Укрощение пишущей машинки

Владимир КЛИМЕНКО

УКРОЩЕНИЕ ПИШУЩЕЙ МАШИНКИ

Как-то раз решил я купить пишущую машинку. Уж очень надоело ходить упрашивать машинисток. Иной раз столько времени потеряешь, пока заберешь готовый текст. То им некогда, то копирка кончилась, то машинка сломалась.

Все, решил я, пора браться за это дело самому. Пусть я медленно печатаю, зато ошибок будет меньше.

Пошел я на следующий день в магазин, а пишущих машинок там и нет.

Другие книги автора Владимир Ильич Клименко

Владимир КЛИМЕНКО

АМАЛЬГАМА МИРОВ

В жизни не видел такого наглого табурета.

Будь у него руки, он бы наверняка подбоченился.

Табурет топтался толстыми ножками по траве поляны, как-то ухарски, наподобие шляпы, заломив сиденье. Он явно торжествовал и праздновал победу. Да и было отчего. Поверженный пару секунд назад кавалер лежал на земле ничком, а его шпага, на треть клинка вошедшая в землю, плавно раскачивалась, как безобидная тростинка.

В непростую ситуацию попадают герои нового романа В. Клименко. Оторванные от привычного окружения, да и своего времени они вынуждены идти «туда, не знаю куда», чтобы разыскать «то, не знаю, что»...

Книги новосибирского автора отличаются завлекательным сюжетом, калейдоскопом приключений, оригинальными идеями, запоминающимися персонажами.

Языческие боги вернулись на земли, где некогда были реальностью. Млый — юноша, не знающий своего происхождения, становится их воспитанником. Умирающий Город, странные порождения Нави, чудовища, населяющие Явь, встают на пути героя, ищущего Любовь, стремящегося к Знанию.

Сборник фантастических повестей и рассказов “Амальтея” книга в своем роде уникальная. Много лет новосибирский писатель Михаил Михеев руководит литературным объединением фантастов. С бесконечным терпением и доброжелательностью он учит молодых авторов, не жалея сил и времени на опусы начинающих. Но время идет, мальчики растут… И вот теперь они, вполне сформировавшиеся писатели, решили преподнести к юбилею своего учителя эту книгу — своеобразный парад лучших произведений “мастерской Михеева”.

СОДЕРЖАНИЕ:

