Улыбка вечности

Улыбка вечности
Автор:
Перевод: Валентина Петровна Мамонова
Жанр: Классическая проза
Серия: Лауреаты Нобелевской премии
Год: 1999
ISBN: 5-85220-576-1

Однажды, где-то там, во тьме, где — они и сами не знали, сидели и разговаривали мертвые, коротая за разговором вечность.

Нет, сказал один из них, продолжая разговор, что тянулся с незапамятных времен, эти живые все же слишком самонадеянны. Воображают, что все только на них и держится. Развели там у себя внизу суету и думают, что живут. Выходя по утрам из дома, радуясь новому дню и утренней прохладе, они спешат по своим делам и таинственно переглядываются — мы-то с тобой живые, мы-то с тобой живем. И бегут по своим делам, добрым или дурным, громоздя их одно на другое, одно на другое, пока все это сооружение не рухнет, чтобы можно было начать громоздить заново. Самонадеянные, самодовольные ничтожества — иначе не назовешь. Он сидел, озабоченно уставясь прямо перед собой. Он был костляв, желчен, истощен.

Рекомендуем почитать

Известный драматург и прозаик Джордж Бернард Шоу (1856-1950) был удостоен в 1925 году Нобелевской премии «за творчество, отмеченное идеализмом и гуманизмом, за искрометную сатиру, которая часто сочетается с исключительной поэтической красотой».

Том «Избранных произведений» включает пьесы «Пигмалион» (1912), «Святая Иоанна» (1923), наиболее известные новеллы, а также лучший роман «Карьера одного борца» (1885).

* * *

Великими мировыми потрясениями была вызвана к жизни пьеса Шоу «Святая Иоанна», написанная в 1923 году. Она создана была вскоре после появления пенталогии «Назад к Мафусаилу» и, как это нередко случалось с Шоу, во многом опровергала его предшествующую драму. Рождённая под знаком величайших событий истории, она впитала в себя революционную атмосферу эпохи. Шоу обобщил в ней не только исторический опыт современного человечества, но и свой собственный богатейший творческий опыт. Лучшая из пьес драматурга, «Святая Иоанна» явилась художественным синтезом его идейных и творческих исканий. При этом с Шоу произошел очередной «парадокс» — вершиной его комедийного театра оказалась высокая героическая трагедия. В этом была своя логика.

Биографию матери Перл Бак стала писать сразу же после смерти Кэролайн Сталтинг (Керри) в 1921 г., и первоначально она не планировала ее публиковать. Во время событий в Нанкине в 1926–1927 годах, когда дом Перл Бак подвергся разгрому, рукопись этой книги оказалась в числе немногих вещей, не украденных и не уничтоженных.

В начале 30-х годов текст был переработан. Писательница решилась его напечатать лишь в 1936 г. (под названием «Чужие края»), после того как получили известность «Земля» и другие «китайские» романы и се литературная репутация упрочилась. Работа над книгой об отце («Сражающийся ангел») также началась сразу же после его кончины в 1931 г. Ей предшествовал написанный Перл Бак некролог об Абсоломе Сайденстрикере (1852–1931), в котором содержались фактические данные о его жизни и, естественно, подчеркивались его заслуги и достоинства.

Обе книги по выходе получили достаточно высокую оценку в прессе. «Нью-Йорк тайме» так писала о «Чужих краях»: «Это одно из самых благородных эпических повествований нашего времени». Шервуд Эдди также свидетельствовал на страницах «Сэтерди ревю оф литерачур»: «Волнующее повествование о женщине прекрасной души, о ее доме и ее жизни. Это настоящая книга, отмеченная высокими литературными достоинствами, раскрывающая замечательный человеческий характер».

Ясунари Кавабата (1899–1972) — один из крупнейших японских писателей, получивший в 1968 г. Нобелевскую премию за «писательское мастерство, которое с большим чувством выражает суть японского образа мышления». В книгу включены повести «Танцовщица из Идзу», «Озеро», роман «Старая столица». Публикуются также еще неизвестная широкому читателю повесть «Спящие красавицы» и рассказы. Перевод Нобелевской речи писателя «Красотой Японии рожденный» печатается в новой, более совершенной редакции.

Взяты из сборника Перл Бак «Четырнадцать рассказов» (Нью-Йорк, 1961), в который вошли лучшие новеллы, публиковавшиеся в предшествующие десятилетия. На русский язык переводятся впервые.

