Узкий круг

Узкий круг

Святослав Юрьевич Рыбас

Узкий круг

1

Хохлову предстояло вести дело Агафонова, осужденного за злостное хулиганство.

Вечером в сумерках Хохлов возвращался из областного суда домой, возле подъезда увидел на скамейке грузную старуху. Она сидела прямо, расставив обутые в черные валенки ноги. Спросила: не Хохлов ли он? Судья сухо кивнул.

- Вы меня узнали? - обрадовалась старуха. И стала объяснять, что она мать покойного Антона Агафонова, который жил по соседству с Хохловым в этом доме, а сама она живет в Грушовке, где когда-то жили и родители Хохлова, старуха хорошо их помнила.

Другие книги автора Святослав Юрьевич Рыбас

Сталина называют диктатором, что совершенно точно отражает природу его тотальной власти, но не объясняет масштаба личности и закономерностей его появления в российской истории. В данной биографии создателя СССР писатель-историк Святослав Рыбас освещает эти проблемы, исходя из утверждаемого им принципа органической взаимосвязи разных периодов отечественного исторического процесса. Показаны повседневная практика государственного управления, борьба за лидерство в советской верхушке, природа побед и поражений СССР, влияние международного соперничества на внутреннюю политику, личная жизнь Сталина.

На фоне борьбы великих держав за мировые ресурсы и лидерство также даны историко-политические портреты Николая II, С. Ю. Витте, П. А. Столыпина, В. И. Ленина, Л. Д. Троцкого, Ф. Рузвельта, У. Черчилля, Мао Цзэдуна. И. Броз-Тито, А. Гитлера, а также участников соперничавших групп из окружения Сталина.

Данная история относится к периоду «позднего Сталина», когда перед его ближайшим окружением встал вопрос о преемнике вождя. Среди всех конфликтов того времени она выделяется тем, что в ней отразилась основная проблема государственного устройства страны, соперничество центральной власти и региональных, в том числе и национальных элит, в данном случае — русского руководства.

Святослав Рыбас впервые исследует проблему во всей ее сложности, учитывая практически все сопутствовавшие ей аспекты и сделавшие «ленинградское дело» трагедией, имеющей прямое отношение к острейшим проблемам современной России.

Его перу принадлежат политические биографии крупнейших фигур российского ХХ века — Столыпина, Сталина, генерала Кутепова, Громыко (вышедших в серии ЖЗЛ), а также романы о Первой мировой и Гражданской войнах. Он почетный академик Академии военных наук РФ, член Попечительского совета храма Христа Спасителя в Москве.

Повесть "Зеркало для героя" - о шахтерах, с трудом которых автор знаком не  понаслышке,  -  он работал на  донецких шахтах.  В  повести использован оригинальный прием - перемещение героев во времени.

Документально-исторический роман о Великом Реформаторе Петре Столыпине (1862–1911), яркой личности, человеке трагической судьбы, вознесенном на вершину исполнительной власти Российской империи, принадлежит перу известного писателя и общественного деятеля С. Ю. Рыбаса. В свободном и документально обоснованном повествовании автор соотносит проблемы начала прошлого века (терроризм, деградация правящей элиты, партийная разноголосица и др.) с современными, обнажая дух времени. И спустя сто лет для россиян важно знать не только о гражданском и моральном подвиге этого поразительного человека, но и о его провидческом взгляде на исторический путь России, на установление в стране крепкого державного и конституционного начала. Книга содержит избранные речи П. А. Столыпина, произнесенные им в Государственной Думе, циркуляры Департамента полиции, ценные архивные свидетельства.

Богатый и редкий иллюстративный материал позволяет зримо представить образ героя и атмосферу тех «страшных лет России».

Александр Павлович Кутепов принадлежал к тому героическому типу людей, которые выдвигались в трагические периоды отечественной истории. Один из лидеров Белого движения, он воевал в трех войнах (Русско-японской, Первой мировой и Гражданской). После поражения добровольцев пытался сохранить Русскую армию в Галлиполи и на Балканах, продолжая и в эмиграции борьбу с новым государством, образовавшимся после крушения империи. Похищение и гибель генерала Кутепова — один из самых загадочных эпизодов противостояния ОГПУ и Русского общевоинского союза (РОВС).