Пищенко Виталий. Предисловие

Бачило Александр. Помочь можно живым

Карпов Василий. Мутант

Клименко Владимир. Конец карманного оракула

Костман Олег. Избыточное звено

Носов Евгений. Землей рожденные

Пищенко Виталий. Замок ужаса

Титов Владимир. Робинзон

Ткаченко Игорь. Разрушить Илион

Шабалин Михаил. Ведьмак Антон

Шведов Александр. Третья стрела

Шалин Анатолий. Райская жизнь

Мостков Юрий. Михаил Михеев — крупным планом. Литературный портрет

Кузнецов Георгий. Библиографический указатель

Ответственный редактор В.Перегудов

Составители Е.Носов, В.Пищенко

Владимир Клименко

ПЕТЛЯ АНУБИСА

Корабль перегораживал Средний проспект, как дом. Еще вчера осенний ветер, вылетая по трубе проспекта в Финский залив, выкидывал на серые мелкие волны городской мусор, но ночью к причалу пришвартовался панамский сухогруз, и сразу создалось ощущение закрытого пространства - от горящих в вечернем сумраке окон-иллюминаторов и белеющих даже на большом расстоянии палубных надстроек стало уютнее и как будто теплее. Желтые кляксы кленовых листьев на мокром черном асфальте казались еще ярче в электрическом свете фонарей, и Марк старательно их перешагивал. Такая детская игра: не наступишь - повезет. Домой идти не хотелось. Комната в коммуналке, длинный, почти как Средний проспект, прямой коридор с "удобствами" в самом дальнем конце, хрипящий от старости холодильник и продавленная кушетка времен военного коммунизма прельщали не очень, впрочем, так же, как и перспектива подремать с банкой пива перед телевизором. Подумав о пиве, Марк усмехнулся. Не будет пива, иначе завтра опять придется просить в долг, а и так уже никто не дает. С залива потянуло сырым сквозняком, и Марк поднял воротник плаща. Хороший плащ, голландский, остатки былой роскоши. В прошлом году удачно втюхал какому-то лопуху партию японских колготок. И до этого было неплохо. А с зимы как отрезало. Так, мелочь. Едва на прокорм хватает. Двор встретил густой подвальной темнотой. Хоть бы какой-нибудь фонарь воткнули, что ли. Как ни старался Марк глядеть под ноги, все равно пару раз влез в лужу, и, отряхивая ботинки, словно замочивший лапы кот, остановился на пороге подъезда. Подъезд был особенный, как и квартира. С виду дом, как дом, обычная кирпичная пятиэтажка, выстроенная в районе Гавани в начале семидесятых, но на первом этаже размещалась когда-то ведомственная гостиница. Потом гостиницу за ненадобностью передали городу, и туда вселили постоянных жильцов. Четырнадцать комнат - весь первый полуподвальный этаж. Соответственно и вход в квартиру-этаж отдельный - с торца. Марк поглядел на окна. Почти все - освещены, почти на всех - решетки. Да тут и без решеток жить жутковато. Та еще квартирка. - Терпи, лимита, - приказал себе Марк. - Хоть и похоже на общагу, но квадратные метры свои, ордер имеется. Две ступеньки вниз, двадцать три шага по коридору. Здрасьте, Аполлинарий Григорьевич, старпер-старпом, ветеран торгового флота. Куда же вы, на ночь глядя? Да, у меня все в порядке. Привет, Владимир. Нет, не при деньгах. Может, завтра. Добрый вечер, Людочка. Добрый вечер. Как работа, как клиенты? Вижу, что в ванную. Сегодня у тебя никому морду бить не будут да милицию вызывать? Я выспаться хочу. Марк, вставляя в скважину ключ, скосил глаза в сторону Людочкиной двери. Так и есть - опять живая очередь. Двое мужчин сидели на стульях в коридоре, как на приеме у зубного врача. К врачебной практике Людочка не имела никакого отношения, хотя, в какой-то мере, тоже скорая помощь. И не очень дорогая. Когда же это все кончится! Марк брезгливо дернул плечом. В комнате справа - проститутка. В комнате слева - Аполлинарий. Правда, Аполлинарий - совсем другое дело. Акула коммерции. Он здесь, можно сказать, и не живет. У него нормальная квартира есть. А здесь что-то вроде склада. Вот ведь приспособился старпер-старпом, как раньше товар из загранки возил, так и теперь продолжает. Только уже не сам, конечно. И не торгует сам. Ни, боже мой. Для этого мелкая фарца имеется, вроде Марка. Марк вздохнул. Если бы Аполлинарий Григорьевич взял в дело, да он бы через пару месяцев на "Мерседесе" ездил. Но тот все приглядывается. Не доверяет, видимо, бывшему провинциалу. В комнате пахло прокисшей едой и тараканами. Марк привычно поморщился и, повесив плащ на гвоздь, рухнул на кушетку. Взвизгнули старые пружины, заскрипели ножки. Ни черта не хотелось, даже есть не хотелось, даже телевизор смотреть. За стеной ритмично застонал диван. У-у, дьявол! Лучше уж телевизор включить. И в ту же секунду, как только Марк подумал об этом, раздался бешеный рев сирены, настолько яростный и жуткий, что завибрировали старые стены и с потолка посыпалась штукатурка. Вой не прекращался ни на секунду, от него замирало сердце и перехватывало дыхание. На подгибающихся ногах Марк подбежал к двери и распахнул ее. Из комнаты Аполлинария ему навстречу выскочил мужчина в джинсовой куртке, один из тех, что дожидался в коридоре своей очереди к Людочке и, двинув Марка наугад кулаком, так что тот влетел обратно, промчался мимо, прижимая свободной рукой к груди какой-то сверток. Все произошло очень быстро, в считанные секунды, которые потом, казалось, размазались во времени и наполнились новыми, не замеченными тогда деталями. Очнулся Марк вновь лежащим на той же кушетке, вой не прекращался. Окно было ярко освещено снаружи светом фар подъехавшей патрульной машины. Ограбили, понял Марк. Аполлинария ограбили. Это сигнализация ревет. Тот самый штормовой ревун, которым Аполлинарий хвастался в прошлом году. Купил по дешевке в порту и приволок в квартиру. Он совсе уже было собрался выйти на улицу, где галдели, пытаясь перекричать ревун, остальные жильцы, когда как будто беззвучно раскололось стекло и к нему, удачно не задев оконную раму, прямо на стол упал брезентовый мешок, разметав, как кегли, пустые пивные бутылки.

