Улыбка Лизы. Книга 1

То, что сегодня кажется абсурдом, возможно, когда-нибудь явится в обличье истины, а любую непреложную аксиому завтра объявят заблуждением, как случалось уже не раз.

В романе две сюжетные линии. Действие первой происходит в России в 1993 году, события второй разворачиваются во Флоренции и Милане на рубеже XV и XVI веков.

У врача Лизы Богуславской при загадочных обстоятельствах исчезает двенадцатилетний сын, но она не допускает даже мысли о его гибели…

Молодого флорентийского художника преследуют неудачи: его картины и скульптуры гибнут сразу после их создания. Сюжетные линии пересекаются, когда неизвестная миру рукопись Франческо Мельци попадает к его потомку – Полу Мельци. Может, связь времён гораздо теснее, чем мы полагаем, а столетия – не сцепленные вагоны, бегущие в одном направлении?

«Улыбка Лизы» – первый роман задуманной трилогии Татьяны Никитиной о загадках Времени.

Отрывок из произведения:

Автор выражает безграничную благодарность за помощь в работе над романом, прежде всего, моему другу и редактору Ушару Александру,

за неоценимую поддержку – Ларсен Екатерине и Шмырину Александру,

за вдохновление идеей – Мандыбуре Виталику,

за консультирование – Богаченко Роману,

Гринер Юлии,

Мерцаловой Анне,

Мортену Тофт Ларсену,

Популярные книги в жанре Современная проза

Бескаравайный С.С.

О соразмерности наказаний.

Но зато мой друг лучше всех играет блюз...

Из песен группы "Машина времени"

Порой злодей отличается от героев лишь биркой с соответствующим наименованием. Она болтается на его шее и просвечивается сквозь самую лучшую маскировку. Почему? Автор с самого начала объявляет его злодеем и даже если скрывает это от читателя, действует именно так. Все хорошее, чем может похвастаться злодей, должно казаться читателю редкими светлыми включениями на общем темном и вонючем фоне. И сколько бы добра не совершал злодей он останется именно таким, пока автор не соизволит поменять бирку. Впрочем, о героях можно сказать то же: каждый, кто видел сериал "Охота на Золушку", подтвердит эту мысль - обиженная судьбой героиня каждого, кто имел неосторожность оказать ей услугу, не оставляет безнаказанным; ну и что борется-то она со злодеями.

Олег Блоцкий

На войне у каждого своя правда

Бойцы информационного фронта

Путь любого московского журналиста в Чечню на передовые позиции российских частей начинается с Моздока, где находится штаб Объединенной группировки войск (ОГВ) на Северном Кавказе и при котором действует временный пресс-центр. Попав туда, журналист тщательно, под обязательную роспись, инструктируется местными полковниками, что ему можно делать, а что нельзя. Из объяснений выходит, что, в принципе, нельзя ничего, и тем более попасть на передовую.

Олег Блоцкий

Наставник

- Лейтенант! Лейтенант! - крикнул майор с бронетранспортера, который уткнулся на мгновение острым носом в стальной трос, натянутый меж столбов контрольно-пропускного пункта. - Куда, десантура?

Парень в выгоревшей куртке, сидевший на большом белом валуне чуть поодаль от распахнутых ворот, поднял голову и, не надеясь на успех, а лишь потому, что спрашивал старший по званию и надлежало ответить, произнес:

Олег Блоцкий

Невостребованный боевой опыт

Советские войска 15 февраля 1989 года покинули Афганистан. Война была проиграна. Проиграна в первую очередь советскими политиками. Это понимали не только в 40-й армии, но и во всей стране.

Несмотря на подобный исход, за десять лет боевых действий советская армия приобрела значительный опыт. Практически каждый офицер ВДВ прошел через Афганистан. Некоторые побывали там дважды. Например, нынешний министр обороны России Павел Грачев. Подобная картина наблюдалась и в элитных подразделениях советских вооруженных сил - частях специального назначения (спецназа) Главного разведывательного управления (ГРУ) Генерального штаба ВС СССР.

Олег Блоцкий

Ночной патруль

Лейтенант только-только пришел в батарею, а солдат отслужил в ней два года. Он был "дембелем" и считал последние предотъездные дни, старательно вымарывая их в небольшом календарике. Может, боец и уступил бы командиру взвода, вернул молодым деньги, которые отобрал для последних закупок. Но события разворачивались на глазах всего подразделения и "обуревший" дембель не только не пятился назад, но еще больше наглел, опустив левую руку в карман, а правой лениво почесывая голую грудь.

Олег Блоцкий

Пайса

Колонна на Хайратон, который в просторечии среди советских звался Харитоном, уходила завтра. Старший прапорщик Зинченко - старшина зенитной батареи - метался с самого подъема по полку - он уходил в сопровождение колонны.

Надо было получить сухие пайки, боеприпасы, заправить машины. Да и за солдатами глаз да глаз нужен, чтобы матрасы, подушки, одеяла укладывали в кузова машин аккуратно, а не швыряли как попало.

Олег Блоцкий

Письмо из дома

1.

Обязательный сон после обеда закончился, и солдаты, вспотевшие, вялые, всклокоченные, не выспавшиеся, а лишь одуревшие от двух часов, проведенных в парилках-кубриках, медленно вползали в курилку.

