Утиная охота

Городская квартира в новом типовом доме. Входная дверь, дверь на кухню, дверь в другую комнату. Одно окно. Мебель обыкновенная. На подоконнике большой плюшевый кот с бантом на шее. Беспорядок.

На переднем плане тахта, на которой спит Зилов. У изголовья столик с телефоном.

В окно видны последний этаж и крыша типового дома, стоящего напротив. Над крышей узкая полоска серого неба. День дождливый.

Другие книги автора Александр Валентинович Вампилов

«Провинциальные анекдоты» – один из тех редких случаев, когда сравнительно современная пьеса становится классической, а сам драматург – классиком XX века. Две трагикомических коллизии – «История с метранпажем» и «Двадцать минут с ангелом» – уже стали одними из самых известных театральных сюжетов.

Первое произведение Вампилова, появившееся в печати за подлинной фамилией автора. Впервые опубликовано 6 ноября 1958 г. в газете «Советская молодежь» за подписью «А. Вампилов, студент госуниверситета».

«Старший сын» – пожалуй, наиболее известная пьеса Александра Вампилова.

В комедии «Старший сын», в рамках мастерски выписанной интриги (обман двумя приятелями, Бусыгиным и Сильвой, семьи Сарафановых), идет речь о вечных ценностях бытия – преемственности поколений, разрыве душевных связей, любви и прощении близкими людьми друг друга. В этой пьесе начинает звучать «тема-метафора» пьес Вампилова: тема дома как символа мироздания. Сам драматург, потерявший отца в раннем детстве, воспринимал отношения отца и сына особенно болезненно и остро.

Александр Вампилов

Письма

1. Е.Л.ЯКУШКИНОЙ

[29 мая 1965 г.]

Уважаемая Елена Леонидовна!

Ваш "приемный сын", черемховский подкидыш подает голос из города Иркутска. Пишу на удачу, не знаю, в Москве ли Вы? Заканчиваю свой, надеюсь, последний вариант, хочу узнать, прислать ли его Вам (если прислать, то куда?), как мои дела в Вашем театре? Все еще, за пять тысяч километров, чувствую себя под Вашим крылом, и это мне помогает. Да, да. Вторую картину я привел в порядок, хочу, чтобы Вы были мной довольны. Вы увидите, под Вашим крылом вырастает драмодел - честь по чести.

Впервые напечатана в сборнике: А. Санин. Стечение обстоятельств (Иркутск, 1961).

Вампилов успел написать только две картины. Первая картина была опубликована в газете «Советская молодежь» (23 сентября 1972 г.) после гибели драматурга.

Пьеса из студенческой жизни. Ранний вариант.

Первоначальное название – «Валентина». Вампилов вынужден был изменить название из-за того, что, пока пьеса, следуя участи всех вампиловских произведений, проходила многочисленные стадии утверждений, а точнее – неутверждений, стала широко известна пьеса М. Рощина «Валентин и Валентина», написанная позднее. Название было изменено на «Лето красное – июнь, июль, август…» Однако оно не удовлетворяло драматурга. Во время работы над своим первым однотомником (вышедшим в изд-ве «Искусство» уже после смерти автора) Вампилов дал пьесе «рабочее» название «Прошлым летом в Чулимске», которое и оказалось окончательным.

Популярные книги в жанре Драматургия: прочее

Зоя. Все. Вот это мой дом.

Федор. Жаль. Только во вкус вошел. /Смеется/.

Зоя. Я что-нибудь не так сказала?

Федор. Все так… Просто думаю — здорово, что рядом с тобой сел. А то и не познакомились бы. Здорово вышло, правда?

Зоя. Может быть.

Федор снова смеется.

Зоя. Ну, что вы все смеетесь?

Федор. Да так. Странно. Еще неделю назад был вполне солидным человеком. Команды давал, совещания проводил. А сейчас шляюсь ночью черте где, черте с кем, и рука, вот… /Снимает руку с ее плеча. / Не тяжело?

Пьеса в трех действиях

Действие происходит в одной из этих странных калифорнийских гостиных, двери которых открываются прямо на улицу. Первая половина пятидесятых годов прошлого века.

Бенэн, Ле Труадек и супруги Трестальон, появляющиеся мимоходом.

Бенэн. Вас ли я вижу, мсье Ле Труадек, досточтимый и славный профессор, и где, в садах Монте-Карло?

Ле Труадек. Ах, мой дорогой мсье Бенэн, как я рад!

Бенэн. Вам не помешали ваши лекции во Французской Коллегии? Это радость для меня, это честь для княжества, — но большое несчастие для парижан.

Ле Труадек. Да, правда, в этом году было много народу, чрезвычайно лестная посещаемость: всякий раз по меньшей мере семнадцать человек, дорогой мсье Бенэн, с самого начала курса. Для географии это невиданное дело.