Известный писатель и историк Святослав Рыбас, следуя за своим героем сквозь войны и лихолетье, размышляет о судьбах России, о трагедии ее лучших сынов, попавших под железное колесо российской трансформации (от реформы П.А.Столыпина к модернизации И.В.Сталина)

Чтобы понять характер "внутренней войны", необходимо к описанию настроений элиты добавить статистику и географию столыпинской реформы, фактически разделившей страну на "общинников" и "хуторян".

"Общинники" исповедовали крестьянский коммунизм, а "хуторяне" - порождали мелкобуржуазную стихию. (Здесь уместно привести мнение Ю.В. Андропова, бывшего председателя КГБ СССР и затем Генерального секретаря ЦК КПСС, что в СССР было восемь с половиной миллионов противников советской власти. Безусловно, эта цифра имеет связь и со статистикой выборов в Учредительное собрание и земельной реформы: примерно столько человек поддержало список большевиков).

Василий Шульгин вошел в историю как фигура крайне противоречивая. И вместе с тем это был типичный представитель русской имперской элиты начала XX века. Будучи убежденным монархистом и националистом, он принял активное участие в попытках либерализации государственного управления, которые закончились заговором против царя и крушением империи. Шульгин принимал отречение от престола Николая II, входил в группу руководителей Февральской революции, участвовал в организации белогвардейского сопротивления Октябрьской революции, был членом правительств генералов Деникина и Врангеля, создал разветвленную разведывательную организацию, руководил редакциями газет, был ярким публицистом и писателем. Автор книг «Дни», «1920 год», «Три столицы», «Что нам в них не нравится. Об антисемитизме в России» и др. В декабре 1944 года был арестован в Югославии армейской контрразведкой Смерш, осужден на 25 лет заключения за антисоветскую деятельность. После амнистии в 1956 году занимался литературной деятельностью, стал героем знаменитого фильма «Перед судом истории», консультировал ученых, деятелей культуры, литераторов — Александра Солженицына, Николая Яковлева, Марка Касвинова, Дмитрия Жукова, Николая Лисового, Илью Глазунова, Сергея Колосова, Фридриха Эрмлера, Андрея Смирнова и др.

Святослав Рыбас рассматривает жизненный путь Шульгина на фоне кризисных явлений российского исторического процесса, что делает эту книгу завершающей в ряду его работ — «Столыпин», «Генерал Кутепов», «Сталин», «Громыко», опубликованных в серии «Жизнь замечательных людей».

знак информационной продукции 16+

Им нужны великие потрясения,

Нам нужна Великая Россия!

Популярные книги в жанре Современная проза

Борис, оказывается, одну из своих жизней провел во Франции. И вернулся он в нее аккурат в 1554 году, вернулся в жизнь, принадлежавшую (как на зло!) не развеселому мушкетеру и даже не захудалому писцу Парижского суда, а простому, хотя и грамотному профессиональному слуге Роже Котару.

Освоившись в своем средневековом теле, душа Бориса быстренько восполнила таковую образца XVI столетия и, естественно, пожелала себе лучшей участи. Через неделю Котар рассчитался с хозяином деревенского трактира[1]

Он ставил свой «Опель», блокируя тропинку, срезавшую путь многим людям. В очередной раз посетовав, что машину придется обходить, я задумался об ее владельце. Возможно, он не осознает, что преграждает путь спешащим людям, или просто людям, пожелавшим хоть на время согреть зеленой травкой зрение, остывающее от серого асфальта.

«Эти люди, увидев на пути машину, как и я, испытывают легкую, но неприязнь к ее владельцу, – вдруг пришло мне в голову. – А что если эта неприязнь, неприязнь сотен людей, не остается втуне, а соединяется в строго ориентированную злую силу?»

На берегу дочь потребовала принести воды, чтобы смочить песок в песочнице. Папа нашел в прибрежной трясине пупырчатую бутылку из-под "Гжелки", набрал и смочил.