«Свет мира» — тетралогия классика исландской литературы Халлдоура Лакснесса (р. 1902), наиболее, по словам самого автора, значительное его произведение. Роман повествует о бедном скальде, который, вопреки скудной и жестокой жизни, воспевает красоту мира. Тонкая, изящная ирония, яркий колорит, берущий начало в знаменитых исландских сагах, блестящий острый ум давно превратили Лакснесса у него на родине в человека-легенду, а его книги нашли почитателей во многих странах.

Действие романа классика польской литературы лауреата Нобелевской премии Владислава Реймонта (1867–1925) «Земля обетованная» происходит в промышленной Лодзи во второй половине XIX в. Писатель рисует яркие картины быта и нравов польского общества, вступившего на путь капитализма. В центре сюжета — три друга Кароль Боровецкий, Макс Баум и Мориц Вельт, начинающие собственное дело — строительство текстильной фабрики. Вокруг этого и разворачиваются главные события романа, плетется интрига, в которую вовлекаются десятки персонажей: фабриканты, банкиры, купцы и перекупщики, инженеры, рабочие, конторщики, врачи, светские дамы и девицы на выданье. Из шумных цехов писатель ведет читателя в роскошные дворцы богачей, в пивные, где дельцы предаются пьяным оргиям, будуары светских львиц, делает его свидетелем деловых встреч и любовных сцен.

Публикуется новый перевод романа.

Ясунари Кавабата (1899–1972) — один из крупнейших японских писателей, получивший в 1968 г. Нобелевскую премию за «писательское мастерство, которое с большим чувством выражает суть японского образа мышления». В книгу включены повести «Танцовщица из Идзу», «Озеро», роман «Старая столица». Публикуются также еще неизвестная широкому читателю повесть «Спящие красавицы» и рассказы. Перевод Нобелевской речи писателя «Красотой Японии рожденный» печатается в новой, более совершенной редакции.

(1835 - 1907)

Итальянский поэт, Нобелевский лауреат 1906 года

СОДЕРЖАНИЕ

В ПЕРВОБЫТНОМ ЛЕСУ

ПРОМЕТЕЙ

В ДОЛИНЕ АРНО

ВОЛ

К МОЕМУ ПОРТРЕТУ

НОСТАЛЬГИЯ

ЭЛЛИНСКАЯ ВЕСНА

ШКОЛЬНОЕ ВОСПОМИНАНИЕ

У ТЕРМ КАРАКАЛЛЫ

В ГОТИЧЕСКОЙ ЦЕРКВИ

ФАНТАЗИЯ

RUIT HORA

НА СТАНЦИИ ОСЕННИМ УТРОМ

СНЕГОПАД

НА ДАЧЕ

ВОЙНА

КАРЛО ГОЛЬДОНИ

ГОРНЫЙ ПОЛДЕНЬ

Другие книги автора Пер Лагерквист

Палач сидел и пил в полутемном трактире. В чадном мерцании единственной сальной свечи, выставленной хозяином, грузно нависла над столом его могучая фигура в кроваво-красном одеянии, рука обхватила лоб, на котором выжжено палаческое клеймо. Несколько ремесленников и полупьяных подмастерьев из околотка галдели за хмельным питьем на другом конце стола, на его половине не сидел никто. Бесшумно скользила по каменному полу служанка, рука ее дрожала, когда она наполняла его кружку. Мальчишка-ученик, в темноте прокравшийся в трактир, притаившись в сторонке, пожирал его горящими глазами.

В одинокой хижине на откосе горы, у подножия которой лежали Дельфы, жила древняя старуха со своим слабоумным сыном. Хижина была совсем маленькая, задней стеною ее служил горный склон, из которого постоянно сочилась влага. Это была убогая лачужка, некогда построенная здесь пастухами. Она сиротливо лепилась к пустынной горе высоко над городом и над священной землею храма. Старуха редко покидала хижину, сын — никогда. Он сидел в полумраке и улыбался чему-то своему, как он сидел и улыбался всю жизнь. Теперь он был далеко не молод, кудлатая голова начала уже седеть. Но лицо его осталось нетронуто, осталось такое, каким оно было всю жизнь — безбородое, поросшее пухом и в своей младенческой первозданности лишенное ясно обозначенных черт, — с этой застывшей на нем странною улыбкой. У старухи лицо было суровое и морщинистое, почерневшее, точно опаленное огнем, взгляд ее обличал человека, которому дано было видеть бога.

