Установление владений Тары

Установление владений Тары

Перевод С. В. Шкунаева.

Однажды во времена Диармайта, сына Фергуса Кербала, собрались потомки Ниалла на Маг Брег, и вот что они говорили. Велики казались им владения Тары - долина, открытая в семь сторон [1], так что в пору было урезать те земли без полей и домов, бесполезные для очага Тары. Ибо всякие три года приходилось им семь дней принимать и кормить ирландцев, как заведено было на празднестве Диармайта, сына Кербала. Не являлись туда король без королевы, благородной без супруги, воин без [... [2]], увечный без спутницы, хозяин заезжего дома без жены, юноша без возлюбленной, девушка без любимого, кто ни на есть без своего ремесла. И собирались там короли и мудрецы подле Диармайта, сына Кербала, и сидели они по одну сторону от него, а воины и разбойники [3] - по другую. Место в покоях подле дверей было тогда юношам и девушкам, да прочему заносчивому и буйному люду. Каждому доставалась там достойная его доля: лучшие напитки, говядина, свинина и окорок королям и мудрецам, а вместе с ними и всем благородным свободным вождям; служанки и слуги отрезали подавали им все. Воинам и разбойникам разносили кровавое мясо с железных вертелов, хмельное питье, свежее пиво и молоко, а шуты и кравчие отрезали и подавали им все. Головы, ноги, и все, что осталось от всякой скотины доставалось возничим, шутам и простому народу, а отрезали и подавали им возничие, шуты и простой люд. Мясо телят, овец и свиней да седьмую долю выносили наружу юношам и девушкам, ибо весельем своим тешились они и не достигли еще возраста благородных. Свободные слуги и женщины нарезали и подавали им все. Созваны были однажды благородные ирландцы на пир к Диармайту, сыну Кербала, во дворец Тары. Но сказали они, что не придут на пир, пока не установят для них границы владений Тары, какими были они до них и пребудут вовеки, и возвестили о том Диармайту. Отвечал тот, что не годится просить его об усыновлении владений Тары без совета с Фланн Фебла, сыном Сканнлана, сына Фингена, первейшим в Ирландии наследником Патрика, или с Фиахра, сыном рукодельницы [4]. Тогда отправились от них гонцы к Фиахра, сыну Колмана, сына Эогана, и привели его на подмогу, ибо воистину немного было у них мудрых людей и множество неучей и к тому же немало распрей и в избытке споров. Прибыл к ним тогда Фиахра и спросили его о том же - как разделить им владения Тары, но отвечал Фиахра, что не рассудит этого дела, прежде чем не пошлют за тем, кто старше и мудрее его самого. - Где же найти его? - спросили они. - Что ж, - отвечал Фиахра, - это Кеннфаэлад, сын Айлиля, сына Муйредаха, сына Эогана, сына Ниалла. Мозг забвения был вынут из его головы во время сражения при Маг Рат [5], и с тех пор до сего дня помнит он все, что случилось в Ирландии. Воистину ему надлежит прийти и рассудить вас. Тогда послали они за Кеннфаэладом, а когда тот пришел, спросили его о том же. - Не годится спрашивать об этом меня, отвечал тот, - когда есть в Ирландии пятеро тех, кто старше всех нас. - Где же они сейчас? - спросили тогда его. - Нетрудно ответить, сказал им Кеннфаэлад, - это Финнхад из Фалмаг в Лейнстере, Ку Алад из Круаху Коналад, Бран Байрне из Байренн, Дубан, сын Дега, из королевства людей Олнегмахт и Туан, сын Кайрелла [6] из Улада, тот самый, что принимал множество обличий. Послали люди из Тары за ними, а когда те явились, спросили у них о том же, то есть чтобы установили они для них владения Тары. И когда поведал каждый о том, что помнил, а потом сказали они, что не годится им делить владения Тары, пока нет на этом собрании того, кто старше их всех и воспитал их. - Где же он? - спросили ирландцы. - Нетрудно сказать, - ответили те, - это Финтан, сын Бохра сына Бита, сына Ноя. И был он тогда у Дун Тулха в Киаррайге Луахра. Отправился один из людей Кеннфаэлада, Берран, к Финтану в Дун Тулха, что на западе от Луахра Дедад. Привел он Финтана в Тару и с ним восемнадцать спутников, так что шли девятеро позади и девятеро впереди [7]. Не было среди них такого, кто не приходился бы ему родичем - сыном, внуком, правнуком или каким-нибудь иным потомком. С великой радостью приветствовали Финтана в Медовом Покое, и всякий был доволен, что услышит его речи и истории. Встали пред ним все ирландцы и предложили Финтану сесть на место судьи. Но сказал тогда Финтан, что не начнет говорить, пока не узнает, в чем дело. - Довольно радоваться моему приходу, - сказал он еще, - ибо и так верю я вашей радости, как всякий сын верит своей приемной матери, а приемная мать моя - тот остров, где все вы живете, Ирландия, а доброе колено ее - тот холм, на котором стоите вы, Тара. Плоды и дары, цветы и пища этого острова питали меня от Потопа до сего дня, и сведущ я в историях всех пиров, похищений скота, разрушениях и сватовствах, что случилось здесь от Потопа доныне. Потом сложил он такую песнь:

