Свой славный боевой путь, увенчанный многими

высокими боевыми наградами, он начал у города Сумы, а

закончил в сорок четвертом году под Львовом, где был тяжело

контужен. После войны Сергей Иванович был военным юристом,

преподавал в Военно-политической академии имени В.И. Ленина.

Ныне он - полковник в отставке, начальник районного

Салтуп Григорий Борисович.

ИБЛОПАМ В СТИЛЕ "РЕТРО"

Родился в 1952 г. в г. Петрозаводске. Окончив в 1972 г. художественно-графическое отделение Петрозаводского педагогического училища № 2, работал экскурсоводом в музее "Кижи", реставратором Карельского музея изобразительных искусств. После службы в армии поступил в Ленинградский институт им. Репина на факультет теории и истории искусств, который окончил в 1984 г.

В литературе дебютировал в 1970 г. - в республиканской газете "Комсомолец". В дальнейшем его повести и рассказы публиковались в журналах "Аврора", "Уральский следопыт", "Искорка", "Костер".