Пьеса в двух действиях.

Воин

Еще один готов! И два в уме…

И дело чести близится к финалу.

Всегда найдется в этой кутерьме

Кровавой пищи моему кинжалу!

(поглаживает лезвие меча)

Кто этот счет продолжит?

Хозяин

(второму)

Ты, дурак!

Скорее заходи ему за спину.

Воин

Спокойнее. Коль вам угодно так,

Я сам могу запрыгнуть в середину.

(прыгает, становясь меж двух врагов)

Пьеса в двух действиях.

Собрание сочинений в пяти томах, том 2

Из послесловия:

...Душевные драмы и трагические судьбы героев, неразрешимые проблемы очень волнуют автора, чувствуется, что он сам ищет верное решение вопроса и по-своему находит его...

Вл.Пименов
Оставить отзыв
Еще несколько интересных книг

Алексей Варламов

Падчевары

Повествование в рассказах

Варламов Алексей Николаевич родился в 1963 году. Закончил МГУ. Печатался в журналах "Знамя", "Октябрь", "Москва", "Грани". Первый лауреат премии Антибукер за опубликованную в "Новом мире" в 1995 году повесть "Рождение". Живет в Москве.

ЗИМНЯЯ РЫБАЛКА НА ОЗЕРЕ ВОЖЕ

Первый раз после долгого перерыва я отправился в Падчевары на новом викторовском джипе. Привыкнув совершать долгий путь в вологодскую деревню на котласском поезде, потом несколько часов дожидаться колхозного или рейсового автобуса, трястись в нем пятьдесят с лишним раздолбанных километров по большаку и идти от остановки по разбитой проселочной дороге с тяжелым рюкзаком еще час до дому, уже жалея, что купил избу так далеко от Москвы и добираться до нее едва ли не сутки, я удивленно и словно во сне взирал, как громадная, легко и быстро идущая по дороге "тойота-лендкрузер" миновала Переславль-Залесский, Ростов, Ярославль и Вологду, и, выехав из дому не слишком ранним мартовским утром, мы даже не к вечеру, как рассчитывали, а в послеобеденное время подъезжали к деревеньке, недалеко за которой начиналась архангельская земля.

Владимир Васильев, Светлана Васильева

Оглянись, Эрик!

Рассказ

...И шагом марш по круче, не скуля, Вперед, покуда вертится Земля Ведь кто-нибудь шагает за тобой...