Другие книги автора Автор неизвестен -- Европейская старинная литература

Вы держите в руках главную и, пожалуй, единственную книгу по практической магии. «Большой и малый ключи Соломона» – это учебник по магии, в котором царь Соломон дает практические советы своим ученикам, рассказывает об искусстве заклинаний, учит вызывать духов и подчинять их своей воле.

В качестве приложения в книгу помещен перевод «Verus Jesuitarum Libellus», или «Истинной Магической Книги Иезуитов». Книга эта содержит «самые действенные заклинания злых духов всех рангов и всесильное и испытанное заклинание Духа Узиэля; а также Обращение Киприана к Ангелам и его заклинания и способы удаления Духов, охраняющих скрытые сокровища».

«Народные баллады рисуют Робин Гула неутомимым врагом угнетателей норманнов, любимцем поселян, защитником бедняков, человеком, близким всякому, кто нуждался в его помощи. И в благодарность за это поэтическое чувство народа сделало из простого, может быть, разбойника, героя, почти равного святому». (М. Горький).

Баллады опубликованы в переводах известных поэтов Серебряного века.

Старофранцузский стихотворный «Роман о Лисе» возник на рубеже XII—XIII веков. Яркое, остросюжетное произведение стало подлинным шедевром европейской средневековой литературы. В одном жанровом ряду с ним стоят многочисленные произведения о животных, с глубокой древности создававшиеся на Востоке; типологическим параллелям «Романа о Лисе» с «Панчатантрой», «Калилой и Димной» и др. уделяется значительное внимание в предисловии к переводу.

…«Песнь о Нибелунгах» принадлежит к числу наиболее известных эпических произведений человечества. Она находится в кругу таких творений, как поэмы Гомера и «Песнь о Роланде», «Слово о полку Игореве» и «Божественная комедия» Данте — если оставаться в пределе европейских литератур…

В. Г. Адмони

Произведения героической поэзии, представленные в этом томе, относятся к средневековью – раннему (англосаксонский «Беовульф») и классическому (исландские песни «Старшей Эдды» и немецкая «Песнь о нибелунгах»).

Вступительная статья А.Гуревича, перевод В.Тихомирова, А.Корсуна, Ю.Корнеева, примечания О.Смирницкой, М.Стеблин-Каменского и А.Гуревича.

«Цветочки Святого Франциска» (I Fioretti di San Francesco) — средневековый итальянский флорилегий, состоящий из 53 глав, повествующих о различных удивительных, чудесных, поучительных и благочестивых случаях из жизни Святого Франциска Ассизского (1181 — 4 октября 1226) и его первых последователей.

«Песнь о моём Сиде» (Cantar de mio Cid) — памятник испанской литературы, анонимный героический эпос (написан после 1195, но до 1207 года) неизвестным певцом-хугларом). Единственный сохранившийся оригинал поэмы о Сиде — рукопись 1307 года, впервые изданная не раньше XVIII века.

