Уравнения Максвелла

Уравнения Максвелла

Действие происходит во времена ламповых компьютеров. Молодой физик, безуспешно решая сложное уравнение, натыкается на объявление в газете о создании вычислительного центра в его городишке. Чрезвычайно удивлённый, он заказывает решение своей задачи, а затем, поражённый результатом, пытается выяснить способ его получения, не подозревая об угрозе своему рассудку и самой жизни.

Отрывок из произведения:

Это приключение началось в один из субботних вечеров, когда я, устав после своих математических занятий, просматривал местную вечернюю газету и на последней странице натолкнулся на объявление:

«Компания Крафтштудта принимает от организаций и частных лиц заказы на все виды вычислительных, аналитических и расчётно-математических работ. Высокое качество исполнения гарантируется. Обращаться по адресу: Вельтштрассе, 12».

Другие книги автора Анатолий Днепров

Молодой, подающий надежды химик по окончании университета находит работу вдали от дома — в пустыне. Работа не сложная. Спектральный анализ, смешивание реактивов и тому подобное. Однако вскоре он случайно совершает страшное открытие. Ему становится известно, чем занимается лаборатория в песках Сахары… И это открытие может стоить ему жизни.

Расцвет русской фантастической прозы совпал с годами хрущевской «оттепели» и ею же был без сомнения вызван. Владимир Савченко, Анатолий Днепров, Ариадна Громова, Евгений Войскунский и Исай Лукодьянов с их знаменитым «Экипажем „Меконга“», Илья Варшавский, Дмитрий Биленкин… Список можно множить и множить, отечественных писателей-фантастов будто прорвало, читательский спрос на фантастику в те времена был не меньшим, чем спрос на американские джинсы, которыми, как известно, торговали только из-под полы. Скоро новые имена если не затмили, то сильно потеснили таких признанных мастеров жанра, как Александр Беляев и Иван Ефремов. Одни братья Стругацкие с миром Полудня, таинственной расой Странников и марсианскими летающими пиявками чего стоят. В первом томе Антологии отечественной фантастики собраны и размещены по принципу хронологии лучшие образцы жанра 1950-начала 1970 годов. Некоторые произведения — например, роман Виктора Невинского «Под одним солнцем», давший название сборнику и не переиздававшийся с 1964 года, или повесть Ариадны Громовой и Рафаила Нудельмана «Вселенная за углом», первый и единственный раз напечатанная в 1971 году в альманахе «Мир приключений», — на страницах этого тома Антологии по сути обретают вторую жизнь. И поверьте нашему вкусу — ни одно произведение, включенное в книгу, не состарилось со временем и будет так же интересно читателю, как в те далекие годы, когда было написано. Во всяком случае, мы надеемся.

Секретарь поднял на Быкова единственный глаз:

— Из Средней Азии?

— Да.

— Документы…

Он требовательно протянул через стол темную, похожую на клешню руку с непомерно длинным указательным пальцем; трех пальцев и половины ладони у секретаря не было. Быков вложил в эту руку командировочное предписание и удостоверение. Неторопливо развернув предписание, секретарь прочел:

“Инженер-механик гобийской советско-китайской экспедиционной базы Быков Алексей Петрович направляется Министерством геологии для переговоров о дальнейшем прохождении службы. Основание — запрос ГКМПС от…”

Военный инженер Куклинг высаживается на небольшой тропический остров для проведения любопытного эксперимента — проверки теории Чарлза Дарвина на роботах собственной конструкции. Однако эволюция пошла в неверном направлении и остров превратился в ад.

Это была, как сказал профессор Зарубин, «математическая игра чистейшей воды».

Участвовать в ней предложили желающим делегатам Всесоюзного съезда молодых математиков, и, к всеобщему удивлению, желающими оказались все тысяча четыреста человек. Игра происходила на большой арене стадиона имени Ленина.

