Уже написан Вертер

В основе этой прозы не конкретные воспоминания, но память о целой эпохе. В ней, этой памяти, причудливо соединились увиденное, пережитое, перечувствованное, прочитанное и — домысленное, нафантазированное, угаданное. В годы военного коммунизма зловещая тень Троцкого порой нависала над революционными завоеваниями народа. Особенно это сказывалось на работе местных органов власти. Искривления и нарушения законности надо относить в первую очередь на счёт врагов ленинизма.

Сейчас файлы книги недоступны. Мы работаем над их добавлением.
Другие книги автора Валентин Петрович Катаев

Широко известная повесть о судьбе крестьянского мальчика Вани Солнцева, осиротевшего в годы Великой Отечественной войны и ставшего сыном полка.

Приключения девочки Жени, в результате которых ей в руки попадает волшебный цветок. Оторвав один из семи лепесток волшебного цветка, можно загадать желание.

«Алмазный мой венец» — роман-загадка, именуемый поклонниками мемуаров В. П. Катаева «Алмазный мой кроссворд», вызвал ожесточенные споры с момента первой публикации. Споры не утихают до сих пор.

Это издание включает первый подробный научный комментарий к «роману с ключом».

Авторы комментария пытаются разрешить споры вокруг романа, не ограничиваясь объяснениями «темных» эпизодов. Они тщательно воссоздают литературно-бытовую обстановку 1920-1930-х гг. в СССР и, распутывая хитросплетения романа, привлекают множество архивных, газетных и малоизвестных мемуарных источников.

Комментарий: Олег Лекманов, Мария Рейкина, при участии Леонида Видгофа.

В книгу включены сказки, написанные известным писателем В. Катаевым: Цветик-семицветик, Дудочка и кувшинчик, Голубок, Пень, Грибы. Рисунки И. Оффенгендена. М.: Детгиз, 1961 г.

В пятый том собрания сочинений Валентина Катаева вошли две первые части тетралогии «Волны Черного моря»: «Белеет парус одинокий» и «Хуторок в степи».

http://ruslit.traumlibrary.net

Валентин Петрович Катаев

Дудочка и кувшинчик

Поспела в лесу земляника.

Взял папа кружку, взяла мама чашку, девочка Женя взяла кувшинчик, а маленькому Павлику дали блюдечко.

Пришли они в лес и стали собирать ягоду: кто раньше наберёт. Выбрала мама Жене полянку получше и говорит:

- Вот тебе, дочка, отличное местечко. Здесь очень много земляники. Ходи собирай.

Женя вытерла кувшинчик лопухом и стала ходить.

В книгу выдающегося советского писателя Валентина Катаева вошли хорошо известные читателю произведения «Белеет парус одинокий» и «Хуторок в степи», с романтической яркостью повествующие о юности одесских мальчишек, совпавшей с первой русской революцией.

Роман «Хуторок в степи» повествует с романтической яркостью о юности одесских мальчишек, совпавшей с первой русской революцией.

Популярные книги в жанре Советская классическая проза

Рассказ Варлама Шаламова «Иван Фёдорович» входит в сборник колымских рассказов «Левый берег».

«— Священника привези, прошу! — громче и сердито сказал отец и закрыл глаза. — Поезжай, прошу. Моя последняя воля».

Рассказ о последних днях двух арестантов, приговорённых при царе к смертной казни — грабителя-убийцы и революционера-подпольщика.

Журнал «Сибирские огни», №1, 1927 г.

Журнал «Сибирские огни», №3-4, 1933 г.

Журнал «Ангара», №1, 1969 г.

В декабре 1933 года в Иркутске широко отмечалось тридцатилетие литературной деятельности Исаака Гольдберга. В номере газеты «Восточно-Сибирская правда», посвященном юбилею писателя, были напечатаны главы из повести Гольдберга, описывающей жизнь политических ссыльных в сибирской деревне.

Газета «Восточно-Сибирская правда», №279, 1933 г.