Главным героем эпоса выступает доблестный Сид, борец против мавров и защитник народных интересов. Основная цель его жизни — освобождение родной земли от арабов. Историческим прототипом Сида послужил кастильский военачальник, дворянин, герой Реконкисты Родриго (Руй) Диас де Бивар (1040–1099), прозванный за храбрость Кампеадором («бойцом»; «ратоборцем»). Побеждённые же им арабы прозвали его Сидом (от араб. «сеид» — господин). Вопреки исторической правде Сид изображён рыцарем, имеющим вассалов и не принадлежащим к высшей знати. Образ его идеализирован в народном духе. Он превращён в настоящего народного героя, который терпит обиды от несправедливого короля, вступает в конфликты с родовой знатью. По ложному обвинению Сид был изгнан из Кастилии королём Альфонсом VI. Но тем не менее, находясь в неблагоприятных условиях, он собирает отряд воинов, одерживает ряд побед над маврами, захватывает добычу, часть из которой отправляет в подарок изгнавшему его королю, честно выполняя свой вассальный долг. Тронутый дарами и доблестью Сида, король прощает изгнанника и даже сватает за его дочерей своих приближённых — знатных инфантов де Каррион. Но зятья Сида оказываются коварными и трусливыми, жестокими обидчиками дочерей Сида, вступаясь за честь которых, он требует наказать виновных. В судебном поединке Сид одерживает победу над инфантами. К его дочерям сватаются теперь достойные женихи — инфанты Наварры и Арагона. Звучит хвала Сиду, который не только защитил свою честь, но и породнился с испанскими королями.

«Песнь о моём Сиде» близка к исторической правде в большей степени, чем другие памятники героического эпоса, она даёт правдивую картину Испании и в дни мира, и в дни войны. Её отличает высокий патриотизм.

перевод Светланы Лихачёвой

Часть II

Как только силы осады иссякли у Трои,

И рухнула крепость, став прахом и пеплом,

Предатель, содеявший дело измены,

Сознался в вине, дознанью подвергнут;

То был знатный Эней, чья родня славная

Покорила со временем края, богатства

Присвоив заветные Островов Запада.

Грозный Ромул к Риму направил стопы;

Воздвиг сперва он расцвеченный город,

Популярные книги в жанре Древнеевропейская литература

Когда Луций Фурий Камилл вернулся в Рим после победы над жителями Лациума, много раз восстававшими против римлян, он пришел в Сенат и сказал речь, в которой рассуждал, как поступить с землями и городами латинян. Вот как передает Ливий его слова и решение Сената:

«Отцы сенаторы, то, что должно было свершить в Лациуме войной и мечом, милостью богов и доблестью воинов наших ныне окончено. Воинство врагов полегло у Педа и Астуры, земли и города латинян и Анциум, город вольсков, взяты силой или сдались вам на известных условиях. Мы знаем, однако, что племена эти часто восстают, подвергая отечество опасности, и теперь нам остается подумать, как обеспечить себя на будущее время: воздать ли им жестокостью или великодушно их простить. Боги дали вам полную власть решить, должен ли Лациум остаться независимым или вы подчините его на вечные времена. Итак, подумайте, хотите ли вы сурово проучить тех, кто вам покорился, хотите ли вы разорить дотла весь Лациум и превратить в пустыню край, откуда не раз приводили вы в опасное время на помощь себе войска, или вы хотите, по примеру предков ваших, расширить республику Римскую, переселив в Рим тех, кого еще они победили, и этим дается вам случай со славой расширить пределы города. Я же хочу сказать лишь следующее: то государство стоит несокрушимо, которое обладает подданными верными и привязанными к своему властителю; однако дело, которое надо решить, должно быть решено быстро, ибо перед вами множество людей, трепещущих между надеждой и страхом, которых надо вывести из этой неизвестности и обратить их умы к мыслям о каре или о награждении. Долгом моим было действовать так, чтобы и то и другое было в вашей власти; это исполнено. Вам же теперь предстоит принять решение на благо и пользу республики».

Никколо Макиавелли

Описание того, как избавился герцог Валентино от Вителлоццо Вителли,

Оливеретто Да Фермо,синьора Паоло и герцога Гравина Орсини

Перевод под редакцией Дживелегова А.

Герцог Валентино только что вернулся из Ломбардии, куда он ездил, чтобы оправдаться перед Людовиком, королем Франции, от клевет, взведенных на него флорентийцами из-за мятежа в Ареццо и в других местностях Вальдикьяны; он находился в Имоле, оттуда намеревался выступить со своими отрядами против Джованни Бентивольо, тирана Болоньи, так как хотел подчинить себе этот город и сделать его столицей своего герцогства Романьи. Когда весть об этом дошла до Вителли, Орсини и других их сторонников, они решили, что герцог становится слишком могуч и теперь надо бояться за себя, ибо, завладев Болоньей, он, конечно, постарается их истребить, дабы вооруженным в Италии остался один только он. Они собрались в Маджоне около Перуджии и пригласили туда кардинала, Паоло и герцога Гравина Орсини, Вителлоццо Вителли, Оливеротто да Фермо, Джанпаоло Бальони, тирана Перуджии, и мессера Антонио да Венафро, посланного Пандольфо Петруччи, властителем Сиены; на собрании речь шла о мощи герцога, о его замыслах, о том, что его необходимо обуздать, иначе всем им грозит гибель. Кроме того, решили не покидать Бентивольо, постараться привлечь на свою сторону флорентийцев и в оба города послать своих людей, обещая помощь первому и убеждая второй объединиться против общего врага. Об этом съезде стало тотчас же известно во всей Италии, и у всех недовольных властью герцога, между прочим, у жителей Урбино, появилась надежда на перемены. Умы волновались, и несколько жителей Урбино решили захватить дружественный герцогу замок Сан-Лео. Владелец замка в это время его укреплял, и туда свозили лес для построек; заговорщики дождались, пока бревна, доставлявшиеся в замок,

