Урок математики

Флот неприятеля перешел в наступление. Один из кораблей подплывший совсем близко выбросил абордажные крюки и пираты приготовились спрыгнуть на судно капитана.

— Ты долго еще будешь занимать ванну. Я опаздываю, голос сестры донесся издалека.

— Я знаю чем ты там занимаешься, играешь в солдатики. Здоровенный лоб, и занимается такой ерундой.

Расул не стал отвечать. Подумав, что молчание в данном случае самый лучший и достойный ответ. Но игра была испорчена. Он выпустил воду из запруженной раковины, собрал свои кораблики и пиратов, спрятал в убежище, которое еще не обнаружила его зануда сестра. Выйдя из ванной он молча прошел в свою комнату.

Другие книги автора Гюлюш Агамамедова

Девочка, стоявшая перед большим окном застекленным разноцветным витражом, разглядывала пейзаж за окном через желтое стеклышко. Можно было посмотреть через разные стекла. Пейзаж за окном менял свое настроение от стеклышка в которое она смотрела. Грустные: синее и зеленое стеклышки, веселые: оранжевое, красное и желтое стеклышки. Зимой солнце показывалось не так часто как хотелось бы девочке и она чаще всего любовалась на мир за окном через желтое стеклышко и все казалось освещенным ярким солнечным светом. Большое дерево, кошка сидящая под ним, были залиты желтым светом. Прибежала младшая сестра и позвала ее к бабушке.

Волны набегают на берег с золотистым песком. Море ласково шелестит. Солнце почти в зените. На пляже, несмотря на рекомендации врачей купаться до 11 часов, полно народу.

Дети бегают, кричат как чайки. Два малыша, прямо у самой воды, с большим удовольствием копошатся в жиже, состоящей из мокрого песка и соленой воды. Компания подростков и ребят чуть постарше демонстрируют свои, еще не заплывшие жиром тела.

В воде также оживленно как и на берегу.

Желтая луна необычного золотого оттенка плыла в туманной мгле, окутавшей город. Рядом с луной зависли два эллипсоидных диска. Тонкие лучи света, исходившие из нижних плоскостей дисков достигали земли. Лучи медленно ползли по асфальтовому шоссе и задерживались на редких машинах. В то мгновение, когда интенсивность лучей достигла предела, все машины на шоссе замерли, как по мановению палочки дирижера. В наступившей тишине, стали слышны звуки, непривычные для уха автомобилистов: стрекотали сверчки, слышался шум воды. Моторы молчали минут пять. От неожиданности случившегося, никто не подумал вылезти из автомобилей. Люди сидевшие в них замерли вместе с машинами. Каждый пребывал в состоянии оцепенения. Наконец пауза закончилась. Заурчали моторы. Выругавшись, шофер рванул машину и устремился вперед, не задумываясь над происшедшим, лишь негодуя по поводу непредвиденной задержки. Машины побежали по асфальту. Грузный мужчина, устало развалился на заднем сидении джипа. Странные мысли посещали его в последнее время. Не радовали ни вновь отстроенная вилла на берегу живописной лагуны, ни молодая, не успевшая надоесть, жена. Бесконечные попойки сказывались на здоровье. В его ближайшем окружении стали поговаривать, что Гамбар уже не тот, что был раньше и молодые сослуживцы, имевшие за душой неплохое образование задышали в затылок. Гамбар не огорчался по этому поводу. Ему нравилась бесконечная игра в любом ее проявлении. Зеленое поле казино — любимое место отдыха Гамбара Черное, красное, зеро, совсем как в его сумбурной жизни. Месяц назад появились опасения, что крупье вертевший заветный шарик, последнее время пользовался неразрешенными приемами. Ловкость рук и никакого мошенства. Гамбар всегда считал себя асом в любой игре.

