Умершие приказывают - жить долго!

Лев Копелев

Умершие приказывают - жить долго!

(Перевод с немецкого А. Егоршева)

Чтобы люди стали людьми, им надо было понять: они смертны, жизнь имеет предел. Осознание этой истины неотделимо от становления как всего рода человеческого, так и отдельной личности. Отсюда - мечты о бессмертии, даже вера в него, стремление создавать нетленные ценности и передавать их новым поколениям. Человек не может, не хочет смириться с всесилием смерти, признать за ней право на победу.

Другие книги автора Лев Зиновьевич Копелев

Эта книга патриарха русской культуры XX века — замечательного писателя, общественного деятеля и правозащитника, литературоведа и германиста Льва Копелева (1912–1997). Участник Великой Отечественной войны, он десять лет был «насельником» ГУЛАГа «за пропаганду буржуазного гуманизма» и якобы сочувствие к врагу. Долгое время лучший друг и прототип одного из центральных персонажей романа Солженицына «В круге первом», — с 1980 года, лишенный советского гражданства, Лев Копелев жил в Германии, где и умер. Предлагаемое читателю повествование является частью автобиографической трилогии. Книга «Хранить вечно» впервые издана за рубежом в 1976 и 1978 гг., а затем в СССР в 1990 г.

Это заключительная книга автобиографической трилогии известного писателя, литературного критика, германиста Льва Копелева, вышедшей на Западе в издательстве «Ардис»: «И сотворил себе кумира», «Хранить вечно» и «Утоли моя печали». В последней описана та самая «шарашка», где вместе работали «зеки» — А. Солженицын, Л. Копелев, Дм. Панин, ставшие прототипами героев романа А. Солженицына «В круге первом».

Федор Петрович (Фридрих Йозеф) Гааз был живым олицетворением братства. Немец и католик, он прожил большую часть жизни (1806–1853) в Москве, в русской православной среде. Прославленный врач, он вначале был преуспевающим состоятельным чиновником, но затем посвятил всю свою жизнь беднейшими из бедняков: арестантам, нищим, бродягам — униженным и оскорбленным. Он был христианином не только по убеждениям, но по образу мыслей, по сердцу, по образу жизни.

Книга о Газе была написана Л. З. Копелевым в России в 1976–1980 гг. В послесловии автор рассказывает, как возник замысел книги, почему он хочет, чтобы как можно больше современников помнили о докторе Газе, его жизни, делах и мыслях.

Это первая часть автобиографической трилогии, в которой автор повествует о своем детстве и юности на Украине, в Киеве и Харькове, честно и открыто рассказывает о своих комсомольских заблуждениях и грехах, в частности, об участии в хлебозаготовках в начале 1933 года; о первых литературных опытах, о журналистской работе на радио, в газетах «Харьковский паровозник», «Удар». Получив в 1929 г. клеймо «троцкиста», он чудом избежал ареста во время чисток после смерти Кирова. Несовместимость с советским режимом все равно привела его в лагерь — за месяц до победы над нацизмом.

Много людей помогали нам работать над этой книгой. Помогали и непосредственно — советами, критическими замечаниями, поправками, дополнениями ко всей рукописи или к отдельным главам. Помогали и всем опытом своей жизни, дружеской поддержкой в трудные дни.

Мы сердечно благодарны Валерии Абросимовой, Василию Аксенову, Михаилу Аршанскому, Саре, Марине, Александру Бабенышевым, Абраму Белкину, Игорю Бурихину, Ларисе Богораз, Борису Биргеру, Инне Варламовой, Нике Глен, Юлии Живовой, Екатерине Зворыкиной-Эткинд, Лене Зониной, Любови Кабо, Наталье Кинд, Владимиру Корнилову, Вере Кутейщиковой, Анне Латышевой, Сусанне и Юрию Левинcонам, Михаилу Левину, Флоре Литвиновой-Ясиновской, Павлу Литвинову, Анатолию Марченко, Нине Масловой, Саре Масловой-Лошанской, Сергею Маслову, Юрию Маслову, Валерии и Михаилу Медвинским, Льву и Александру Осповатам, Анатолию Приставкину, Ивану Рожанскому, Розе и Максу Рохлиным, Галине и Давиду Самойловым, Валентине и Юрию Черниченко, Фаине и Игорю Хохлушкиным, Лидии Чуковской, Инне и Владимиру Шихеевым, Ефиму Эткинду.

Лев Копелев — известный писатель, германист и правозащитник.

Статья впервые опубликована в журнале «Наука и жизнь» № 12, 1980 за подписью Булата Окуджавы.

В книге описана жизнь немецкого писателя Бертольда Брехта (1898-1956).

Лев Зиновьевич Копелев

(1912-1997).

ВЕРА В СЛОВО

Выступления и письма 1962-1976 г.г.

