Успех

АНАТОЛИЙ БОРИСОВИЧ ГРЕБНЕВ (родился в 1923 году) работал в молодежной периодической печати, а после окончания ГИТИСа выступал в газетах «Советское искусство» и «Советская культура» как очеркист и театральный критик. Первая работа в кино — сценарий фильма «Ждите писем» (Свердловская киностудия, режиссер Ю. Карасик, 1960 г.). По сценариям Анатолия Гребнева, посвященным проблемам современности, созданы фильмы «Июльский дождь», «Дикая собака динго», «Два воскресенья», «Разбудите Мухина», «Переступи порог», «Визит вежливости», «Старые стены», «Дневник директора школы», «Вы мне писали…», «Утренний обход», «Путешествие в другой город». А. Гребнев — один из авторов сценария многосерийного телевизионного фильма «Карл Маркс. Молодые годы» (режиссер Л. Кулиджанов). Заслуженный деятель искусств РСФСР.

Другие книги автора Анатолий Борисович Гребнев

Гребнев А.

Записки последнего сценариста

Глава 1

РАЗЪЯСНЕНИЕ

Заглавие требует расшифровки. Что еще за "последний сценарист"? Уж так прямо и последний - что же, следом как бы никого и нет, кончилась профессия?

Это, конечно, не так. Есть и те, кто - следом. Но профессия кончается, это факт. Есть в мире профессии, которым отмерен срок "от" и "до". Например, паровозный машинист. Еще недавно, если кто помнит, по свету колесили паровозы. Не знаю даже, остались ли они. Мир перешел на электрическую тягу, профессия паровозного машиниста просуществовала сто лет с небольшим. И ведь была кому-то в радость, и кормила, а кто-то еще стоял рядом и бросал в топку уголь, в должности кочегара, и тоже, можно предположить, бывал счастлив и мечтал о поприще машиниста...

Анатолий Гребнев

Из цикла "Венок сюжетов"

Дамоклов меч

Композитор Аркадий Фаустов, личность в музыкальном мире известная, в возрасте сорока двух лет составил завещание. Дело, как говорится, житейское, все под Богом ходим, и если у тебя за годы жизни накопилось какое-никакое имущество, то почему б не распорядиться им по здравом размышлении самому, не перекладывая столь щепетильной задачи на плечи близких. Это уж такое наше бескультурье да нищета, а в развитых странах дело поставлено четко, да и в нашей России в былые времена успевали вовремя позаботиться о наследниках.

Сценарий короткометражного фильма.

Анатолий Гребнев

Из цикла "Венок сюжетов"

Лев и Екатерина

1

Что интересно: мужа Екатерины Дмитриевны никто никогда не видел. Поговаривали, что она его прячет, и это было не так далеко от истины. Вообще-то в кругу коллег Екатерины Дмитриевны если не специально прятали, то, по крайней мере, не демонстрировали мужей, равно как и жен. В этом кругу, как правило, семьями не встречались, в гости друг к другу не ходили, даже и в тех случаях, когда жили рядом. Но мы еще, пожалуй, вернемся к неписаным правилам этого круга, а сейчас - о муже Екатерины Дмитриевны, которого как бы не было и который на самом деле, разумеется, существовал, и не "где-то там", а у нее, то есть у себя, у них дома. Все-таки тема эта время от времени возникала вокруг Екатерины Дмитриевны: когда присутствует красивая и еще относительно молодая женщина, вопрос о предполагаемом спутнике жизни всплывает сам собой, хотя бы из любопытства. Предположить, что она в разводе или даже, допустим, замужем, но несчастлива в браке, было решительно невозможно: женщине на таких должностях полагалось быть в меру благополучной в личной жизни.

Популярные книги в жанре Киносценарии

Солнечный день. Во дворе детского дома резвятся дети — девчонки и мальчишки разного возраста и темперамента. Одни кружатся на карусели, другие играют в классики, гоняются друг за другом. Одним словом, детвора отдыхает.