Он шел по весеннему городу, не узнавая его. Громадные многоэтажные монстры, выраставшие с ужасающей быстротой, грозили захватить город и установить в нем свою диктатуру. Многоэтажные свирепые постройки хаотически расположенные на всей территории нового города, совершенно непохожего на прежний, спокойный и заботливый, напугали Малика Гафура, вышедшего из дому в этот весенний ласковый вечер, в надежде проснуться после зимней спячки и вновь ощутить себя молодым и сильным. Он не переставал оглядываться по сторонам. Он не узнавал улиц, знакомых с детства, не мог почувствовать прежний аромат, и внезапно очевидная и от того еще более пронзительная мысль посетила его. Он вдруг подумал, что уже не молод. Первый признак уходящей молодости: он становится брюзгой и ностальгия по прежней жизни, прежнему городу начинает глодать его душу. Ничто не радовало Малика весенним вечером. Ни трава, пробивавшаяся сквозь бетон, вопреки бесконечным попыткам людей загнать ее в подземелье, ни птички, прилетевшие в железобетонный город, ни красивые девушки, весной становившиеся дразняще привлекательными. Он бесцельно слонялся по незнакомым улицам и с каждой минутой чувствовал себя все несчастнее. Горестные мысли о проходящей жизни, так и не подарившей несказанной удачи, маячившей столько лет перед глазами, были прерваны звонком мобильника. Малик посмотрел на табло, номер не высветился на экране, отвечать не хотелось, и он отключил аппарат. Проходя сквозь извилистый лабиринт улочек, застроенных когда-то одно-двухэтажными трогательными домами, он то и дело натыкался на строительные площадки, котлованы, отбиравшие у престарелых домов их законные владения. Он представил, как не позже, чем через несколько месяцев, на месте прежних домишек вырастут посеянные зубы дракона — новые железные солдаты. На одной из улочек, идя по узкому тротуару, он наткнулся на девушку, непонятно почему неподвижно стоявшую в пыли, окутавшей плотной завесой очередную стройку. Она застыла в горестном созерцании и не могла оторвать взгляда от полуразрушенного старинного дома. Фасад дома был снесен, и с улицы просматривалась внутренняя сторона, лишенная перегородок и перекрытий. Где-то остались обрывки обоев, пестрела выгоревшими пятнами облупившаяся краска. Призраки ушедших в былое событий и людей глядели со стен разрушенного дома. Малик внимательно посмотрел на девушку, вообразил что она могла чувствовать. Девушка заметив любопытный взгляд Малика, очнулась и решительно пошла вперед. Малик проводил ее взглядом и подумал о том, что лет пять назад он обязательно попытался бы завязать знакомство, повздыхал, но не успел огорчиться; в тишине снова раздался звонок. Малик удивился, точно помня, что телефон отключен. Недоумевая, он вытащил трубку из кармана, взглянул на табло и вздрогнул. На экране отключенного мобильника появилось четкое изображение странной физиономии. Удлиненное бледное лицо с оттопыренными ушами и черными немигающими глазами с огромными зрачками глядело на него. Малик машинально спросил изображение, почему-то не сомневаясь, в том, что ему ответят:

Последние приготовления перед отъездом. Распродан весь скарб, составлявший долгое время гордость хозяйки. Розданы все книги, с таким трепетом собиравшиеся несколькими поколениями семьи. С книгами все было не так, как с остальным. Женщина не хотела отдавать даром то, что ей казалось представляет особую ценность. Муж, прагматик и циник, смеялся над ее наивностью: «Да кто же сейчас книги читает, подумай. Пойди вон, на площадь и купи любую книгу за цену стакана семечек.» Он так и не убедил ее. Несколько самых ценных для нее книг, она решительно положила на дно чемодана. Другие, любимые, отдала друзьям.

Поход на дачу откладывался. Тщательно собранные за последнюю неделю доски были украдены неизвестными злоумышленниками. Мечтать о том, что ей, Афет ханум, удастся еще раз добыть такой прекрасный стройматериал, не приходилось. Последнее время все ближайшие соседи, замыслившие когда-то ремонт, благополучно его закончили и теперь наслаждались заслуженным покоем. А Афет ханум не хотелось покоя. Ее деятельность для стороннего наблюдателя представляла собой броуновское хаотическое движение. Трудилась она постоянно. И цели ставила перед собой грандиозные. Не всегда достижимые, но от этого еще более желанные.

Передаем срочное сообщение. Генеральный Директор благотворительного общества «Светоч надежды» по многочисленным и настойчивым просьбам наших радиослушателей обращается к народу:

— Дорогие мои соотечественники, россияне, хочу рассказать вам сегодня о благотворительной деятельности нашего общества открытого типа. Прежде всего обратите внимание на то, что наше общество открытое. Это значит, что оно открыто для всех: одиноких пенсионеров, и других сирых и убогих и больных, которые в силу сложившихся обстоятельств оказались в это трудное время на обочине жизни. Очень многие из вышеперечисленных категорий граждан не только сирые, больные и покинутые, но также являются владельцами недвижимости в центральной части нашего мегаполиса. Совершенно очевидно, что дополнительная тяжелая ноша, в виде оплаты коммунальных услуг, уборки жилплощади, защиты от слишком активных соседей, тяжелым бременем ложится на их хрупкие плечи. Мы хотим предложить переложить часть этого бремени на нас. Обещаем со своей стороны сделать все возможное и невозможное, чтобы наши болезные пенсионеры были нами премного довольны. Для тех, кто заинтересовался нашим заявлением повторяем наши контактные телефоны, по которым вы можете связаться с нами в любое время дня и ночи. Ждем. Звоните нам и Вы не пожалеете.