Тесно... Прутья клетки сдавливают мое Я, уродливо деформируя его, то есть меня. Я - это самоощущение моего тела и духа... Нелепый, карикатурный образ, но я вижу, как Самоощущение натужно выпирает из прутьев, словно опара из кастрюли, разрастаясь и поглощая клетку. Многомерная опара в многомерной клетке... Или как воздушный шар, который надувают внутри нее?.. Нет - опара точнее, хотя взрыв все-таки происходит, и мое Я излучается в пространство. Блаженство! Я ощущаю мироздание! Нет, увы, пока я все еще только приближаюсь к ощущению мироздания, я уже представляю это ощущение, но мне мешает боль. Хотя это тоже не совсем точно. Боль- это телесное. Мне мешает болезненное ощущение несвободы. Как если бы, и в самом деле, мое тело выросло из клетки, а она вросла в него и теперь сжимает сердце. Какая назойливая "боль"!.. Неужели она никогда не позволит мне перешагнуть этот порог?! Порог, за которым - Свобода... Раньше было не так. Раньше было лишь наслаждение медитативного растворения в мироздании. Состояние, которое было подчинено моей воле. Но постепенно я начал ощущать, что поглощаемая мною энергия Космоса - не просто энергия, а информация о Космосе. Причем обо всем Космосе сразу. Но информация закодированная. У меня не было ключа к этому коду. Так ребенок слышит звуки речи, но не понимает смысла их, чувствуя, что они обращены к нему. Я терпеливо учился языку Вселенной. И, когда приоткрылось значение первых, самых простых "слов", появилась боль непонимания. Я чувствовал, что не пойду дальше первых "слов", пока не обрету свободу. И странно - чем внятней становился голос мироздания, тем сильнее врезались в меня прутья. И все-таки это счастье! Не "растительное" безмысленное блаженство, а счастье как движение через преодоление - к цели, достойной не только меня, человека, но и всего человечества. Я проложу путь к вершине - и оно пойдет за мной. - Эри-и-ик! - доносится до меня зов древнего мира. Это Мария, понимаю я. Лучи самоощущения вздрагивают и начинают втягиваться в опару, она сжимается, "боль" ослабевает, и мое Я вновь возвращается в свою клетку - в свою экологическую нишу. Не сразу. Невесомые крылья "Икара" все еще трепещут над землей, впитывая энергию Космоса, внимая его голосу, мое тело еще парит, послушное воле воздушных потоков, ощущая каждую свою частичку, готовую подчиниться моей воле... Ах, Мария, знала бы ты, от чего отказываешься: ведь сам процесс подчинения себе своего организма - одно из сильнейших наслаждений бытия, не говоря уже о блаженстве прямого "подключения" к мирозданию, когда гармония мира становится настолько очевидной, что хочется облобызать ее многомерные уста. И даже пресловутая "боль" делает это наслаждение более острым. Тебе должно быть знакомо это ощущение наслаждения на грани боли... Тебе должно быть понятно, что энергия Космоса не еда, а способ существования, подключение к нему - не питание, а мироощущение. Но ты не желаешь этого понимать, и поэтому злишься, потому что именно понимаешь и ревнуешь?.. "Когда-нибудь ты забудешь вернуться в человеческое состояние! предупреждает Мария, потому что любит меня и боится, как бы чего... - Ты растение! Нет, ты одноклеточное!" - ругается она, воздействуя на мое самолюбие. А я смеюсь и отвечаю, что ее любовь меня из-под земли достанет. Смех смехом, но это элемент абсолютной истины. Когда я рассказал ей про наш проект, она со мной неделю не разговаривала. Как будто это метод!? Нет, чтобы обсудить все "за" и "против" - куда там, рвет душу на части - молчит и даже в мою сторону не смотрит. Обстановочка была, надо сказать, прямо как в "черной дыре". Вышел я из этой недели, словно из гравитационного вихря, - не человек, а пластилин. Мария пригрозила, что никогда не простит мне этого Проекта, но, веря в Коллективный разум планеты (некоторые умники называют его гомоноотронной /ГНТ/ системой), заключает со мной временное перемирие. Она уверена, что наша высшая интеллектуальная инстанция зарежет проект и поэтому нет смысла дальше держать меня в "черной дыре". Резонно... Она меня вполне убедила, что человечество - это миллиарды Марий, и сама она - безумно любящее меня персонифицированное большинство. Но я не мог позволить, чтобы любовь большинства задушила мою идею... Я сделал личный выбор... Я поддакиваю Марии, чтобы не обижать ее. Я говорю: - Да! Коллективный разум затем и создавался, чтобы человечество не делало глупостей. Но Мария замечает, что понятие глупости не столь очевидно, как многим представляется. Все зависит от критерия оптимизации, то есть от цели. "В один ужасный день все человечество может "забыть" вернуться в человеческое состояние, очень уж это экономично "растительное", пророчествует она, презрительно растягивая это "эко-но-ми-и-чно", словно видит в нем синоним глубочайшего нравственного падения. Мария обвиняет меня в том, что я предлагаю человечеству навсегда перечеркнуть свое человеческое прошлое. Она считает это страшным преступлением, а по-моему, надо быть последовательными: если мы дали человечеству возможность прямого поглощения лучистой энергии, то логично полностью освободить его от связи с Землей, расширить его экологическое пространство до всей Вселенной. Но Марии этого говорить нельзя гравитационные вихри мне ни к чему. Тем более, что для меня уже все решено, бесповоротно... Поэтому я шучу, что, пока она жива, будет кому привести человечество в надлежащее состояние. К тому же я не перестаю мыслить в "растительном" состоянии, объясняю я ей, только это происходит по-другому, в другой системе координат. На это Мария грустно усмехается и говорит, что если бы я мыслил, то должен был бы понять, что исчезнет единственный в своем роде вид живой материи по имени "человек разумный", исчезнет созданная им система ценностей... В этом все дело - Мария держится за свою родную систему координат, в которой есть я, наша дочь, она сама, все наши чувства, ну и, разумеется, все остальное человечество. Ничего другого ей не нужно. И я ее отчасти понимаю. Понимал до того, как пришло ощущение Порога, несвободы. До моей Идеи, родившейся из этого ощущения. До нашего Проекта... Тогда мне тоже сверх этого ничего не нужно было. Ну, разве что малость отключиться, посмотреть на все со стороны. Но в такие моменты моя глупышка обижалась:"Ты отчуждаешься от меня! Ты становишься уже не ты, не человек) Мне страшно..." Это ерунда, никуда я не отчуждаюсь. Предположим, что я просто сплю. Не обвиняю же я ее в том, что она смотрит сны без меня... Теперь все значительно сложнее - ОПЕРАЦИЯ прошла успешно... Мне стоило неимоверных усилий сохранить в тайне от Марии этот факт. Конечно, немного жаль себя и свою систему координат, но, я думаю, надо смотреть дальше во всех направлениях.. Очевидно же, что вид Homo sapiens обречен либо на смерть вместе со своим светилом, либо на космическое бродяжничество, которое все равно трансформирует его неизвестно во что. Можно уже сейчас полюбоваться на переселенцев: разумны-то они бесспорно, а вот насчет того, люди они или нелюди, - космобиологи до сих пор договориться не могут. Поэтому я считаю, что надо быть готовым к осмыслению и планомерной самотрансформации. Мария твердит, что всякие необратимые изменения чреваты тупиковой ситуацией. А я вовсе и не настаиваю на необратимости. Хотя не стремимся же мы обратно в обезьяны и не обвиняем эволюцию в необратимости, в безжалостном уничтожении целых биологических видов. Эволюция ищет оптимальный вариант - мы тоже. Только нас не устраивает ее стратегия метод проб и ошибок... Изредка Мария соглашается со мной, но чувствуется, что соглашается из-за какой-то женской жалости ко мне. "Бедненький мой", - говорит она так жалостно, словно я неизлечимо болен, а то вдруг ни с того, ни с сего расплачется... Я-то вижу, что все ее существо восстает против нарисованной мной перспективы, она даже смерти так не боится. Странно... Хотя, если вдуматься, ничего странного в этом нет. Просто она любит меня. И я ее тоже. И, вообще, моя Мария - лучшая женщина во Вселенной. И вовсе она не такая ретроградка, какой я ее выставляю в своих внутренних дискуссиях. У нее свой взгляд на будущее человечества: она считает, что надо заниматься преобразованием Вселенной, а не биологического вида. Это, мол, проще и гуманнее. Их астрофизический центр разрабатывает проект автономного энергетического обеспечения планеты при отсутствии центрального светила. Грандиозно, конечно, но это же - тупик. Они хотят превратить человечество в окаменелость, сохранить в неизменности, как муху в куске янтаря... Мне очень жаль Марию. Но я надеюсь, что она последует за мной. Все последуют за мной. И тогда мы вновь... Хотя кто может знать, что будет тогда?.. Нет, моя милая Мария, это не я отчуждаюсь от тебя, а твоя "идея" прижимает тебя к земле, не дает взлететь со мной. Ведь я всегда в момент возвращения из "растительного", нет, Мария, - из "вселенского" состояния! - думаю о тебе, о самой прекрасной женщине во Вселенной. И все мои внутренне споры с тобой - свидетельство силы твоего влияния на меня. Я защищаюсь, ибо боюсь, что в один прекрасный день не смогу различить, где ты и где я... Почему ты этого не боишься?..