ИЗДАТЕЛЬСТВО

«ХУДОЖЕСТВЕННАЯ ЛИТЕРАТУРА»

МОСКВА 1970

испанская

классическая

эпиграмма

Перевод с испанского В. ВАСИЛЬЕВА

Предисловие E. Эткинда

Редакция переводов Ю. Корнеева

Комментарии В. Васильева

Художник М. Шемякин

СИЛА ЭПИГРАММЫ

Пушкин сравнивал эпиграмму с булавкой, которой коллекционер-естествоиспытатель прикрепляет к листу картона насекомых — божьих коровок, жуков, пауков и букашек:

В середине XII века, покорив заморские земли и не обнаружив там ничего примечательного, кроме голубиной почты, Европа встрепенулась от известия, что византийский император Мануил получил послание от самого пресвитера Иоанна, правителя Трех Индий, наместника святого Фомы, повелителя семидесяти двух царей и бесчисленного множества народов: амазонок, брахманов, фавнов, сатиров и пигмеев. Говорят, что у пресвитера была хрустальная часовня, способная, изменяясь в размерах, вместить всех желающих, и ветряная мельница, которая не то что муку мелет, а сама хлеб печет. Образ идеального, совершенного Индийского царства не оставлял в покое воображение: по мнению одних, эта страна была расположена в Эфиопии, другие считали Иоанна наместником трех волхвов, третьи и вовсе пытались доказать, что с пресвитером расправились не то монголы, не то ужасные племена Гога и Магога. Версии выдвигались разные, но это не помешало римским папам неоднократно пытаться вступить с правителем истинно Вымышленного царства в переписку.

«Послания из вымышленного царства» – книга, собравшая под своей обложкой все предания о Великой Индии – вымышленном царстве пресвитера Иоанна. Владения христианского царя, расположенные, как полагали в Средневековье, где-то между Великой степью и Страною шелка, были наполнены всевозможными чудесами, немыслимыми чудовищами и фантастическими зверями. Богатство пресвитера Иоанна веками волновало и завораживало путешественников, по поскольку царство обнаружить не удалось, говорили, что оно было захвачено татарами. Вот откуда появились у них силы совершить Великий поход на Запад с целью отобрать у европейцев мощи Волхвов – легендарных основателей держаны пресвитера Иоанна.

«Фламенка» – старопровансальский роман XIII века.

Владетельный сеньор Арчимбаут Бурбонский через послов делает предложение дочери графа Ги Немурского, юной и прелестной Фламенке. Граф согласен, и на Троицу в Немуре играется пышная свадьба. Супруг чрезмерно увлечен Фламенкой, однако королеве удается отравить сердце Арчимбаута. От ревности Арчимбаут почти сходит с ума и запирает Фламенку вместе с двумя ее служанками в тесной башне замка. Никому не доверяя, он сам становится грозным стражем жены. Прекрасный и юный (хотя и успевший уже приобрести главнейшие достоинства рыцаря и ученого клирика) граф Гильем Неверский, услышав печальную историю Фламенки и заочно влюбившись в нее, отправляется в Бурбон, чтобы помочь ей…

Какую цену можно заплатить, чтобы обрести тайные знания? Прослыть великим некромантом,всезнающим волшебником? Готовы ли вы отдатьдушу дьяволу, чтобы погадать на стихах бессмертной «Энеиды»? Если еще не знаете ответов на эти вопросы, то жизнеописания Вергилия и Роджера Бэкона многому вас научат. Одаренностьи неординарность исторических персонажей нередко приводит к тому, что их жизнь обрастаетсамыми невероятными легендами. Экстравагантноеповедение таких, как братец Раш и Роберт Дьявол,и подавно убеждает в том, что такой человек могподружиться с нечистью.