Посвящается памяти Фриды Вигдоровой

1915-1965

Фрида Абрамовна Вигдорова - писательница, журналистка, педагог, самозабвенно отважная подвижница

СОДЕРЖАНИЕ

Вера в слово

Запретить запреты

Об аресте Андрея Синявского

К суду над литераторами

У гроба Анны Ахматовой

Вред цензуры

Популярные книги в жанре Публицистика

В настоящее время в государстве существует одно мнение о Сталине, которое возникло в период, когда создаваемое государство должно было защитить свою правду, какой бы неоднозначной для народа она не была. В данном случае это сокрытие правды через показ негативного, что было в прежнем государстве. Простим нынешних политиков. Ведь ещё В.И. Ленин говорил: «Всякая революция тогда что-нибудь стоит, если она умеет защищаться». А способы защиты могут быть разными: от создания Рабоче-крестьянской Красной Армии (РККА) до давления средствами массовой информации. Главное что бы был результат.

Никуда не уйдет из русской жизни "красный смысл". Русский народ на пашнях и в битвах, на дыбе и в странствии, в молитве и в гульбе хранит лампаду "красного смысла". В князе и в монахе, в художнике и в космонавте воспроизводит эту божественную вселенскую силу, избравшую для своего земного обитания русскую душу. Красный конь. Красное солнце. Красная весна. Красное слово. Красное знамя. Красная площадь. "Красный Октябрь".

Когда осыпется тусклая перхоть демократии, слиняет сусальная позолота кремлевских "реставраторов", погаснет галлюциногенная цветная картинка на водянистом экране, мы снова узрим на белокаменной стене неистребимую фреску. Красный ангел распростер над Россией огненные крылья. Красная конница летит по степям и долам, собирая империю. Красный крейсер выплывает на студеную воду, в которой купается, плещет алый конь с золотым наездником. Идея Русского Рая, Русской Победы будет жить, покуда живет и дышит последний русский. Ибо эта идея вменена человечеству, как железо вменено земной материи. Будет пребывать в ней в виде колчедана, стального двутавра или райского наливного яблочка.

Дорогой Эдуард!

Не знаю, как у тебя в "Лефортово", но у нас, "на воле", вовсю строят "неолит с человеческим лицом". Людоедская жилищная реформа возвращает гражданина в пещеру. Земельный помещичий кодекс не оставляет крепостным даже "юрьева дня". Электрическая, газовая и железнодорожная монополии движутся от Чубайса — к лучине. Пенсионный фонд надежно обеспечивает "гробовые". Здравоохранение и образование строятся по принципу: "больному СПИДом читать не надо". Налогообложение напоминает средневековую каменную давильню, куда укладывается налогоплательщик с ИНН на лбу, и из него, с немецкой пунктуальностью, Греф выжимает до капли все жизненные соки. Голенький, плоский, на согнутых ножках, прикрывая тощий пах, бежит русский Иван на огород сажать спасительную морковку.

"Литературная газета" общественно-политический еженедельник Главный редактор "Литературной газеты" Поляков Юрий Михайлович http://www.lgz.ru/

Моему сыну почти уже десять. Мы с ним настолько разные люди, что просто диву даешься. Странно, что мы еще как-то находим общий язык. И дело не в том, что я женщина, а он, пусть маленький, но мужчина. Мы принадлежим не просто к разным поколениям, а к разным эпохам. Или, если угодно, к разным цивилизациям.

Для меня большой город всегда был чем-то сугубо внешним, не имеющим никакого отношения к моему душевному миру. Меня всегда влекло на природу — в лес, к морю, в горы. На худой конец, в сады и парки, которых в Москве, к несчастью, не так уж много, и расположены они на окраинах, куда не всегда легко доберешься. Я, кстати, еще помню старинную Москву, где даже в центре (Таганка, Даниловка, Лефортово) стояли деревянные бревенчатые дома с резными наличниками, палисадниками, голубятнями и курятниками во двориках. Зимой между рамами в этих домиках выкладывали для утепления пышную вату, украшенную блестками фольги или конфетти. Где сейчас такое можно увидеть — может быть, в подмосковных деревнях или в маленьких городах? В Москве уж точно — нет. Исчезают даже уютные каменные особнячки посленаполеоновской постройки: они рушатся от ветхости, их безжалостно сносят, лишают души, оставляя в лучшем случае только фасад и заменяя нутро новоделом…

Уважаемый г-н президент!

На следующей неделе предстоит ваша встреча с президентом США Джорджем Бушем. С учетом важности этой встречи для будущего России хотел бы высказать несколько соображений.

По-видимому, оформляется коренной поворот в российской внешней политике. Собственно говоря, он начался весной 2000 года с жесткого продвижения вами через Государствен-ную думу договора СНВ-2, который так и не был ратифицирован Конгрессом США. После этого последовал ряд шагов, которые были восприняты в обществе как возвращение к позорной "козыревской" политике пренебрежения интересами России.

Изборский клуб в моём лице был приглашён в Екатеринбург на форум, посвящённый празднику согласия и примирения Дню народного единства. Форум был созван митрополитом Кириллом и архиепископом Иннокентием — уральскими Владыками, чьё пастырство направлено на христианское возрождение Урала, на умягчение ожесточённых сердец, на воссоздание русских святынь, потускневших среди десятилетий хаоса и разгрома.