–  Учтите, игра будет продолжаться часа три-четыре. Так что наберитесь терпения. Если кто не выдержит – все пропало! – предупреждал Иван Клочко, молодой украинский логист. Ему Зарубин поручил вести всю организационную работу, которая выглядела очень странно.

На рассвете пошел дождь, и под дверь киоска начала просачиваться вода. Альбер проснулся от холода и сырости. Роже лежал, скорчившись, как младенец в утробе матери, и похрапывал. Поднятый воротник куртки и надвинутый на уши берет закрывали его лицо - виднелись лишь густая черная бровь да переносица.

– Вставай, приятель, мы сели в лужу, - невесело пошутил Альбер, тронув товарища за плечо.

Роже встал, охая от боли, уселся на прилавок и начал артистически проклинать все на свете. Он ругал Париж за то, что в нем бывают дожди, осуждал «все эти чертовы штуки с атомными бомбами», потому что из-за них определенно портится погода, и, наконец, посылал к чертям хозяина киоска за то, что он оставляет эту жалкую развалину незапертой на ночь и только вводит в заблуждение людей, мечтающих о спокойном ночлеге… Альбер сказал, что хозяин киоска, пожалуй, ни в чем не виноват, но Роже возразил, что этот раззява мог бы, по крайней мере, починить дверь, для своей же пользы. Однако ругаться он перестал.

В настоящем сборнике помещены научно-фантастические произведения как прошлых лет, так и современные. Они в какой-то мере дают представление о развитии этого жанра литературы в нашей стране.

Рассказы “Невидимый свет” А.Беляева, “Властелин звуков” М.Зуева-Ордынца, “Электронный молот” и “Мир, в котором я исчез” А.Днепрова, написанные в разное время — первые два в 20-х годах, вторые — в наши дни, одинаково актуальны, в них средствами фантастики разоблачаются нравы капиталистического общества.

“Золотая гора” — одна из малоизвестных повестей А.Беляева. Она была опубликована в 1929 году в просуществовавшем короткое время ленинградском журнале “Борьба миров”. В “Белом карлике” И.Нечаева, написанном на рубеже 30-х и 40-х годов, предсказывается появление атомного оружия. Оба эти произведения являются интересным свидетельством научного предвидения советской фантастики и одновременно ярко иллюстрируют, насколько действительность обгоняет самую смелую фантазию.

Среди современных научно-фантастических произведений, представленных в сборнике, по праву почетное место занимают рассказы о завоевании Космоса. Советские люди проложили человечеству дорогу к звездам, и этот далекий и загадочный мир стал теперь намного ближе и понятнее. “Астронавт” В.Журавлевой, “Вторая экспедиция на странную планету” В.Савченко, “Легенды о звездных капитанах” Г.Альтова — все это рассказы о покорителе Космоса — человеке коммунистического будущего.

Рассказы “Черный лед” Г.Гуревича и “Глубокий поиск” Стругацких привлекают своеобразием тематики.

В сборнике помещены также произведения приключенческого жанра: небольшая повесть “Вилла Эдит” М.Баринова и рассказ Н.Томана “Секрет “Королевского тигра”.

Составитель Б.Петров

Художник Ю.Синчилин

Популярные книги в жанре Научная фантастика

Романов Виталий Евгеньевич

Сотрясение печени

Протокол заседания коллегии по специальным вопросам 17-го федерального округа налоговой полиции. Выдержки из стенограммы, 15 марта 2028 года.

- Инспектор Гамарун! Доложите коллегии детали вашего дела, материалы оперативной съемки видели не все.

- Господин генерал! Уважаемые заседатели! Мне, лейтенанту налоговой полиции Андрею Гамаруну, было поручено выяснить реальный уровень доходов объекта Z, используя для достижения цели последние разработки приданной 17-му округу научно-технической лаборатории. 11-го марта я приступил к выполнению задания.

Игорь Росоховатский

Ненужное воспоминание

Всхлипнул во сне ребенок...