Владимир Клименко

ДРУГОЙ

Предуведомление автора, сомневающегося в том, что оно необходимо

Вначале эти разрозненные листки бумаги посчитали очередной мистификацией. Потом, после тщательных исследований, о них перестали даже упоминать. Скорее всего, оригиналы сейчас хранятся в одном из государственных архивов с грифом "секретно", или что там еще пишут в подобных случаях. Но, к счастью, остались копии, которые при современном развитии Интернета просто невозможно уберечь от посторонних глаз. В комментариях к тексту профессора славистики из Карлова университета в Праге Павла Полнички говорится, что обнаруженная в библиотеке старых рукописей Вышеграда папка датируется девятнадцатым веком. Она содержит сто семь листов бумаги, отпечатанных типографским способом. Позже по конфигурации шрифта и способу печати, а также по качеству бумаги было неопровержимо доказано, что рукопись никак не могла появиться именно тогда. Мало того, ее нельзя отнести и к настоящему времени. Оставалось единственное предположение, что рукопись каким-то образом попала к нам из будущего. Кое-что мог бы объяснить введенный физиками в последние годы в обиход термин "ветер времени". Не этим ли фантастическим сквозняком занесены были листы то ли бумаги, то ли какого-то особого пластика в нашу современность? Не на это ли рассчитывал, когда вел свой дневник, оставшийся безымянным хранитель последней в мире библиотеки? Те, кто интересуется подобными парадоксальными явлениями, может сам без моей помощи ознакомиться с комментариями Павла Полнички, войдя в систему Интернета. Меня же заинтересовала страница из дневника, посвященная неизвестной книге. Но позже мне показалось, что, изъяв этот листок из контекста, я смогу его использовать в качестве предисловия к моей собственной рукописи, Что я и делаю.

Владимир КЛИМЕНКО

УРОД

Я - урод. Я давно знаю об этом. Когда тебе постоянно говорят: "урод, урод", - поневоле не вырастешь нормальным. Впрочем, даже если бы мне ничего не говорили, я бы все равно вырос таким. Мне всегда хотелось походить на тех, кто меня окружает. Но вокруг меня люди, а я - урод.

Для родителей, конечно, я был обычным ребенком. Но ведь и они были уродами. Это чистое безумие, то, что они затеяли. Уехать от своих в чужую страну только для того, чтобы стать людьми. Нелепая затея. Мне никогда не стать человеком.

В непростую ситуацию попадают герои нового романа В.Клименко. Оторванные от привычного окружения, да и своего времени они вынуждены идти "туда, не знаю куда", чтобы разыскать "то, не знаю, что"...

Книги новосибирского автора отличаются завлекательным сюжетом, калейдоскопом приключений, оригинальными идеями, запоминающимися персонажами. Не стал исключением и этот сборник, рассчитанный на любителей фантастической литературы.

Содержание

Ловцы ветра

Резервация для чудаков

Популярные книги в жанре Научная фантастика

Сорен Алазян оказался невысоким, худощавым, очень подвижным армянином с небольшими усиками на тонком напряженном лице. Такой образ возник в глубине экрана. Алазян сказал что-то неслышное, заразительно засмеялся и исчез.