Батальонные почтальоны, подгоняемые нетерпеливыми товарищами, торопились в клуб. Там киномеханик и одновременно главный почтальон полка уже раскидал по литерам письма, газеты и журналы, уложив их разноэтажными стопками на длинный деревянный стеллаж.

Олег Блоцкий

Психология войны

Что такое война, умозрительно знает каждый. Ощутивших ее прикосновение значительно меньше. Воевавших по отношению к общему населению сначала Советского Союза, а затем и Российской Федерации, не так и много. Но с каждым днем число причастных к убийству человека человеком растет. Поток солдат в горячие точки не иссякает.

На словах об абстрактном "солдатике" пекутся многие. На деле - пацаны в военной форме нужны государству на фронте лишь как безымянная "живая сила". Случись что-нибудь с бойцом, стань он, не дай Бог, калекой, и ухаживать за ним будут лишь самые близкие. А государство, откупаясь, швырнет инвалиду подачку, на которую и похороны не устроить, не то, чтобы прожить.

Оставить отзыв
Еще несколько интересных книг

Открывая эту книгу, словно волшебный ларец, мы даже не можем себе представить, что с первых же строк этого необычного произведения помимо нашей воли мы будем вовлечены в сказочно-романтический по форме, но вполне реальный и жизненный по содержанию человеческий круговорот.

Необычность новой повести Алексея Соснина «Эрик и месть Валету» заключается в том, что классическая схема «форма соответствует содержанию» здесь отступает перед силой нашего воображения. Той необъяснимой силой, которая безудержно вовлекает нас в волшебный мир фэнтези.

Действие повести развивается без всяких завязочных описаний. С первых же страниц книги перед нами раскрываются сказочные, но реально очерченные видения, и вопреки нашему рационализму мы переносимся на романтическое игровое поле. Сразу представляем себе средневековых рыцарей, ощущаем себя в окружении магов и волшебников. Чтобы не утомлять читателя, автор использует минимальный набор художественных средств. Все сюжетные линии оформлены им всего лишь концептуальными набросками. В остальном он всецело доверяет читателю.

Всякая сценическая концепция определена индивидуальной жизненной реальностью, поэтому у читателя будет своя игра, своя картина мира, отвечающая его представлениям и ощущениям. Автор дарит возможность нашему воображению дополнить картину своими образами, действиями и мыслями. Приглашая тем самым нас в соавторы необычайного повествования. И, словно страстные геймеры, мы проведём эту игру до самого победного конца, до самой последней строчки.

Вместе с героями повести мы пройдём все этапы обретения зрелости и мудрости. Возмужаем в схватках с оборотнями, в сражениях со злыми волшебниками. Нас будет возвышать счастье любви и опускать страсть ненависти. Мы будем доверчивы, веря в правду и обманываясь в коварной лжи. Как смысл жизни сыновний долг взойдёт для нас на один уровень с великой миссией спасения человечества. Позади останется тернистый жизненный путь, освящённый духом борьбы добра и зла. И на этом пути мы всегда будем следовать вполне земному отцовскому завету во всех делах следовать своему сердцу, потому что именно оно помогает принимать правильное решение в трудную минуту.

Пропустив через себя весь этот круговорот характера в социальной природе, как и герои книги, мы неизбежно подойдём к той черте, за которой стоит подвести итоги. Пусть и промежуточные, но столь же необходимые, чтобы на новом уровне следовать по своему жизненному пути дальше. И главное, чтобы с гордостью вписать эти итоги в свою биографию, как это случится в открытом перед вами произведении: «Несмотря на печаль об ушедших, два королевства праздновали победу, которая будет вписана в историю эльфов и людей».

В том вошли следующие работы одного из основателей функциональной школы в английской антропологии: «Динамика культурных изменений», «Преступление и обычай в обществе дикарей», «Миф в первобытной психологии» и др. Малиновский противостоял эволюционистским и диффузионистским теориям культуры, выступал против рассмотрения отдельных аспектов культуры в отрыве от культурного контекста. Культуру он понимал как целостную, интегрированную, согласованную систему, все элементы которой тесно связаны друг с другом. Сравнительный анализ культур, проведенный Б. Малиновским, позволяет открыть универсальные культурные закономерности.

Георг Зиммель (1858–1918) – немецкий философ, социолог, культуролог, один из главных представителей поздней «философии жизни», основоположник т. н. формальной социологии. В том вошли переводы его работ по проблемам социологии: «Социальная дифференциация, Социологические и психологические исследования», «Философия денег», «Экскурс о чужаке», «Как возможно общество?», «Общение. Пример чистой, или формальной социологии», «Человек как враг», «Религия. Социально-психологический этюд», «К вопросу о гносеологических истоках религии», «К социологии религии», «Личность Бога», «Проблема религиозного положения». Книга рассчитана на философов, социологов и широкий круг читателей.

Котляревский Нестор Александрович (1863–1925), публицист, литературовед; первый директор Пушкинского дома (с 1910). Его книги – «Очерки новейшей русской литературы. Поэзия гнева и скорби»; «Сочинения К. К. Случевского», «Девятнадцатый век»; «Декабристы», «Старинные портреты», «Канун освобождения», «Холмы Родины», «М. Ю. Лермонтов. Личность поэта и его произведения», «Николай Васильевич Гоголь. 1829–1842. Очерк из истории русской повести и драмы» и др. – в свое время имели большой успех. Несмотря на недооценку им самобытности литературы как искусства слова, для современного читателя его книги представляют интерес.