Сигом Алг прислушался. Повернул голову. Потрескавшаяся оранжевая почва, ослепительно белое сияние над ровным, как линейка, горизонтом чужой планеты.

...Зажегся ночник. В светлый прямоугольник двери скользнула на цыпочках женщина в ночной сорочке, еще вся теплая от постели, сонная.

Потянула колыбель к себе. Пластмассовые шнуры бесшумно растянулись, и стал виден ребенок: длинные ресницы и пухлые ручонки, которыми он обнял куклу. Сонным туманом заволокло рассудок сигома. "Не разбудить бы..." подумал он, и тотчас будто порывом ветра отбросило туман. Другие участки мозга уже проанализировали увиденное и выдали результаты. То, что видел Алг, жило только в его памяти, а вокруг была чужая планета, пустыня...

Игорь Росоховатский

Новая профессия

1

Екатерина Михайловна собиралась уже привычно свернуть газету в трубку. Взгляд скользнул по заголовкам, задержался на рубрике "Стихи наших читателей". "Не надо бы подчеркивать, что сочиняли непрофессионалы, подумала она. - Может быть, эти стихи и не нуждаются в скидке. В крайнем случае в конце подборки дали бы комментарий..."

Взгляд опустился ниже, к заглавию одного из стихотворений - "Потомку".

Игорь Росоховатский

Обезьяны и карлики

Совсем недалеко от моих все еще полусонных глаз на полу нашей палатки стояла банка сгущенки с голубой этикеткой Полтавского молокозавода. На этой планете я привык ко всяким чудесам, даже к тому, что сбываются желания. Меня ошеломила только этикетка.

- Что у тебя? - послышался хриплый с пересыпу голос Валеры.

Не вылезая из спального мешка, я помотал головой, сначала пытаясь отогнать видение с этикеткой, а потом указывая на него.

Игорь Росоховатский

ОБРАТИМОСТЬ

I

...Когда-то мы с ним фехтовали прутиками на лугу, а сейчас луч, пробившийся сквозь щель, кажется не спасительным канатом, а шпагой, которой можно проткнуть предателя. Как же ты дошел до этого, Витька Рожок, бравый отчаянный Витька, капитан нашей футбольной команды? Что с тобой стало? Почему ты с ними - против своих? Тебя даже не пытали, как Петю, а он ничего не сказал и под пытками, он не назвал им твое имя, еще не зная, кто предал его и остальных...

ИГОРЬ РОСОХОВАТСКИЙ

ОГНЕННАЯ КАРТА

Он снова видел: темно-зеленая мгла... дно моря... обросшая ракушками Дмала - останки погибшего корабля. Около нее, медленно переставляя ноги, бродят квадратные фигуры - его товарищи-водолазы. Скрещиваются лучи прожекторов. Яркое пятно останавливается на одном из водолазов. Он держит в руке поводок, а на нем - маленькая обезьянка. Она строит забавные рожи. Это невероятно. И все же, вопреки законам прироДы, обезьянка живет. В глубине, где давление воды достигает сотни тонн, где даже в глубоководном скафандре не разрешается быть дольше двадцати минут, обезьянка чувствует себя прекрасно. А потом - острая боль в пояснице. Он просит подмять его на поверхность. Думает: "Неужели это то, о чем предупреждал врач? Ушиб позвоночника пять лет назад?"

Игорь Росоховатский.