День прошел сумбурно. Макс устал так, что сил не было приготовить себе ужин. Выпил прокисший кофе, хорошо зная, что делать этого не следует, и заснул тяжелым сном, просыпаясь в поту и мучаясь бессвязными видениями. Встал утром с тяжелой головой от повторяющейся, набившей оскомину мелодии будильника. Вспомнил с ужасом, что вчера вечером привезли тяжелого больного. Доктор Даррелл назначил больному самые нудные и отвратительные процедуры и поручил его заботам Макса. За пять лет работы в клинике Макс почти привык к тому, что за самыми капризными больными ухаживал он. Макс обладал редким даром утешения. Он мог успокоить самого привередливого и безнадежного больного, зачастую страдающего невыносимыми болями. Как правило, больные попадали в клинику доктора Даррелла, пройдя все круги ада. Когда все возможные виды лечения были исчерпаны, а состоятельные тяжелобольные люди все еще находились в состоянии, отдаленно напоминающем жизнь: тела их, а в редких случаях и мозг еще продолжали функционировать, принося своим владельцам безмерные страдания. Именно такие больные населяли клинику доктора Даррелла. Сказать, что общение с больными и возможность наблюдать их исцеление приносили удовлетворение доктору Дарреллу и его мед. персоналу, значило бы пойти против истины. Не потому, что доктор Даррелл и сотрудники его клиники очерствели настолько, что ужасающая картина человеческих страданий не вызывала у них ничего, кроме раздражения. Как у любых психически здоровых людей и сотрудникам клиники было свойственно испытывать чувство сострадания. Проблема заключалась в том, что количество выздоровевших больных сводилось к ничтожной цифре. Львиная доля пациентов, поступающих в клинику, выходила из нее в роскошных гробах, сделанных из ценных пород дерева и украшенных с всевозможной помпезностью. Удовлетворение доктор Даррелл и преданный ему персонал получали от хорошо оплачиваемых услуг и благодарности, читаемой в глазах родственников, изредка навещавших больных.

Популярные книги в жанре Современная проза

Яков Норкин ославянился. И это не вдруг, а как-то по пути движения пригородной электрички к Егорьевску. Сначала ничего. Потом сквозь него стали проглядывать всякие еловые шишечки, сараюшки.

Тишина уплотнилась.

— Мужик, эй, мужик!

Яков Самуилович оглянулся.

— Идем, поговорим.

Рядом стояли трое парней в коже. Один был с вытянутой яйцом головой, с коротким ежиком волос. Яков Самуилович встал. Он шел впереди, а те шли сзади.

Витя Кошелев поглядел в небо. Увидел себя в ползущем облаке. Упал на землю. Упал среди бурелома в Жилинском лесу. Рядом — осина с вывернутыми корнями и ольха. А там, внизу — речка. Сыро. Осень. Сыро. Осень в крови. Уже осень.

И вспомнил комнату номер семь. Его вызвали в компьютерный центр. В комнате девушка с летними голубыми глазами. Там он подумал про небо, очищенное от облаков. Девушка разговаривала по телефону. Обрывки разговора…

В Париж… когда… в Эмираты…

Бавильский Дмитрий Владимирович родился в 1969 году в Челябинске. Окончил ЧелГУ. Литературный критик. Автор романов «Едоки картофеля», «Семейство пасленовых» и «Ангелы на первом месте». Живет в Челябинске.

Из изданного в харьковском «Фолио» романа «Нодельма» можно почерпнуть немало сведений о быте среднестатистического успешного москвича.

Мать вывела меня на залитый солнцем пригорок и указала на небольшую группку людей, медленно передвигавшихся по степи.

– Там работает твой отец, – сказала она. – Пойди и отнеси ему обед. Иди прямо по дороге. – Помедлила и прибавила: – Дорога ведет только вперед.

Я пошел. Мне было тогда всего шесть лет. С волнением отправился я в свое самое первое самостоятельное путешествие. Я был босой, и дорога тоже была босая. Ни гравием, ни асфальтом она не была покрыта. Только следы от телег да бричек. Но она действительно вела вперед.

Это книга о добрых, смелых, отзывчивых и жизнерадостных людях, людях разных поколений, судеб, национальностей, которых объединяет большая любовь к Родине.

Книга состоит из двух частей: «Маленькие повести» и «Веселые рассказы». Наряду с раскрытием положительных образов наших современников В рассказах высмеиваются мещанство, карьеризм, корыстолюбие.

