Учителя

Учителя

Л.В.Шапошникова

У Ч И Т Е Л Я

"Учительство есть высочайшая связь,

которую только возможно достичь в

наших земных облачениях. Нас ведут

Учителя, и мы стремимся к совершенству

в нашем почитании Учителя".

Н.К.Рерих. Шамбала Сияющая.

Снежные вершины гор прорезали ярко-синее небо, и от них к священному Ниланагу спускались темные кедровые леса. Ниланаг значило "Синий источник". И, действительно, он был наполнен той густой прозрачной синевой, которая встречается только в горных озерах. Снежные вершины отражались в круглом зеркале источника, и крупные форели, поднимавшиеся откуда-то из глубины, казалось, сновали между этими снежными пиками. Тоненький журчащий ручеек вытекал из Ниланага, чтобы через несколько километров превратиться в полноводную реку Джелам, главную кормилицу Кашмирской долины.

Другие книги автора Людмила Васильевна Шапошникова

XX век, стоящий на пороге нового эволюционного витка, оказался свидетелем уникального совпадения во времени и пространстве Духовной и социальной революций. Этим пространством оказалась Россия. Совпадение, случившееся в истории человечества, несло в себе таинственный смысл, как будто сама эволюция ставила научный эксперимент: сможет ли страна воспользоваться этим совпадением во благо и расширить духовное пространство грядущего Нового Мира или же она окажется в объятиях прошлого?

Об этом противостоянии, в котором сошлись Дух и материя, Свет и тьма, ― новая книга писателя и философа Людмилы Васильевны Шапошниковой.

Автор этой книги Людмила Васильевна Шапошникова — известный ученый, индолог, писатель, вице-президент Международного Центра Рерихов.

Более двух десятилетий назад в поле научного и человеческого интереса Л.В.Шапошниковой оказалась великая семья Рерихов и их философское Учение Живой Этики. Шапошникова повторила маршрут знаменитой Центрально-Азиатской экспедиции Рерихов. Многолетняя дружба связывала ее со Святославом Николаевичем Рерихом.

Перу Л.В.Шапошниковой принадлежит около двухсот печатных трудов. Их библиография приведена в конце книги.

Предлагаемое издание — юбилейное. Оно приурочено к семидесятилетию со дня рождения и сорокапятилетию научной и литературной деятельности Людмилы Васильевны Шапошниковой. В книге собраны ее статьи последних лет, посвященные осмыслению и развитию проблем Учения Живой Этики. Автора отличает глубина содержания в сочетании с ясной, доступной формой изложения.

Мы уверены, что каждый, взявший в руки книгу, — и тот, кто серьезно занимается изучением философского наследия Елены Ивановны и Николая Константиновича Рерихов, и тот, кто впервые с ним знакомится, — непременно найдет для себя немало интересного и полезного.

На обложке: фрагмент картины Н.К.Рериха «Агни-Йога»и фрагмент изваяния фараона Рамзеса II (Египет)

Книга историка и писателя Л.В.Шапошниковой посвящена малоисследованной проблеме: влиянию сил Космоса на судьбы народов. В научно-популярном очерке в живой и увлекательной форме показана связь исторических процессов планеты с энергетикой Высших Миров.    

— Посмотрите. Разве это не удивительно? Какие странные постройки…

На стол, заваленный осколками древней посуды, черепами и амулетами, легла пачка фотографий. Сарасвати, перебирая снимки смуглыми тонкими пальцами, продолжала:

— Ведите эти остроконечные хижины? Во всей Индии вы не найдете таких.

— Где это? — спросила я.

— В Бенгалии, — Сарасвати подняла голову, и в ее темных продолговатых глазах светился восторг и какой-то испуг.

В 1963―1965 годах автору этой книги удалось побывать в горах Восточной и Юго-Западной Индии и посетить живущие там индийские племена.

Долгое время эти племена, находившиеся в труднодоступной горной местности, были изолированы от внешнего мира, и поэтому сохранили примитивную родовую организацию и своеобразную культуру. Труднодоступность горной местности способствовала малой изученности племен. Л.В.Шапошникова была первым советским человеком, посетившим эти племена и собравшим о них ценные сведения.

В небольших очерках, из которых состоит книга, автор рассказывает об особенностях родовой организации племен, их истории, культуре, религии, приводит многочисленные легенды, отражающие психологию людей и их миропонимание.

В книге рассказывается о малоизвестных племенах Индии ― потомках древнейшего населения страны, сохранивших черты австралоидной расы.