Люди и Сигомы

От автора

Во многих рассказах и повестях этого сборника рядом людьми действуют их могучие помощники - сигомы (слово "сигом" обозначает синтезированный человек - гомо) и кибернетические двойники. Сигомы - это не машины и не роботы, а существа, созданные гением человека из веществ, еще более разнообразных по реакциям и ответам на раздражения, чем белки, и в то же время имеющих защитные свойства металлов и пластмасс. В этих своих созданиях люди усилят все сугубо человеческое, сильное, гуманное, что есть в них самих, разрешат воспользоваться своим опытом, накопленным в библиотеках, музеях, архивах. Человек как бы перешагнет ограничения природы и воссоздаст самого себя в бессмертном организме, мощном и пластичном, с заменяемостью частей и широкими возможностями безболезненной достройки и перестройки, со множеством сигнальных систем, по которым импульсы будут передвигаться с околосветовыми скоростями, с колоссальной памятью. Тему сигомов автор начал повестью Смертные и бессмертные" (газета "Киевский комсомолец", 1960 год). И хоть прошло всего одиннадцать лет, гипотеза, казавшаяся тогда полностью фантастичной, получила неожиданно много подтверждений. Успехи биологии, кибернетики, химии, создание искусственных органов и многое другое позволили ученым в разных странах начать работу по постановке этой проблемы, от которой во многом зависит будущее человечества. Сигомы станут первыми разведчиками на далеких планетах, за пределами Солнечной системы, они смогут выжить и победить в невероятно трудных условиях и подготовят почву для прибытия своих создателей - людей. Да и на самой Земле, возможно, они помогут людям во многих делах. Их победа всегда будет победой человека.

Игорь РОСОХОВАТСКИЙ

ПАМЯТЬ, СПЯЩАЯ В НАШИХ ГЕНАХ...

В наше время, когда, по мнению ученых, остро встает вопрос об угрозе вырождения человечества от экологических катастроф и множества болезней, закономерно, что человечество напряженно ищет спасения и что особый размах приобретают работы по генной инженерии. Ведь именно в генах спрятаны тайны жизни и смерти, склонности и предрасположенности к болезням и защита от них. На сегодня генетики уже изучили и классифицировали тысячи генов, отвечающих за построение организма, функционирование его клеток, органов. Уже точно известно, какой ген отвечает за цвет волос, а какой - за цвет глаз или форму ноздрей. Уже составлены генные карты, генные атласы, на которых малюсенькая и, как говорят, примитивная мушка дрозофила представляется громаднейшей и загадочной страной.