Гостев сунул в карман овальную пластинку с округлыми зубчиками — ключ от своей квартиры, который машинально крутил в руках, недовольно оглянулся на оператора — молодого парня с короткой, старящей его бородкой.

— Что случилось?

Над горными вершинами висела багровая тяжесть туч. Черные тени ущелий были как траурная кайма. Печаль сжимала сердце, и слезы душили, горькие слезы неизбежного расставания.

— Мы разлучаемся! — возвещал чей-то громовой голос. — Но мы встретимся, встретимся, встретимся!..

Толпа шумела, расслаивалась на две колонны. И они, эти две колонны, уходили в разные стороны. И багровые тучи переваливали через горы, текли вслед за людьми, затмевая долину.

Багровея, словно наливаясь кровью, звездочка импульса на приборе контролера-автомата поползла вверх, подрожала, достигнув середины шкалы, и снова стала сползать и бледнеть. Сигнал поступал с сорок четвертого участка, примыкавшего к морю. Федор выбежал на крыльцо. Испещренная клетками бассейнов огромная лагуна поблескивала миллионами пузырей, шипела и стонала. От нее несло холодом.

"Надо осмотреть этот сорок четвертый", — подумал Федор. Он открыл дверь, чтобы сообщить о своей отлучке на главный диспетчерский пункт, и застыл на пороге: экран видеофона на пульте светился, в его глубине, занимая все пространство, лежал кристалл. Точеный октаэдр поблескивал треугольными плоскостями, вспыхивал искорками цвета переспелого граната с фиолетовым отливом. Казалось, что это никакой не кристалл, а сосуд в форме кристалла, наполненный огненной жидкостью.

Фантастическая повесть.

Новая модель телевизора фирмы «Ваал» имеет встроенную антенну, высококачественный динамик, пожизненную гарантию и даже снабжена особой печью для производства попкорна. При этом телевизор не продаётся ни в кредит, ни за наличные — он покупателю дарится, но при одном условии.

© Ank

Жруган дотянулся шупальцами до зуммера и вдавил кнопку до предела. Паразиты, сидевшие на потолке и на стенах, беспокойно забегали, оставляя светящиеся следы. Комната дрогнула, открылось окно и в него стало видно, как огромное колесо межпространственной станции медленно тает на фоне распухающего багрового солнца.

— Время обедать! — прокричал в окно Жруган, не удовлетворившись зуммером.

Над лужайкой у дома лопнула небольшая шаровая молния и стало приятно дышать. Жруган вообще любил это занятие — дышать, а после молний оно ему особенно нравилось.

С письма каплями стекала соленая вода… От кого оно? — удивлялись сотрудники редакции. Судили-рядили, пока, наконец, письмо не дошло до адресата, то есть к вашему покорному слуге. Вот его текст:

«Я узнал от одного моего подданного, что редакция Вашего уважаемого журнала устраивает смотр молодых дарований. Хотя я и не первой молодости, но и не так уж стар, зато в области изобретательства имею некоторый опыт.

5.42 по среднеевропейскому времени — 6.42 по московскому

Всю смену он был глазом. Оставаясь Симоном Эвре — длинноногим, веснушчатым сыном почтенных родителей из Коммантри, — он был Глазом.

Сам о себе он так, конечно, не думал. Но это ничего не меняло, ибо сейчас его обязанностью было смотреть и видеть.

Что он и делал.

Беззвучный, как движение кошачьей лапы, фосфорический луч обходил экран радара. Озарялось пустое пространство неба, вспыхивали уступы далеких Альп, ярусы туч, которые сгустились над Роной, близкие вершины Божоле и Юры. Затем изображение таяло, пока его снова не оживлял фосфорический луч. Бодрствование и дремота, казалось, лениво боролись на экране, не уступая и не побеждая друг друга.