Пришел корабль под черным парусом, чтобы увезти меня. И я взошел на борт без особых колебаний, я был не прочь совершить небольшое путешествие, я был юн и беззаботен и тосковал по морю. Мы отчалили, берег исчез за кормой, и вот судно уверенно погнал свежий ветер. Команда попалась угрюмая и неразговорчивая. Мы плыли и плыли день и ночь, вперед и вперед. Земли все не было видно. Мы плыли и плыли с попутным ветром в открытом море, год за годом. А земли все не было видно. В конце концов мне это показалось странным, и я спросил у одного из матросов, в чем же дело. Он ответил, что земли больше нет. Она уничтожена, погрузилась на дно океана. Остались только мы.

Рост у меня хороший, 26 дюймов, сложен я пропорционально, разве что голова великовата. Волосы не черные, как у других, а рыжеватые, очень жесткие и очень густые, зачесанные назад и открывающие широкий, хотя и не слишком высокий лоб. Лицо у меня безбородое, но в остальном точно такое же, как у других мужчин. Брови сросшиеся. Я очень силен, особенно если разозлюсь. Когда устроили состязание по борьбе между мной и Иосафатом, я через двадцать минут положил его на обе лопатки и задушил. С тех пор я единственный карлик при здешнем дворе.

Заместитель директора банка Йенссон открыл дверь роскошного лифта и нежно подтолкнул вперед грациозное создание, пахнущее пудрой и мехами. Опустившись на мягкое сиденье, они тесно прижались друг к другу, и лифт пошел вниз. Маленькая женщина потянулась к Йенссону полуоткрытыми губами, источавшими запах вина, и они поцеловались. Они только что поужинали на открытой террасе отеля, под звездами, и собирались теперь развлечься.

— Как чудесно было наверху, любимый! — прошептала она. — Так поэтично сидеть там с тобой — будто мы парим высоко-высоко, среди звезд. Только там начинаешь понимать, что такое любовь. Ты ведь любишь меня, правда?

Во дни земной жизни великого царя Ирода равного ему могуществом не было в целом свете. Так думал он сам. И, быть может, не ошибался. Но был он всего-навсего человек, один из тех, кто населяет землю и чей род прейдет, не оставя следа, не оставя по себе и воспоминания. Но отвлечемся от этих мыслей и расскажем о его судьбе.

Он был царь иудейский, и народ не любил его. Не любил за жестокость, а еще из-за того, что был он идумей и потому обрезан не по правилам: лишь часть крайней плоти удалялась у младенцев мужского пола по обычаю идумеев. Несчетные злодеяния множили ненависть к нему народа, и все желали его смерти, покуда он жил. И однако он воздвиг храм господу, великолепием превзошедший даже храм Соломонов. Народ этому дивился, но, хотя никто не мог отрицать красоту несравненной постройки, ненависть к царю не уменьшалась. Его считали богопротивнейшим и страшнейшим из людей, врагом рода человеческого, и он наполнял сердца отвращением, тоской и ужасом. Таков был общий о нем приговор. Приговор справедливый и истинный.

Жил-был принц, и отправился он однажды на войну, чтобы завоевать принцессу несравненной красоты, которую любил больше всего на свете. Рискуя жизнью, отвоевывал он пядь за пядью и, сокрушая все на своем пути, продвигался по стране. Ничто не могло остановить его. Принц истекал кровью, но, не щадя себя, снова и снова бросался в бой. Среди самых доблестных рыцарей не было ему равных. Воинский пыл его был так же благороден, как и черты его молодого лица.

И сказал Бог:

— Ну вот, я тут постарался все для вас получше устроить, произрастил рис, горох и картофель, много разных съедобных растений, которые могут вам пригодиться, всевозможные злаки, чтобы было из чего выпекать хлеб, кокосовые пальмы, сахарный тростник и брюкву, сотворил земли для разной надобности: для пашен, лугов и садов, — подобрал животных, подходящих для приручения, и диких зверей, на которых можно охотиться, соорудил равнины и горы с долинами, террасы, приспособленные для разведения винограда и маслин, рассадил пинии, эвкалипты и прекрасные акации, придумал березовые рощи, цветок лотоса и хлебное дерево, опять же поросшие фиалками пригорки и земляничные поляны, изобрел солнечный свет, который, сами увидите, доставит вам много радости, водрузил на небе луну, чтобы вам легче было следить за временем, пока вы не дорастете до того, что заведете себе часы, подвесил звезды, которые будут указывать направление вашим судам в море и вашим мыслям, когда они станут отрываться от земли, позаботился об облаках, дающих дождь и тень, измыслил для разнообразия времена года и установил приятный порядок их чередования — ну и все такое прочее. Надеюсь, вы будете благоденствовать.