В этой книге впервые собраны переводы прозаических романов, опубликованных на заре европейского книгопечатания. Читатель знакомится с биографиями прославленных предшественников доктора Фауста: францисканца Роджера Бэкона, поэта Вергилия, за которым утвердилась слава знаменитого колдуна и чародея, злокозненного Роберта Дьявола и простоватого, привыкшего над всеми подшучивать брата Раша. Глубокие познания и необыкновенные умения не приносят героям романов спокойствия и счастья, но, может быть, полная приключений жизнь изобретателей очков и строителей невидимых стен куда интереснее унылой благопристойности.

Книга вышла к четырехсотлетию со дня рождения великого испанского писателя Франсиско де Кеведо. Она знакомит читателя с такими сатирическими произведениями Кеведо, как «Сновидения», «История жизни пройдохи по имени дон Паблос», «Час воздаяния, или Разумная Фортуна» и другими, а также с поэзией Кеведо.

Составление, вступительная статья и критико-библиографические справки З. Плавскина.

Рисунки художника Андрея Пахомова.

Оставить отзыв
Еще несколько интересных книг

Устав о наследии престола

5 февраля 1722 г.

Мы Петр первый император и самодержец всероссийский и прочая и прочая и прочая.

Объявляем, понеже всем ведомо есть, какою авессаломскою злостию надмен был сын наш Алексей, и что не раскаянием его оное намерение, но милостию божиею ко всему нашему отечеству пресеклось (что довольно из манифеста о том деле видимо есть); а сие не для чего иного у него возросло, токмо от обычая старого, что большому сыну наследство давали, к тому же один он тогда мужеска пола нашей фамилии был, и для того ни на какое отеческое наказание смотреть не хотел; сей недобрый обычай не знаю чего для так был затвержден, ибо не точию в людях по разсуждению умных родителей бывали отмены, но и в святом писании видим, когда Исакова жена состаревшемуся ее мужу, меньшому сыну наследство исходатайствовала, и что еще удивительнее, что и божие благословение тому следовало; еще ж и в наших предках оное видим, когда блаженные и вечнодостойные памяти великий князь Иван Васильевич, и поистинне великий не словом, но делом; ибо оный, разсыпанное разделением детей Владимировых наше отечество собрал и утвердил, которой не по первенству, но по воли сие чинил, и дважды отменял, усматривая достойного наследника, которой бы собранное и утвержденное наше отечество паки в расточение не упустил, перво мимо сыновей отдал внуку, а потом отставил внука уже венчанного, и отдал сыну его наследство (о чем ясно из Степенной книги видеть возможно), а именно, в лето 7006 г. февраля в 4 день, князь великий Иван Васильевич учинил по себе наследника внука своего князя Дмитрия Ивановича, и венчан был на Москве на великом княжении княжеским венцем митрополитом Симоном, а в лето 7010 апреля в 11 день великий князь Иван Васильевич разгневался на внука своего князя Дмитрия, и не велел его поминать в церквах великим князем, и посадил его за караул и того же апреля в 14 день учинил наследником сына своего Василия Ивановича и венчан был оным же митрополитом Симоном; на что и другие сему подобные есть довольные примеры, о которых, краткости ради времени, ныне здесь не упоминаем, но впредь оные особливо выданы будут в печать. В таком же разсуждении, в прошлом 1714 году милосердуя мы о наших подданных, чтоб и партикулярные их домы не приходили от недостойных наследников в разорение, хотя и учинили мы устав, чтоб недвижимое имение отдавать одному сыну, однакож отдали то в волю родительскую, которому сыну похотят отдать, усмотри достойного, хотя и меньшему, мимо больших, признавая удобного, который бы не расточил наследства. Кольми же паче должны мы иметь попечение о целости всего нашего государства, которое с помощию божиею, ныне паче распространено, как всем видимо есть; чего для заблагоразсудили мы сей устав учинить, дабы сие было всегда в воле правительствующего государя, кому оной хочет, тому и определит наследство, и определенному, видя какое непотребство, паки отменит, дабы дети и потомки не впали в такую злость, как выше писано, имея сию узду на себе. Того ради повелеваем, дабы все наши верные подданные и мирские без изъятия, сей наш устав пред богом и его евангелием утвердили на таком основании, что всяк, кто сему будет противен, или инако как толковать станет, тот за изменника почтен, смертной казни и церковной клятве подлежать будет.