Народ на Форум собирался по церковным приходам, где раздавалось несколько пригласительных билетов. И люди ехали в Уральскую столицу чуть ли не от самого Полярного круга. Зал, рассчитанный на полторы тысячи мест, не вместил всех желающих. 

СЕГОДНЯ повсюду, от Берлина до Владивостока, от Пеблса в Шотландии до Маттахамквехасета в Новой Англии, звучит один и тот же вопрос: «И что потом?» Повсюду мыслящие люди глядят в будущее и спрашивают, что оно сулит. Все более или менее сходятся в одном: с окончанием военных действий жизнь не станет такой, какой была до сентября 39-го. Прислушайтесь к любому разговору, и вы услышите что-нибудь вроде: «Попомните мои слова, после войны все будет иначе», или «Попомните мои слова, после войны все переменится», или «Попомните мои слова, после войны ничто не будет по-старому».

Оставить отзыв
Еще несколько интересных книг

Фредерик Коплстон

От Фихте до Ницше

Научное издание

Пер. с англ., вступ. ст. и примеч. д. ф. н. В. В. Васильева

Видный английский философ Фредерик Чарлз Коплстон (1907-1994) приобрел популярность на Западе прежде всего благодаря своему фундаментальному труду - 9-томной "Истории философии". Настоящая книга представляет собой самостоятельную его часть, посвященную переломному периоду в истории всемирной философии. В ней подробно рассмотрены такие фигуры, как Фихте, Шеллинг, Гегель, Шопенгауэр, Маркс, Фейербах, Кьеркегор, а из мыслителей XX в. - Гуссерль, Н. Гартман, Ясперс, Хайдеггер. Оригинальный анализ, четкость и убедительность изложения делают книгу незаменимым учебным пособием. На русский язык переведена впервые. Издание снабжено справочным аппаратом, обширной библиографией.

Виктоpия Коpотеева

Существуют ли общепpизнанные истины о национализме?

Понятие "национализм" как категоpия научного анализа появился в pоссийской науке относительно недавно. Раньше его употpебляли исключительно как оценочное, отpицательное, пpичем не только в теоpетических, но и в пpактических целях - как политический пpиговоp. За последнее вpемя вышли, однако, pаботы, пpеодолевающие эту тpадицию. Это и обзоpы заpубежной литеpатуpы, и исследования совpеменного состояния pоссийского общества [1]. Сдвиг к ценностно-нейтpальному пpименению понятия "национализм" вовсе не устpанил оценку самого явления национализма с той или иной миpовоззpенческой позиции. Говоpят о "хоpошем" и "плохом", либеpальном и нелибеpальном, гpажданском и этническом национализме. Таким обpазом, pоссийская наука пpисоединилась к уже давно идущей в миpовой литеpатуpе дискуссии, пpичем более или менее в тех же теpминах, котоpые уже стали для этой дискуссии пpивычными. Казалось бы, тепеpь можно ссылаться на новые (или вновь откpытые) автоpитеты, чтобы заявлять: "в науке установлено, что...", "уже общепpизнано, что...". Однако пpи ближайшем знакомстве с новейшей литеpатуpой по национализму можно заметить, что подобных положений не так уж много. Hачнем с них, чтобы затем пеpейти к сюжетам, вызывающим pазногласия.

Бэзил Коппер

Блистание полированных лезвий

1

Понедельник

Устраиваюсь понемногу. Комната не очень. Маленькая, грязноватая кровать на редкость бугристый матрас. Два пыльных окошка выходят в узкий проулок, и выступающие этажи домов напротив затемняют комнату, так что она кажется еще темнее и теснее. В разгар лета в ней, конечно, невыносимо душно, а зимой нестерпимо холодно. К счастью, жаркая пора уже позади, а до зимы я, возможно, перееду. Хозяйка пансиона, фрау Маугер, обделена красотой, и вид у нее алчный, однако на меня она смотрит как будто без особой злобности, а за комнату берет не чересчур дорого. Быть может, здесь произошло что-нибудь ужасное. Увидим. Надо будет поспрашивать других жильцов.

Наталья Копсова

Русская жена

повесть

Часть первая Ольга в Норвегии

Пролог

Незнакомой формы ладья показалась на изломе реки. Босоногие дети испуганно бросились к избам. Хватая топоры и вилы и торопливо одеваясь на ходу, к берегу побежали мужики. От последнего слаженного усилия гребцов ладья врезалась в песок берега. С корабля прямо в воду спрыгнуло несколько необычно рослых мужчин с белокурыми длинными волосами. Не обращая внимания на настороженных жителей, прекрасные собой пришельцы, одетые в рубахи с одним рукавом и покрытые звериными шкурами, начали разбивать лагерь. Посреди лагеря они вбили три деревянных столба со странной резьбой и лицами неизвестных свирепых богов. Вокруг развели костры. Последними на берег привезли трех юных испуганных девушек.