Популярные книги в жанре Классическая проза

- еврейский русскоязычный писатель, видный деятель сионистского движения. Близкий друг Корнея Чуковского.

- еврейский русскоязычный писатель, видный деятель сионистского движения. Близкий друг Корнея Чуковского.

- еврейский русскоязычный писатель, видный деятель сионистского движения. Близкий друг Корнея Чуковского.

- еврейский русскоязычный писатель, видный деятель сионистского движения. Близкий друг Корнея Чуковского.

- еврейский русскоязычный писатель, видный деятель сионистского движения. Близкий друг Корнея Чуковского.

- еврейский русскоязычный писатель, видный деятель сионистского движения. Близкий друг Корнея Чуковского.

- еврейский русскоязычный писатель, видный деятель сионистского движения. Близкий друг Корнея Чуковского.

- еврейский русскоязычный писатель, видный деятель сионистского движения. Близкий друг Корнея Чуковского.

Оставить отзыв
Еще несколько интересных книг

ТВОРИМ СОВМЕСТНУЮ ЖИЗНЬ,или Как создать Экопоселение или Общину Вашей Мечты.

ПЕРЕВОД С АНГЛИЙСКОГО:

Ольховой Дмитрий – Отзывы, Предисловие, Главы 4-5, 7-8, 10-12, 14-18, Приложения.

Загоруйко Оксана – Введение, Главы 1-3, 9.

Болгаре Диана – Глава 6.

Ольховой Павел – Глава 13.

ОТЗЫВЫ О КНИГЕ:Перед тем, как вы, горя светлыми идеалами общинной жизни, проведете первое собрание вашей группы, встретитесь с вашим первым риэлтором и забьете ваш первый гвоздь, обязательно прочитайте эту важную книгу: она увеличит ваши шансы на успех просто неизмеримо и абсолютно точно сэкономит вам деньги, время и душевные силы. В дружественной, но твердой (а иногда забавной) манере Диана Кристиан предлагает изумительный объем практической информации и здравые, проверенные на опыте, советы.

Засвидетельствовать похороны? Всегда пожалуйста! Сунуть нос в тайны ордена иезуитов? С превеликим удовольствием! Охмурить великого инквизитора? Нет проблем! Найти сокровище двух миров? Обязательно!

Невыполнимых миссий нет. Есть специальный отдел кардинала Златы Пшертневской. И если сами приказали выполнять задание – тогда не жалуйтесь!

Книга является продолжением книг авторов «Новая хронология Египта» и «Древние зодиаки Египта и Европы». В «Новой хронологии Египта» авторы впервые предложили метод полной расшифровки и абсолютного астрономического датирования древнеегипетских зодиаков. Оказалось, что метод применим и к европейским зодиакам. В итоге, авторами был датирован, помимо египетских, также и целый ряд европейских средневековых зодиаков.

В настоящей книге авторы продолжают увлекательное и важное для хронологии исследование старинных зодиаков. Рассмотрены астрономические датировки зодиаков, полученные в 2005–2006 годах. Всего к настоящему времени датировано около 40 старинных зодиаков — египетских, русских и европейских. Все эти датировки перечислены в книге.

Книга не требует от читателя специальных знаний. Она предназначена всем, кто интересуется применением естественнонаучных методов к истории и хронологии, а так же астрономией и старинной астральной символикой.

Редко где можно встретить такое количество красавиц на квадратный метр территории, как в Украине. Генетики утверждают: чем более открыта нация, тем она сильнее. Находясь на распутье народов, заключая браки с представителями десятков, сотен этносов, вобрав в себя их матрицы, предки украинцев сформировали у себя мощный, здоровый генотип, способствующий не только выживанию в неблагоприятных условиях, но и физической красоте.

Привлекательность украинок сложилась и благодаря народной традиции, которую характеризует поговорка: Не бери від породи, а бери від природи. Чем "породистее" род, чем он более замкнут на "избранных", тем он физиологически ущербней. Так сложилось, что в украинском обществе никогда не были развиты комплексы "избранности", решающее значение при выборе супруга или супруги имела не его или её знатность, не воля родителей, а ЛЮБОВЬ – в случае родительского несогласия молодые могли запросто убежать из дому и обвенчаться тайком. В этом случае они рисковали не получить наследство. Ну и чёрт с ним! Подумаешь, сколько там его.