Мальчишка с хитрющей рожицей играет с фонтанчиком — то зажмет его, то отпустит, и тогда струя бьет высоко вверх, а сам он успевает отбежать. Он обливает водой всех девчонок и мальчишек, которые пробегают мимо, и делает вид, что к нему это не имеет никакого отношения. И когда в очередной раз он зажимает фонтанчик, приготовившись облить бегущих по аллее девчонок, его окликают:

— Граница на замке, и ключ у меня в кармане, — говорил командир пограничников, хлопая по карману.

Перед ним стоял маленький мальчик, и смотрел во все глаза.

— Как тебя зовут, товарищ? — спросил командир мальчика.

— Товарищ Мирон я, — ответил мальчик.

— Кто твой батька, товарищ Мирон?

— Нет батьки, мамки нет. Возьми меня к себе, товарищ Граница.

— Подрасти, возьму.

Командир крикнул высокому солдату:

— Рязанцев, саженец!

Имя Анджея Мулярчика, сценариста картины «Земляки», многое говорит польским читателям. Его перу принадлежит книга очерков «Что кому снится», рассказывающая о людях, в сознании которых еще продолжает жить давно отшумевшая война. В процессе работы над ней автор ощутил необходимость написать о настоящем, о том, как оно вытесняет прошлое. Так возник сценарий «Земляки»,

Кинокомедия «Земляки» с большим успехом прошла по экранам стран народной демократии и заняла первое место на плебисците польских зрителей.

Экран светлеет.

Руки Пимена, развивающие свиток, на котором написано: «В 1598 году со смертью царя Феодора[1], сына Иоанна Грозного[2], древняя династия русских царей пресеклась. Феодор был бездетен, а его младший брат, царевич Дмитрий[3], который должен был ему наследовать, загадочно погиб еще при жизни Феодора от руки убийцы.

Россия осталась без царя. По обычаю страны народ должен был избрать нового. Было решено предложить власть любимцу Иоанна Грозного шурину царя Феодора – боярину Борису Годунову.

Сценарий короткометражного фильма.

…И пышные кроны прятали красную крышу дома с обветшалым портиком и облупившимися деревянными колоннами. Коломны в трещинах, крыльцо покосилось, оно наверняка скрипучее, поет на все голоса… Вот и запело, вот дверь — протяни руку и войди, и дверь отворяется, и старик с простертыми руками идет навстречу. И худая спина, которую он обнимает… Потом они вошли в сад — худой, лет тридцати человек и старик. Они шли по пояс в траве и не заметили, как их обступили малыши в одинаковых, чем-то скорбно отличающихся от школьных, костюмчиках, а навстречу им поднялась из-за садового стола женщина в легком воздушном платье… На скатерти сеть лиственной теин, стол огромен, и вокруг него за белыми стаканами молока сидят дети, дети, дети… И молодая женщина смеется, и старик улыбается, и улыбается молодой мужчина, и ловит его улыбку худой и настороженный мальчуган — сын, и, разрешив какое-то свое сомнение, тоже улыбается, глядя на отца, а потом па нас. А за нашими спинами, за нами видят детские глаза что-то такое, что наполняет их счастьем и чего нам не дано ни увидеть, ни узнать… И надо всем голос:

Люди идут. Их много, они разные, мужчины и женщины, дети и старики, кто-то идет молча, в одиночку, кто-то — в компании, разговаривая, кто-то смеется, кто-то улыбается, кто-то идет, опустив голову, кто-то — расправив плечи. Размашисто, размеренно, семеня, шаркая, торопясь или поминутно останавливаясь, глядя вперед, друг на друга, по сторонам или под ноги, они идут в разных направлениях, просто гуляя или может быть по делам, хотя какие дела могут быть майским вечером в пятницу, да еще в такую погоду? Они идут, многоголосо стуча каблуками по асфальту, шелестя несвоевременными, но не снятыми по привычке плащами и куртками, вдыхая успевший уже пропылиться и пропахнуть летом городской воздух, наполненный долгожданным, наконец наступившим теплом, идут, встречаясь взглядами друг с другом, сталкиваясь на мгновение и расходясь навсегда, их много, они разные, они идут нескончаемым потоком по главной пешеходной улице, по Большой Покровке, от площади Горького к Кремлю, к площади Минина, к памятнику Чкалову или наоборот, от помпезного здания Драматического театра к стеклянному фасаду магазина Народных Промыслов, у которого продавцы хохломы, солнцезащитных очков и мягких игрушек деловито сворачивают свои палатки, и еще дальше — к ломбарду на перекрестке с Малой Покровкой, темно-серому мрачному Дому Связи, к ресторану Макдональдс, переделанному не так давно из книжной лавки, к цветочным клумбам и скверу…