Оставить отзыв
Еще несколько интересных книг

Это тот конец, который распадается в моем мозгу. Кислые стены разложений плюются ветвями холодных брызг стали. Игра не окончена, потому что у меня есть ненависть. Это конец, но не для тебя, не для меня, не для нас. Ты умираешь оттого, что… бац!!! И у меня есть голос! Он поет… умирай рано, но весело. Если ты сыграешь мелодию, то я спою песню. Твой конец, мой конец. Люди умерли. Где луна, там и солнце. Они гниют вместе. Пролегая, ползет темный свет. Точка, запятая, скобка, кавычка. Везде ищешь смысл. Он есть, но ты смотришь не верно. Не понимаешь… Говоришь то, что у всех на устах. Мир распался, и в нем нет смысла. Они теперь хотят сдохнуть. Чертовы мерзавцы не найдут теперь смысла. Будут тонкими удочками ловить разумную рыбу в этой мертвой реке. Когда я стану похож на солнце, ты начнешь сдирать с меня кожу. Раз, два, три, у тебя не осталось игрушек. Играй теперь в игры Эрика Бернса. Я побегу за тобой вприпрыжку, чтобы убить тебя. Ты ставишь запятые там, где они не нужны. У меня есть третий глаз, который я выжег красками и гуашью. Время от времени он отражает свет звезд и тайны вселенной. Когда-нибудь ты сможешь его увидеть. Тогда конец заполнит твой разум. Склоняю слова как хочу. Уродую фразы и предложения. Целенаправленно ругаюсь со смыслом. А проклятые мерзавцы привыкли видеть его лишь в связности. Что ж, придется дать им хорошего пинка. Такого, чтобы они улетели, выбив своими рыбьими телами окна, распластавшись безглазыми василисками на обоях твоего искаженного сознания. Мятный запах нераскрытой тайны. Где-то чиркнула спичка, и прошел гуталиновый дождь. Белки по норам, ежики рисуют шаманскими иглами чужие болезни. Из огня ушли образы солнца. Хочется взять его за горло и вырвать кадык. Мне кажется, я становлюсь сентиментальным, когда солнце харкает кровью. Такой чудесный закат, что ты! Я давно не припомню таких радостных птичек, когда они клюют вены, жизнь кажется сказкой. Если хвост не врос еще в землю. Нам мохнато-кусачим очень тяжело оторвать свои ноги-коренья от земли. И что ты в них нашла? Они же тростниковые! Ха, а ты и не знала! Если бы я не любил тебя так сильно, то вырвал бы тебя с корнем из своей души. А так слишком больно… крепко вросла. Вот он Over. Такой безграничный, что хочется плакать. И дрожь бьет словно кувалда. Думал, раз камень, значит живая. Клавиатура сознания. Проклятые мерзавцы притаились и ждут развязки. Цепляются за кусочки фраз в надежде связать его с нами. Однако дым уже кончился, дождь выветрился, луна сменилась закатом. А крем сменился забором. По темному небу идет чужой дом. Дать бы всем разом в загривок. Не намерен плясать под вашу дудку. Что хочу, то и ворочу. Подавитесь своими жанрами и стошните свой пресловутый поток сознания. Разотрите глаза у себя по лицу. Пусть липкие пальцы окажутся водорослями. Иначе я не играю. Еще что? Ишь чего захотели? Семерку вместо вопроса! Каковы ваши замечания? Есть ли здравые предложения? Хотелось бы выслушать! Ну, нет, вы бормочите больной и бессвязный бред, уважаемый! Все мы, что называется с Марса. Твоя гуманоидная душа слишком жуликовата, для того чтобы попасть в рай, но я буду за тебя молиться. Теперь солнечно. Слишком все это красочно. Чувствуешь Over?

Страх перед носками мучил Антона Семеныча всю его сознательную жизнь. Как только он просыпался и вставал с кровати, чтобы начать собираться на работу, страх пронизывал его насквозь. Подолгу он стоял перед шкафом и ждал того трепетного момента, когда его придется открыть. Потом совершал сей поступок и извлекал оттуда пару новых носков. Около пяти минут Антон Семеныч смотрел на них совершенно отупевшим взглядом и молча их боялся. А все из-за того, что считал, будто бы в них заключена огромная магическая сила. И для того чтобы ее не разгневать, необходимо точно знать, какой из носков правый, а какой левый. А он почему-то этого не знал. По истечении пяти минут лоб Антона Семеныча покрывался легкой испариной, и вот тогда он начинал надевать свои носки. Страшно было смотреть на его лицо в этот миг — перекошенное гримасой непреодолимого страдания и ужаса, оно навевало скорбь и уныние на каждого, кто осмеливался на него взглянуть. Едва не плача Антон Семеныч надевал один из носков на левую ногу и вдруг чувствовал, что совершил ошибку и носок сей предназначен сугубо для правой ноги. И срочно нужно снимать его и надевать на правую, а иначе… о Боже! Иначе сегодня он узнает, что такое смерть, ибо нельзя гневить заключенную в носках магическую силу. Со скоростью молнии стягивал Антон Се-меныч носок с левой ноги и надевал его на правую. Но вдруг в голову его закрадывалась крамольная мысль: а что, если этот носок создан как раз таки для левой ноги? А ежели наденешь его на правую, тут то тебя смерть и настигнет? Как можно скорее снимал он носок с правой ноги и вновь надевал на левую, потом снова снимал, опять надевал и так по кругу. Однако по прошествии двух часов он всегда бросал это занятие, поскольку опаздывал на работу. Отбрасывая ненавистные носки в сторону, Антон Семеныч быстро одевался, хватал шляпу и спешил на автобус. На работе коллеги постоянно спрашивали его, почему он не носит носков, а он с присущей ему серьезностью всегда отвечал, что предпочитает давать ногам возможность дышать свободно. Странный он был мужик, этот Антон Семеныч… а еще психиатр…

Третий день подряд тебе снится болото. Ты подходишь к самому краешку спасительного берега и падаешь вниз. Медленно соскальзываешь в трясину и чувствуешь, как она тебя пожирает.