Дочь потребовала заключить в бутылку улиток, в изобилии ползавших на мелководье. Ровно семнадцать штук. Папа набрал.

Дочь потребовала сказку и сама предложила тему.

– Пап, смотри, – указала она на бутылку с улитками. – Все лежат на дне, а одна вверх ползет! Расскажи о ней.

Картина «перестроечного обвала», показывающая трагедию семьи бывшего номенклатурного работника, оказавшегося не у дел и пытающегося воздействовать на окружающий его мир с позиции старого кабинетного права.

В предлагаемый читателям сборник одного из крупнейших иранских писателей Эбрахима Голестана вошло лучшее из написанного им за более чем тридцатилетнюю творческую деятельность. Заурядные, на первый взгляд, житейские ситуации в рассказах и небольших повестях под пером внимательного исследователя обретают психологическую достоверность и вырастают до уровня серьезных социальных обобщений.

В предлагаемый читателям сборник одного из крупнейших иранских писателей Эбрахима Голестана вошло лучшее из написанного им за более чем тридцатилетнюю творческую деятельность. Заурядные, на первый взгляд, житейские ситуации в рассказах и небольших повестях под пером внимательного исследователя обретают психологическую достоверность и вырастают до уровня серьезных социальных обобщений.

…Любит наш народ писателей! Хлебом его не корми, дай только с живым писателем встретиться, особенно если еще и в рабочее время… Вот проходили у нас в области в прошлом году дни литературы. Понаехали писатели со всех концов страны…

Три дня их в центре держали, а потом пустили по районам. Звонят мне рано утром из района, говорят: «Выезжает к вам в совхоз известный писатель Буркó… Или Бýрко? В общем, ударение на месте уточните! Примите на уровне!»

Арья (Лейб) Гольдберг 1926 года рождения. В Израиле с 1948 года. Проживает в Аффула, где, несмотря на возраст, держит небольшую посудо-хозяйственную лавку. Прибыль ничтожная, пенсия и пособие Германии составляют большую сумму. Но Арья не представляет жизни без труда. Жизнь для Гольдберга особенно ценна, так как он пять раз обманул смерть…

А. Гольдберг

Все почему-то думают, что Польшу оккупировали фашисты. Да, отчасти.

Оставить отзыв
Еще несколько интересных книг

Алексей Рыбин

Фирма

Книга-Игра-Детектив. Здесь почти за любым

персонажем можно угадать реальные прообразы

из мира шоу-бизнеса. В магазинах с 15 ноября,

а здесь, в библиотке Мошкова - начиная 8-го ноября 2000.

Пуля медленно вращалась вокруг своей оси. Кусочек металла поблескивал в лучах солнца, которые косыми линиями перечеркивали комнату от верхнего края окна до телевизора, стоявшего на полу рядом с дверью в прихожую.

Владимир РЫБИНСКИЙ

ФАНТАЗИЯ (на темы Стругацких)