Пасмурный ноябрьский денек. Ветер морщит воду разливанных луж, затопивших деревню Шахматово, что лежит посреди гжатской равнины. По окоему луж изгнивает палая листва. У крыльца избы-пятистенки застоявшаяся тройка переминается в жирной грязи. Позвякивают бубенчики на дуге коренника, хомутах и сбруе пристяжных. В их гривы и хвосты вплетены алые ленты. Кони запряжены в телегу, пышно набитую просяной соломой.

Распахнулась дверь из сеней — сваха и дружка вели невесту в фате и стареньком плюшевом пальтеце поверх белого венчального платья. Из-под юбки виднеются грубые мужицкие сапоги. У невесты терпеливое, приветливое, крепкое, в скулах, лицо, легкая, будто сострадательная улыбка.

Оставить отзыв
Еще несколько интересных книг

ВИКТОР ИВАНОВИЧ МЕРЕЖКО (родился в 1937 году) окончил сценарный факультет ВГИКа. По сценариям В. Мережко созданы фильмы «Здравствуй и прощай», «Одиножды один», «Трын-Трава», «Журавль в небе», «Трясина», «Уходя уходи», «Вас ожидает гражданка Никанорова», «Родня» и др. Член Союза писателей СССР.

Сатирическую кинокомедию по литературному сценарию Виктора Мережко «Полеты во сне и наяву» ставит на киностудии им. А. Довженко режиссер Роман Балоян.

Последнее время Сергей Иванович стал сильно уставать от неправдоподобия окружающей жизни. Все, буквально все вокруг было не так. Соседи откуда-то взяли огромную собаку. Неожиданно выйдет на лестничную площадку и стоит, молча, с обвисшими щеками. Никто не говорит, что во всем мире должны быть только одни маленькие мопсики, но хотя бы нормальных средних размеров. А тут? "Может, пугают?.. Не должно быть таких собак..." - сомневается Сергей Иванович и, хоть боится ужасно, гладит собаку, чтоб удостовериться. Точно, так и есть.

Императору было скучно. Военный совет близился к концу. Начальник штаба генерал Петров докладывал оперативную обстановку. Император прямой, на негнущихся ногах подошел к окну. Слегка покачался с каблука на носок. И обратно. «Солнце… Как больно на него смотреть… Другие не выдерживают и секунды!» — подумал он. Увидел посреди площади свое огромное изображение. Поморщился. Нач штаба умолк, приняв его неудовольствие на свой счет. Император доброжелательно кивнул ему головой, и тот снова забубнил, тыкая указкой в огромную карту. «Со всех сторон враги… Бедная империя! — Императору стало себя жаль. — Как же все несправедливо устроено!»

Иерархия… Вроде бы все понятно, но уточнить не помешает. Открываю энциклопедический словарь. Кстати, очень полезная вещь. Так, а вот и то, что нужно. От греческого иерос - священный, и архе - власть. Расположение частей или элементов целого в порядке от высшего к низшему. Умно, ничего не скажешь! Как говорится, не отнять и не прибавить!

Последнее время фишка упорно не идет. Похоже, началась черная полоса. А главное, эти проклятые анализы... Знающие люди советуют в таких ситуациях не суетиться, а затаиться и переждать. Так и делаю. Ложусь на диван. Отворачиваюсь к стене. Натягиваю одеяло и принимаю позу эмбриона. От коврика на стене пахнет пылью. Надо не забыть его, как следует, пропылесосить…