Л.В.Шапошниковой первой из советских ученых удалось посетить эти племена. В увлекательной художественной форме автор описывает их жизнь, культуру, обычаи, верования, а также своеобразную психологию и мироощущение.

Парава ― небольшой народ, обитающий на юго-восточном побережье индийского штата Мадрас. Основное их занятие — ловля жемчуга, а также рыболовство. Автор два года прожила в Индии, наблюдала быт, нравы, обычаи этого народа. О всем увиденном она рассказывает в книге.

Книга посвящена небольшому, очень своеобразному народу — кургам, живущим в Южной Индии. Курги и внешне, и своими обычаями отличаются от других дравидийских народов. Их происхождение до сих пор не установлено.

В яркой художественной форме автор рассказывает об особенностях материальной и духовной культуры кургов, их современной жизни, социальном положении, о природе горного района Кург, который они населяют, о важнейших моментах их истории.

Книга написана на основе личных наблюдений автора.

Популярные книги в жанре Философия

Илья Петрович Ильин

Постмодернизм от истоков до конца столетия:

эволюция научного мифа

 

"Первый набросок призрака гения" (обложка). Пауль Клее

Новая книга Ильи Ильина продолжает его работу "Постструктурализм.

Деконструктивизм. Постмодернизм" (Интрада: 1996), составляя с ней

дилогию о постмодерне. Если в первой книге автор расматривает в

общих чертах концептуальный материал, послуживший основой по

Хосе Ортега-и-Гассет

Искусство в настоящем и прошлом

I

Выставки иберийских художников могли бы стать исключительно важным обыкновением для нашего искусства, если бы удалось сделать их регулярными, несмотря на вполне вероятные разочарования, которые могут их сопровождать. Действительно, нынешняя выставка, как мне представляется, бедна талантами и стилями, если, разумеется, не иметь в виду вполне зарекомендовавшее себя искусство зрелых художников, дополняющее творчество молодых именно с содержательной стороны. Однако известная скудость первого урожая как раз и делает настоятельно необходимым систематическое возобновление экспозиций новых произведений. До самого последнего времени уделом "еретического" живописного искусства было существование в замкнутом кругу творческих поисков. Художникам-одиночкам, не признанным в обществе, противостоял массив традиционного искусства. Сегодня выставка соединила их и они могут чувствовать большую уверенность в успехе своего дела; вместе с тем каждый из них и в пределах этой целостности противостоит со своими взглядами представлениям других, так что они сами испытывают прямо-таки паническую боязнь общих мест в своем искусстве и стремятся довести до совершенства инструментарий своей художественной интенции. Что касается публики, то со временем она сумеет приспособить свое восприятие к феномену нового искусства и благодаря этому осознать драматизм положения, в котором пребывают музы.

Хосе Ортега-и-Гассет

Летняя соната

Некоторые люди словно бы явились из далекого прошлого. Случается, что нам даже легко определить, в каком веке им следовало бы родиться, а про них самих мы говорим, что это - человек эпохи Людовика XV, а тот - Империи или времен "старого режима". Тэн преподносит нам Наполеона как одного из героев Плутарха[1]. Дон Хуан Валера весь из XVIII века: холодная желчность энциклопедистов и их же благородная манера изъясняться. Дух этих людей словно выкован в другие эпохи, сердца принадлежат давно ушедшим временам, которые они умеют воссоздать куда ярче, чем вся наша историческая наука. Эти чудом сохранившиеся люди обладают очарованьем прежних дней и притязательностью изысканных подделок. Дон Рамон дель Валье-Инклан - человек эпохи Возрождения. Чтение его книг наводит на мысли о людях тех времен, о великих днях истории человечества.

DOCTORIS MIRABILIS ROGERI BACON ORDINIS FRATRUM MINORUM

LOCI ELECTI

Moscoviae MMV

Страница из манускрипта Роджера Бэкона «Opus minus» (XIII в.), содержащая схему строения глаза

ФРАНЦИСКАНСКОЕ НАСЛЕДИЕ

Том IV

Институт Европейской Цивилизации

Роджер Бэкон

ИЗБРАННОЕ

Перевод с латинского

Под общей редакцией И.В. Лупандина

Издательство Францисканцев

МОСКВА 2005

Редакционная коллегия серии «ФРАНЦИСКАНСКОЕ НАСЛЕДИЕ»

Высоко ценимый современниками Карл Карлович Гершельман (1899–1951), русский эмигрант, проживавший в Эстонии и Германии, почти неизвестен читателю дней. Между тем это был разносторонне талантливый человек — литератор и художник, с успехом выступавший как поэт, прозаик, драматург, критик, автор философских эссе, график и акварелист. В книге, которую Вы держите в руках, впервые собраны под одним переплетом стихи, миниатюры, рассказы, пьесы, эссе, литературно-критические и историко-литературные статьи К. К. Гершельмана, как ранее публиковавшиеся на страницах давно ставших раритетами газет и журналов, так и до сих неопубликованные (печатаются по автографам, хранящимся в архиве писателя).