Наступило какое-то непонятное время года. Не поймешь: то ли ночь, то ли день, то ли солнце, то ли луна, то ли тучи, то ли облака. Вонь. Все время страшная вонь. Жуткая вонь. Тьфу... Иногда в какофонии запахов угадывается... Ах, черт возьми, забыл... Как оно там?.. А! Тройной одеколон. Фу... И еще какие-то странные твари по комнате бегают. Стук в дверь... В проеме возникает нахальная харя соседа. Соседа ли? Почему нахальная?.. Что-то спрашивает. Отвечаю невпопад. Машинально хватаюсь за ручку. Ящик открывается. Вытаскиваю последний флакон. Почему у него такая дикая прическа? Глаза бегают. А, ладно, черт с ним. Пускай делает, что хочет. Сую ему в руки. Сыпятся благодарности. Рука судорожно пытается сделать вращательное движение. Мне становится противно. Выхожу в коридор. Мимо пробегает совершенно черная собака с головой кошки. Глаза абсолютно белые. Обветшалые стены. При каждом шаге осыпается штукатурка. Как будто во сне. Прохожу по лестнице - она обваливается. Назад придется взбираться по водосточной трубе. Так. Где же выход. Вчера он был здесь, позавчера на крыше, дальше не помню. Да, вот же она. Мрачноватый отсвет в потолке напоминает о том, что надо пройти по стене. Ступаю. Ничего. Делаю несколько шагов. Давно должен упасть. Но сила тяжести действует в совершенно другом направлении. Наконец, выхожу на улицу. Нога соскальзывает, и я по колено погружаюсь в зловонную липкость сиреневого цвета. Сверху плавают полупустые консервные банки с прогнившей насквозь рыбой, тюбики, флаконы, кошели и другой хлам. Огромные синие свиньи с львиным урчанием барахтаются в этом месиве, иногда забивая утробу проплывающим мимо мусором. Прохожие встречаются редко. Не пытайтесь задаться вопросом "в каком мире мы живем?". Раньше мы это знали, могли узнать. Теперь... Вспомнил! Эта чертова тварь. Как же нас так угораздило? А-а-а-...-а-... Куда это я попал? Странно. Висишь в воздухе в какой-то полупрозрачной мгле. Зеркала. Кругом зеркала. Везде твои отражения и все разные. Как в комнате смеха. Ужасно дурно пахнет. Это не мое лицо. Боже. Кто я теперь? Все время мучает вопрос: который час? Машинально поднимаю левую... Тьфу... Смотреть тошно. Где же источник этой заразы? А-а-а-...-а-... Передо мной оказывается блеклая субстанция непонятной формы. Резкие ярко-голубые искры проскальзывают в ее теле. С... "рук" моих срывается черное пламя, и субстанция исчезает. В глазах искры, мысли расплываются. Голос. Мой голос. Что-то говорит. Нет, это не я. Но говорит отчетливо, хорошо слышно. Вроде по-русски, но ни хрена не понятно. Физика опять меняется. Оглушающая пустота с хрустом втягивает меня. Где голова? Черт возьми! Чем я думаю? Хочется раздавить эту треклятую машину. Скорее. Стекло. Удар. Кнопка. Стоп. Приехали...

Александр Рыбошлыков

Никодим

Жил да был в некотором научном заведении, в некотором исследовательском учреждении ученый работник Никодим. Ума среднего, роста невысокого, должностью старший научный сотрудник. Чем он занимался, чем интересовался, никто уже не помнит, только вспоминают, что колол иглой мышей, да что-то из этого выводил. Сколько, мол, уколол, столько и померло мышиного народа к утру. Начал он это делать в отрочестве, юннатом-мичуринцем. Студентом продолжал, во вкус вошел, диплом на мышах сочинил да и работал по этой же мышиной части. Аспирантуру кончил, уселся диссертацию писать-сочинять. Столько, мол, мышей уколол, а столько, изволите видеть, померло. Поверили ему где надо и выдали диплом об ученой степени. Стал колоть мышей Никодим по-ученому. А мышам что - пискнут и готовы, лапками дрыгнут и поминай как звали.

Ольга Рыкова

Шумерские таблетки для поэта

Высокое косноязычье студент-профессора Владимира Шилейко.

В узких кругах Владимир Казимирович Шилейко был известен как прекрасный ассириолог, автор книги "Вотивные надписи шумерийских правителей" (1915 г.) и "тайный соавтор" перевода знаменитого вавилоно-аккадского эпоса "Гильгамеш" (1919 г.); в более широких -всего лишь как второй муж Анны Ахматовой. Поэт Шилейко остался в серебряновечных воспоминаниях и разделах "Шуточное. Коллективное" чужих собраний сочинений. Собственного сборника стихов, который он и за сборник-то не считал, скромно назвав его "Пометки на полях", издать Вольдемару Казимировичу так и не удалось. По самой простой для России причине - перемене государственного строя. Чудом сохранившийся и найденный в архиве Михаила Лозинского сборник этот увидел свет только в нынешнем году - почти в том самом, задуманном Шилейко, виде.