Чувствуешь, как со всех сторон на маленьких бледных ножках сбегаются противные поганки и начинают делить между собой твое неразложившееся еще тело. Устроившись рядышком не то на ветке, не то на ржавом серпе луны, я курю сигару и выпускаю в воздух красные колечки дыма. Пролетая мимо тебя, они покрываются кровью. Отдельные капельки попадают на бледные поганки, и те превращаются в мухоморы. Сидящая на дереве птица наблюдает за тобой крайне пристальным взглядом. Тебе даже кажется, будто она хочет насладиться тем моментом, когда болотная жижа прорвет твои губы и начнет заполнять собой горло. От предчувствия этого момента тебя передергивает. Ты предпринимаешь отчаянные попытки выбраться из трясины, но все они ни к чему не приводят. Болото поглотило тебя почти полностью. И вот уже, чувствуя скорое приближение последнего кашля, ты начинаешь вспоминать посещавших твою жизнь людей. Но меня ты совсем не помнишь. Я давно позаботился о том, чтобы забрать свой зонтик с вешалки в гардеробе твоей памяти. Насладившись зрелищем, птица улетает. Дерево остается пустым. Ветер срывает с него последние сухие листочки. Ты смотришь на меня умоляющим взглядом. Ты хочешь, чтобы я, как и в первые твои два сна, спрыгнул вниз, взял длинную соломинку-тростинку и выпил через нее все болото, освобождая тебя из его пут. Но мне осточертела эта игра. У меня в желудке бурлят фонтаны. Я спрыгиваю вниз и ухожу как можно дальше. Ты остаешься одна. А впрочем… ты остаешься с надеждой… с надеждой заманить кого-то еще. Кого-то, кто так же безропотно будет готов иссушать ради тебя болото, в котором погрязла твоя бледная, похожая на поганку душа.

Сон, который я видел, прямо скажем, был неприятным. Из тех, что лучше бы и вовсе не снились. А снилось мне, будто я шел по улице и постоянно натыкался на супружеские пары. Ну буквально-таки на каждом шагу. То тут, то там предо мной появлялись мужчина и женщина, женщина и мужчина. Все пары держались за руки и шептались, проходя мимо друг друга. Причем говорили лишь женщины. А слышал их только я. Даже мужья не слышали, а точнее, не воспринимали, пропускали слова своих жен мимо ушей. Зато женщины бормотали постоянно. Бормотали, не смолкая. И все одно и то же. Каждая из них ругала прошедшую мимо другую женщину. «Ты посмотри, какая у нее нелепая прическа!» — говорила одна. «Глянь, какие у нее кривые ноги» — говорила в это время про нее другая. Потом третья говорила про четвертую, что у нее дурной вкус, четвертая про третью, что у нее безвкусное платье, пятая про шестую, что та выглядит вульгарно, а шестая про пятую, что у нее не фигура, а не пойми что. «Надо настолько пренебрегать модой»! «Бедняжка, природа явно обошлась с ней жестоко!» «Отвратительные духи!» «Как же тебе все-таки со мной повезло!» «Гляди, какая облезлая крыса!» Все эти фразы, произнесенные сотней разных женщин, окружали меня со всех сторон, сводили меня с ума. Женщины, меняясь лицами, не переставая, бормотали одно и то же. Постепенно голоса их превратились в один нескончаемый гул. С каждой секундой этот гул становился все громче и громче. Когда он стал непереносимо громким, я наконец-то проснулся. А проснувшись, обрадовался тому, что все это всего лишь сон и на самом деле такого, конечно же, не бывает.