Оставить отзыв
Еще несколько интересных книг

Климин Михаил

Странная просьба всадника синего дракона

Этой осенью в Утере было клево. Как, впрочем, и прошлой осенью, и позапрошлой. В Утере вообще было клево, а особенно осенью. В кабаке "Хата с краю" как всегда в эту пору царило веселье. Хозяин кабака, Кардамон Мажора, от души оттягивался вместе с завсегдатаями. Его жена, Тиха, еле успевала оттаскивать пустые водочные бутылки и бочонки из-под пива. После третьего ящика, как обычно, кто-то докопался до Кардамона и потребовал рассказать историю о его прошлых приключениях.

Николай Климонтович

... и семь гномов

Из книги "Далее везде"

Красавчик позвал Плешивого; Плешивый привел Крота; Крот свистнул Прусаку; Прусак пригласил Счастливчика; Счастливчик порекомендовал Придурка; Раввин напросился сам; всего семь гномов.

Однажды Красавчик позвал Плешивого в длинную коммунальную квартиру, в комнату с камином, облицованным старыми изразцами. На изразцах по белому полю вились синие цветы. Правда, потом Плешивый иначе излагал всю историю. Он вспоминал, будто Красавчик приехал к нему в Сочи, где Плешивый отдыхал со своей белоснежкой, арендовав какую-то лачугу. Будто бы лил дождь. Спустя годы Плешивый писал: "Со страху сами знаете перед кем мы переговаривались на пустынном пляже тут же сжигаемыми записками". Здесь, просим прощения за это слово, контаминация: испуг был не столь силен, записки пошли в ход позже. Да и был ли пляж, коли лил дождь? Впрочем, общие очертания Плана действительно нарисовались тем сентябрем.

Игорь Белогруд, Александр Климов

Кощей

Лекцию слушали с интересом! Такого облупившиеся стены клуба еще не видали. Докладчик, толстенький и домашний, с каким-то мрачным торжеством сдирал покровы с тайн седой истории. Старые, хорошо известные истины в его устах приобретали вдруг совершенно новое звучание. Понятное становилось непонятным, простое - таинственным, а загадочное - вполне естественным и легкообъяснимым. Хорошо поставленным голосом он рассказывал такие удивительные вещи, что бабушки-пенсионерки, считавшие своим долгом ходить на все лекции подряд, начали вязать какую-то шерстяную помесь носков с варежками, а немногочисленная молодежь бросила зубоскалить и даже забыла о семечках.