ЛЮДМИЛА ВАСИЛЬЕВА

ДИВЕРСИЯ

Научно-фантастическая повесть

Печатается с сокращениями

ТУННЕЛЬ В ПРОШЛОЕ

Он стоял неподвижно, взгляд его остановился на Владиславе. Человек был смугл и худощав. Темные, необычайно выразительные глаза смотрели строго. В нем были серьезность, благородство и какое-то царственное спокойствие. Лицо, еще совсем юное, поражало совершенством, одухотворенностью. Темные прямые волосы спускались на плечи, голова была непокрытой, а из одежд лишь короткая полосатая юбочка.

Светлана Васильева

ДЕТИ РАЙКА

Огней так много золотых

На улицах Саратова...

Песня

Мужчина на подъеме своих дней, которые он почему-то считал спуском и даже закатом, назовем его Петр Петрович за неимением другого подходящего имени, камень, так сказать, в квадрате, получил командировочное задание.

И не то что оно его, словно весть, настигло и куда-то там позвало, а так сам нарвался. Вся молодость, почитай, прошла в этих командировочных бдениях, так что никакой тайны для Петра Петровича тут не содержалось. С утра пораньше, когда вся страна дремлет, жена тоже в объятьях какого-то морфея, а дитя еще не родилось, когда спят все женщины и дети мира,- бери полотенце, старую, ощетинившуюся зубную щетку и ступай по утренней зыби, по первому, неверному насту. Смазкой составов, неизбывной горечью странствий пахнет на утреннем перроне - ЕХАЙ себе, ЕХАЙ!.. Будут тебе пироги с котятками, дымный, выстуженный тамбур и какой-нибудь старинный город в конце рельсов, где без тебя почему-то жить не могут и даже трава не растет,- должен ты во что бы то ни стало договорчик заключить с одним малым предприятием, забившимся в каменную щель меж белых стен Кремля и заплеванной гостиницей "Берендей". А вы, Петр Петрович, значит, Снегурочка, и от вас требуется форменно растаять здесь при виде обжигающе передовых успехов берендеев, их пустых стендов с изобразительной продукцией и крысы на столе у ихнего начальника. Да, всегда нужно сначала стучаться в закрытую дверь, а не распахивать ее расписным валенком от Славы Зайцева, который подарила тебе жена на очередную годовщину свадьбы. Постучишься - и порядок: "Петрпетрович" - "Иванываныч"... А крыса где? Ведь только что вот тут, на столе, была... Но вопрос: где же тогда был начальник Иван Иваныч?..