Новый роман заслуженного писателя Мордовской республики Андрея Куторкина представляет собой социально-историческое художественное полотно жизни мордовской деревни на рубеже прошлого и нынешнего столетий. Целая галерея выразительных образов крестьян и революционной интеллигенции выписана автором достоверно и впечатляюще, а события воссозданы зримо, со множеством ярких бытовых деталей.

Аннотация издательства:

В книгу Эдуарда Пашнева входят две повести и роман.

Повесть о войне «Дневник человека с деревянной саблей» рассказывает о трудном детстве 1941–1945 гг. Вторая повесть — «Ньютоново яблоко» — служит как бы продолжением первой, она о мирных днях повзрослевших мальчишек и девчонок. Роман «Девочка и олень» — о старшеклассниках, об их юности, творчестве и любви.

Оставить отзыв
Еще несколько интересных книг

Я все еще жив. Возможно, всем на это наплевать, но я действительно все еще жив. Мое имя – Олег Бритва. Я яцхен. У меня три глаза и шесть рук, я умею летать и плеваться кислотой, мои когти режут сталь и бетон, а шкура выдерживает пулеметную очередь.

Да. Я яцхен. Я очень добрый и много чего умею. Особенно здорово у меня получается хреново себя чувствовать. В этом я, можно сказать, рекордсмен. Если за весь день мне ни разу не было хреново… однако, давно у меня таких хороших дней не было.

Последнее время проблем у меня особенно много. Шизофрения, Пазузу, большая подстава, дипломатические осложнения, тюремное заключение, пустой живот, армия чудовищ, взрывающийся вертолет, Пазузу… хотя Пазузу я уже называл. Поэтому мне и хреново. Да и кому бы на моем месте не было? И не пяльтесь на меня так. Не в кунсткамере.

Они живут среди нас.

Они похожи на нас... почти.

Их отличают лишь лиловые глаза – да таинственный дар общаться с душами мертвых.

Они – фиалы, способные раскрыть любое убийство, ведь устами их говорят сами жертвы.

И вот уже кто-то начинает уничтожать их – одного за другим.

Журналист, ведущий расследование этих убийств, подозревает то правительственные структуры, то мстительных преступников... и не знает пока еще, с каким темным кошмаром ему придется столкнуться!..

1

Девять дней прожил я в родном доме, с отцом-матерью, а на десятый затосковал. Девять дней не переводились в доме гости, хмельные разговоры и гармонь. Как же! Анатолии Кузьмин приехал! Единственный сын Павла Серафимовича, а Павел Серафимович и в простые дни душа нараспашку, а тут сын, – гуляй народ!

Да и то сказать, нечасто залетаю я в родное гнездо, все больше живу по чужим углам, в чужой стороне, иной раз мать не знает, куда и писать, где искать сына, ждет не дождется моей писулинки, а, дождавшись, напишет мне письмо на двух страницах в клеточку: «Сынок, и что же ты делаешь, милый? Да разве так можно? Ведь не кто-нибудь мы тебе, а мать с отцом. Долго ли написать письмецо? Сел на минутку и настрочил. Нам много-то и не надо, жив-здоров – и ладно. А то, не знаючи ничего о тебе, шибко мы переживаем. Где работаешь-то и кем? В тот раз писал, что шофером в степях, а теперь-то кем? Может, денег нет, так напиши. Ты ведь такой, ничего не скажешь, не велишь высылать, мы и не смеем. Ой. Толька, Толька, и в кого ты удался? Правду люди говорят, мол, не в мать, не в отца, а в прохожего молодца. Сестры твои погляди, как живут, при доме, при семье, душа за них не болит, всего у них хватает, и зятья дай бог всякому, а ты-то…» И вот все в таком духе.

Когда уже была объявлена посадка на рейс, Андрею Корешкову позвонила его бабушка и сказала, что попала в больницу. Так он не оказался в числе тех, кто вылетел рейсом Москва-Стамбул и погиб в авиакатастрофе. Но на борту этого самолета был пассажир, застраховавший себя в агентстве Андрея Корешкова, и таким образом Андрей оказывается втянут в расследование причин трагедии. А когда подтверждается версия теракта, Корешков, вспомнив свой опыт работы в спецслужбах, смело вступает в схватку с опасным и могущественным врагом.