Игорь Белогруд, Александр Климов

Редкая специальность

Специальность у меня редкая - ремонтник внутренней службы. Вот все восторгаются астронавтами и специалистами по контакту с внеземными цивилизациями, детишки с пеленок грезят о далеких планетах, гравитационных вихрях, на худой конец о каких-нибудь звездных драконах, которых надо изловить и доставить в зоопарк. Оно, конечно, так... Только уж обидно очень. О моей работе - чисто земной - дети не мечтают, да и вообще мало что знают. А она. между прочим, не менее опасная и уж куда более тяжелая, чем у косморазведчика! Представьте: никаких роботов, все сам, своими руками... Прилетают ребята с загадочных планет и давай хвастать: мол, знаете, какие чудовища там на нас нападали? Жуть! Я в таких случаях пренебрежительно машу рукой и говорю, что и у меня бывают встречи с "чудовищами". Астронавты смеются, им весело, но я-то знаю, что они просто не могут себе представить, что трудности и опасности остались и на Земле. На космодроме. Вот и сегодня у меня был туда вызов. И между нами говоря, самый безопасный за минувший месяц. Человек несведущий скажет: что может быть опасного на космодроме? Системы там стерильные, контроль на высоком уровне. Но давайте все по порядку... Вот стоят они, лайнеры: громадины, чудо техники, а без меня не могут! Так! Но мне, кажется, не сюда. Надо направо. Так. так... А вот это и есть объект ремонта. Какое там название на борту выведено? "Альбатрос"! Он самый и есть. Хорошая машина, мощь чувствуется, сила. Стоит "Альбатрос", тонким носом в голубое небо нацеленный, ветерок его обдувает ароматный, на травах настоянный, и никто не поверит, если я скажу, что работать буду там, где темно и сыро... Ох и не хочется! Но надо! Работа есть работа. Захожу в "Альбатрос", Дежурный честь отдает, как будто я герой космоса, а не простой ремонтник-работяга. Я ему тоже киваю, так, с улыбочкой. Мол, не робей, летун, вылечим ваш "Альбатрос". Коридоры тесные, переплетенные. Тележка на поворотах буксуют, скребет шинами по ступенькам. Наконец добираемся. Теснотища, кабину, куда мне надо войти, еле нашел. Кругом столько проводов, труб... Забираюсь в кабину, захлопываю за собой дверцу и прежде всего протягиваю стальную ленту к входному отверстию объекта ремонта. Все машинально, заученно, отработанно, не хуже, чем у штурманов дальних перелетов! Так! Коробочку с инструментом надо на подставку положить. Костюм долой! Все равно скафандр надевать. По инструкции положены предварительные измерения, но я, как любой профессионал, определяю соответствие без приборов, на глаз. Между прочим, никогда не ошибался. Опыт! Все готово. Подхожу к пульту управления. Экраны, кнопки, тумблеры. Начинаю набирать код. Пальцы бегают по клавиатуре, как у хорошего пианиста. На дисплее выстраиваются колоночки цифр. Внимание! Мигает красная сигнальная лампа. Это удивительная машина. Говоря по правде, я даже не знаю, по какому принципу она работает. Зато результат налицо. Все! Одеваю скафандр. Мягкий, но прочный пластик облегает тело, оставляя слабину в плечах и на сгибах колен. Как по заказу шили! А где же мои инструменты? Ага! Вот они, в ящике. Итак, шлем - на голову, фонарь - на грудь, баллоны и распылитель - за спину, резак - на бедро, чтобы, как лучемет у разведчика, всегда к бою готов был. Смотрюсь в зеркало. Хорош! Орел! Выхожу из кабины и по широкому стальному мосту иду к объекту. Вот и люк, гнутый, обшарпанный, кто бы мог подумать! Стаскиваю крышку и заглядываю в шахту. Темнота, только металлические стены поблескивают и холодком тянет. Последний раз оглядываюсь и ныряю в отверстие, спускаюсь на присосках. Шахта под прямым углом переходит в туннель. Посвечиваю по сторонам фонариком. Нет, здесь искать бесполезно, это где-то дальше. Ведь в рапорте сообщалось о потере давления. Вот снова вертикальный отвод, неширокий, с зазубринами и заусеницами по краю. Залезаю внутрь и начинаю спускаться на присосках, по пути отпиливая стальные иглы корундовым резаком. Далеко внизу что-то булькает и вздыхает. Хорошо, что тут нет "чудовищ". А может, есть? Кто их, межпланетчиков, знает, может, завезли-таки! Выбираюсь на горизонтальный участок. Туннель расширяется, идти становится удобнее. Луч фонаря рассекает темноту и весело прыгает по стальным стенам. Через сотню шагов дорогу преграждает огромная бронированная стена. Она заслоняет проход, глубоко вдавившись в пазы. Ну что же они, бездельники, так и не собираются открывать, что ли? Словно прочитав мои мысли, стена вздрагивает и со скрежетом ползет вверх. В грудь ударяет струя воздуха, и