Диана, ученик Мастера

УТРЕННЯЯ КРОВЬ

Несмотря на ранний час, солнце уже палило вовсю. День обещал быть жарким. Дождя в Иерусалиме не было больше месяца, и молодая травка, росшая вдоль обочины, успела выгореть и засохнуть, превратившись в мертвые коричневые кусочки сена. Люди спешили на работу. По дороге неслись машины, один за другим проезжали автобусы. Али долго размышлял, где бы припарковаться. В конце концов, он решил поставить свой автомобиль между двумя бьюиками, чуть поодаль от автобусной остановки. Когда Али выключил зажигание, он понял, что не ошибся. В зеркало заднего вида прекрасно просматривалась проезжая часть, и Али сможет успеть выйти из машины и дойти до остановки еще до того, как автобус остановится. В боковое стекло он мог наблюдать за тем, что творится на улице, его же самого никто не видел. Стекла видавшей виды "Тойоты" Али были тонированные, а серый бьюик справа надежно защищал от постороннего взгляда.

Maratius

Ужин в рассольных тонах

Действующие лица: отсутствуют.

Прочее: мебель, балкон, бутылка; двери - массовка.

Мебель:

1) Стул, женатый холостяк в полном расцвете сил, служит в

гостинице, со службы возвращается поздно и при этом неизменно

пьян.

2) Табуретка, его молоденькая жена, служит многим,

аккомпанирует старому роялю в музыкальной школе на соседней

улице. Семейный очаг покидает редко, при этом всегда долго не

В детстве Чебурашку очень часто обижали

В детстве Чебурашку очень часто обижали всякие жутко вредные Шипокляки, пионеры - чтоб им всем не похмелиться /см. сборник жутких анекдотов/ и ва-аще ему было жутко одиноко. И в один из самых-самых-самых, ну очень самых грустных дней, как бы сказал небезызвестный парнокопытный Иа-Иа, ему /в сысле Чебуру/, попался на глаза /не в прямом смысле, а значит он просто увидел, и забодай меня комар/, мультфильм про всяких там ниндзей-чурюпашек /см. мультфильмы "Ну, погоди !"/. "Это ж просто обалдеть, как здорово!" - оборался наш Чебурашка. В его голове созрел не совсем еще, но уже план и он, в розовых глюках и мечтаниях метнулся диким кабаном-Пятаком /см. мультфильм "Винни-Пух и все-все-все."/ с тихим визгом в поисках хотя бы однoго укромного спортивного зала, не занятого качками, панками, хиппи, рокерами, студентами, программерами и животноводами-любителями /см. криминальные сводки МВД/. После какого-то месяца изысканий он нашел его! В скромном дощатом сарайчике, с дыркой недоделкой в полу / см. "Обязательства XXII пятилетки"/ и недописанной на 2/3 рекламой АО "МММ" на двери. Ко всему прочему находка простаивала совсем рядом во дворе всем известного скряги и детоненавистника трижды кракопадлы Гены! Это было что-то и Чебурген начал... Дырку он закрыл портретом известного политического деятеля эпохи средневековья /см. "Материалы XXVII съезда КПСС"/, а недоделанную рекламу так и оставил - в целях конспирации. Но когда он уже выполнил лежа третий от груди жим, в дверь громко постучали, а затем кто-то начал остервенело дергать ее за ручку. "Пионеры!" - испугался Чеба-сан и уронил заменявший ему штангу кирпич, который он слямзил на одной из строек народного хозяйства /см. УК РФ/, прямо себе на животик. - А-а-а-о-о-о-и-и-и-хрю-хрю-я-я!!! Вобщем крик получился самый что ни на есть зловещий, яростный, кровавый, убийственный, мстящий и т.д. /см. видеоматериалы "XX Century Fox", "Warner Bros.", "Carolco" и т.д./. И те, кто были снаружи - испугались. И не просто испугались а вообще все. И не просто все - а сразу сбежали. И не просто сбежали - а вообще сразу все, неизвестно куда и - самое главное - навсегда. И наш главный герой остался совсем-совсемсовсем один. Но в отличии от о всяких там отличничков из всяких там книжечек /см. подборку издательства "Детская литература"/ Чеберепотамус I вовсе ни разу не огорчился, а стал жить так, как ему хотелось. И до сих пор живет, переодически устраивая полугодовые попойки с заезжающими учениками - ниндзями-чурюпашками /см. мультфильмы "Ну, погоди !"/.