Это книга о добрых, смелых, отзывчивых и жизнерадостных людях, людях разных поколений, судеб, национальностей, которых объединяет большая любовь к Родине.

Книга состоит из двух частей: «Маленькие повести» и «Веселые рассказы». Наряду с раскрытием положительных образов наших современников В рассказах высмеиваются мещанство, карьеризм, корыстолюбие.

В день смерти Игоря ни одна капля дождя не осквернила землю.

Плотный от жары воздух прорвали земляные черви, и смотрели на собравшуюся толпу людей голубыми глазами незабудок.

Душу Игоря еще загодя с привычной медицинской ловкостью запихали в большой холщовый мешок. Не дожидаясь выноса тела из барака, мешок стал подпрыгивать и медленно подниматься. Под напором изнутри мешок прорвало крутым смехом. Из холщовой раны на стоящую внизу толпу пролился блеск золота и серебра.

Шестнадцатилетняя Марта выбирает между успешной мамой и свободолюбивым папой-бессребреником с чудаковатой бабушкой. Марта не собирается жить по чужим правилам. Динамичная, как ни на что не похожий танец на школьном конкурсе, история Дарьи Варденбург – о молодых людях, которые ломают схемы и стереотипы, потому что счастье у каждого своё, и решить, какое оно, можно только самому.

Оставить отзыв
Еще несколько интересных книг

Заметки пионервожатой о жизни лагеря в годы Великой Отечественной Войны.

Однажды давным-давно, когда Бог придумал Землю и поселил на ней человека, дав ему жизнь, но не успев объяснить как ею пользоваться, на Земле появилась Сиреневая Страна. Всё в этой стране было сиреневым. Закат, рассвет, море, реки, горы, трава. Почему сиреневая? Потому что Бог решил не раскрашивать это место. Просто решил посмотреть, что из этого получится, если на Земле будет хоть одно необычное место, отличное от других. Поэтому здесь и был один цвет. В этой стране не жили люди. Бог решил, что человеку рано жить в месте, где всё сиреневое. Просто у него начались бы чесаться руки всё здесь раскрасить, но Богу этого не хотелось. Он создал её для себя и ещё не решил, что с ней делать и каких именно людей там поселить в дальнейшем.

Она стояла у зеркала в ванной и смотрелась в него, задумавшись. Капли прозрачной воды медленно стекали с её обнажённой шеи и плечам вниз, падая с кончиков её волос и впитываясь в полотенце, обёрнутое вокруг её тела, спрятав его. Она неподвижно стояла на холодном полу, босая, бледная, печальная и наверное очень одинокая. Почти безупречная. Неожиданно в зеркале появилось отражение мужской фигуры. Это был он за её спиной. Она обернулась и посмотрела на него, невидящим взглядом.

Небо было удивительно прозрачное, нежно-голубое с виднеющимися кое-где облаками. Они были разные: одни напоминали громадные куски ваты, другие были маленькие, будто размазанные по небу кистью. Было жарко. Воздух остановился, не желая двигаться. Ветер играл в прятки, проносясь невидимым шепотом над деревьями и травой. Он касался их призрачными, прохладными пальцами и снова улетал прочь. Казалось, что жизнь прилегла отдохнуть и нечаянно уснула, уступив место тишине. Людей нигде не было видно, несмотря на то что был уже день. Но без них даже лучше — подумала девушка, стоявшая перед окном cepoгo, мрачного здания университета, созерцая безмолвную красоту улицы. Дым забытой сигареты между пальцами девушки лениво выскользал в открытое окно. Вспомнив об окурке, девушка неохотно швырнула его в окно. До конца лекции оставалось сорок минут. Желая оттянуть время, она зашагала по длинному коридору, читая таблички на дверях: «Кафедра психологии», «Кафедра философии», «Кафедра иностранных языков», «Кафедра журналистики»… Но как бы она ни медлила, она быстро дошла до двери своей аудитории. Девушка остановилась и прислушалась. Учитель всё ещё говорил. Она немного помедлила, и взгляд её скользнул по надписям на стене, сделанным ярким фломастером. Это были названия музыкальных групп и известных песен. Своеобразное выражение восхищения студентов. Девушка снова вздохнула и решила войти в аудиторию. До конца лекции оставалось полчаса. В аудитории было двадцать три студента. Педагог лет сорока что-то усердно рассказывал, водя указкой по карте. Он нарочно говорил громко, желая привлечь к себе внимание хотя бы нескольких студентов. Появление девушки никто не заметил, и она заняла своё место рядом со студенткой, сосредоточенно разгадывающей кроссворд.