даже через скафандр чувствуется, какой он холодный, Скоро ветер стихает, и я, перепрыгнув через неровную широкую канаву, иду по скользкому стальному туннелю. Со стен и потолка свисают белесые лохмотья. Все ясно: начало облезать антикоррозионное покрытие. Застегиваю маску респиратора и включаю распылитель. А вот и трещина! Не то чтобы очень велика, но я-то могу выглянуть наружу. Тут-то и происходит утечка. Ноздреватый рубчатый шов разошелся, и через переплетение металлических нитей и стержней виднеется бездна, в туманной глубине которой что-то дрожит и мерцает. Не вывалиться бы... Накладываю пластырь и завариваю трещину лучевой сваркой. Металл тает, дышать становится тяжело, и я перехожу на автономное кислородное питание. Через несколько минут шов заделан и отшлифован. Век будет держаться! Отключаю кислород и продолжаю свой маршрут. Вроде ничего особенного нет в моей работе, а для меня она интереснее всего. Пусть не вижу я чудес далеких планет, зато знаю, что любой звездолет несет с собой в другие галактики частичку и моего труда. Ведь это самое главное!.. Так, теперь я попал в шарообразный зал, в стенах которого чернеют несколько десятков отверстий. Одно из них просто громадное, и я направляюсь именно к нему. Приходится отмечать дорогу изотопами, чтобы не заплутать на обратном пути. Наконец попадаю в гигантскую цилиндрическую камеру. У стены стоят несколько высоченных колонн, перед которыми разливается озеро клейкой жидкости. Да... Делать нечего, вхожу в воду и плыву "саженками". Озеро вязкое, словно кисель. Оно сковывает движение, но все время выталкивает меня на поверхность... Взмокший, но довольный, добираюсь до колонн. Они сделаны из прочной полимерной сетки и заполнены комками, похожими на расползшуюся губку. Это селикогель. Не знаете, что такое селикогель? Это такой материал, который впитывает в себя воду, снижая содержание влаги в воздушном потоке. Штука нужная, но очень простая. Нажимаю пальцем на один из комков. Он съеживается, и по моей руке бежит поток воды. Отнимаю палец, и комок вновь набухает, будто воздушный шарик. Похоже, колонны нуждаются в профилактическом ремонте. Включаю вибратор и "взбадриваю" селикогель. Комки преображаются, становятся мягкими и пушистыми. И вдруг снизу, из поддона колонн, вырывается водяной поток и... смывает меня в озеро. Минуты две барахтаюсь, борясь с течением. Надо же забыть такую элементарную вещь!.. Наконец буря стихает, и меня плавно выносит к берегу. Работа закончена, пора в обратную дорогу. Через полчаса, обессиленный, выползаю из люка и с непривычки жмурюсь от обилия света. Поднимаю голову и вижу, что полнеба занимает глаз. То есть, если не знать, что это глаз, ни за что не догадаешься, что это такое. Но я-то знаю. Очень хочется побыстрее скинуть скафандр, и я бегом, что вообще-то запрещено инструкцией, несусь по мосту вниз. Вот я и спустился. Мокрый пластик скафандра исчезает в секции ящика, туда же летят баллоны, резак, распылитель, и я бросаюсь к пульту. Клавиши великоваты, приходится бить по ним кулаками. Это естественно, ведь масштаб-то был выбран минимальным! Внимание! Вспыхивает красный свет, и я натягиваю свою одежду. Отключаю питание. Сматываю стальную ленту, которая недавно казалась мне громадным мостом, и беру в руки маленькую коробочку. Близко подношу ее к глазам и только тогда замечаю уже совсем крошечные скафандр, распылитель и лучевую сварку, лежащие в фигурных пеналах. Вроде бы ничего не забыл. Осторожно захлопываю коробочку и опускаю ее во внутренний карман пиджака. Выхожу из кабины и докладываю бортинженеру звездолета "Альбатрос", что система воздуховода В-14 проверена, восстановлено антикоррозионное покрытие, заварена трещина в соединении и проведена профилактика влагоотделяющей колонны. Бортинженер улыбается и подмигивает мне знакомым, но теперь совсем обычным глазом. Дежурный отдает честь и тоже улыбается. А я разглядываю тоненькую серебристую трубочку, змеящуюся среди тысяч блоков и разъемов. Это и есть воздуховод В-14. Сколько лет работаю, все не могу привыкнуть. Ведь час назад я был там! Тоненькая трубочка была для меня огромным туннелем, а сам я был размером с пылинку! А то озеро, в котором я чуть было не утонул?! Крошечная капелька, которую только и разглядишь через увеличительное стекло. Воздуховод В-14... Чтобы сменить эту малютку, пришлось бы снять, а потом поставить на место множество сложных, тонко настроенных приборов и аппаратов. Унификация тоже имеет границы. А так... Пусть дети мечтают о космосе. Это хорошо. Но не стоит забывать и об обычных земных профессиях.