Феномен телевидения исследован вдоль и поперек, и озвучивать еще раз его дежурную критику нет никакого смысла. Но и внутри самого телевидения то и дело возникают явления, имеющие, можно сказать, универсальный интерес, даже интерес экзистенциальный.

Речь прежде всего идет о жанре «ток-шоу», который, во многом благодаря Андрею Малахову, обрел новую жизнь, — и это «разговоры за жизнь» в отличие от разговоров политических, у которых, так сказать, своя судьба. Если уж совсем конкретно, я имею в виду передачу «Пусть говорят» — такую проникновенную, трогательную и временами душещипательную. В ней, в этой передаче, происходят всякие волнующие события: помогают инвалидам найти любовь, возвращают народную благодарность позабытым актрисам, прекращают семейные войны и вновь породняют родственников. А также не дают преступникам и их покровителям избежать настоящего, карающего правосудия — и много еще такого, что служит зримым подтверждением успешной борьбы добра со злом.

Абдуллин А.Р. Художник и интерпретатор // Вестник Академии наук РБ, 1997, том 2, № 4. С. 70–74.

Трактат крупнейшего мыслителя XX века, немецкого философа, психолога и психиатра Карла Ясперса, написанный им после разгрома германского фашизма, в дни Нюрнбергского процесса над нацистскими преступниками. В то время побежденная Германия лежала в руинах, а общество пребывало в смятении и глубочайшей депрессии. Перед немецким народом стояла задача пересобрать себя, выработать новую национальную идентичность – «переплавиться, возродиться, отбросить все пагубное». Ясперс поднимает болезненный вопрос о том, несут ли все немцы ответственность за преступления нацистского режима, и впервые разграничивает четыре вида виновности: юридическую, политическую, моральную и метафизическую. Трактат публикуется в классическом переводе Соломона Апта.

«Вопрос виновности – это еще в большей мере, чем вопрос других к нам, наш вопрос к самим себе. От того, как мы ответим на него в глубине души, зависит наше теперешнее мировосприятие и самосознание. Это вопрос жизни для немецкой души. Только через него может произойти поворот, который приведет нас к обновлению нашей сути. Когда нас объявляют виновными победители, это имеет, конечно, серьезнейшие последствия для нашего существования, носит политический характер, но не помогает нам в самом важном – совершить внутренний поворот. Тут мы предоставлены самим себе».

«Если я не рискнул своей жизнью, чтобы предотвратить убийство других, но при этом присутствовал, я чувствую себя виноватым таким образом, что никакие юридические, политические и моральные объяснения тут не подходят. То, что я продолжаю жить, когда такое случилось, ложится на меня неизгладимой виной».

«Даже на войне можно обуздать себя. Положением Канта «на войне нельзя допускать действий, делающих примирение в дальнейшем просто невозможным» – этим положением Канта гитлеровская Германия первой пренебрегла в принципе. Вследствие этого насилие, одинаковое по сути с первобытных времен, но в своих истребительных возможностях зависящее от техники, ограничений сегодня не знает. Начать войну при нынешней обстановке в мире – вот что чудовищно».

Для кого

Для всех, кого интересуют вопросы философии, этики, исторической памяти, переосмысления исторических травм, коллективной вины и ответственности, а также история Германии после Второй мировой войны.

Оставить отзыв
Еще несколько интересных книг

Денис ШАПОВАЛЕНКО

ЧАСЫ И ПИСТОЛЕТЫ

Мне всегда нравились часы и пистолеты. Просто удивительно, как чистой механикой можно добиться столь четкой слаженности механизма. Пружина шестеренка - барабан - курок - секунда - пуля. Минуты и жизни непреклонно текут и уходят в небытие. Правда есть разница, но не столь существенная. Ну и что, что секунда и ее производные - величины фиктивные, вымышленные человеком по каким-то странным законам, в то время как жизнь - величина постоянная, она дана нам самой природой. Суть существования - в движении, а что движется стабильнее секундной стрелки и быстрее пули? Возможно, только население земного шара.

Денис ШАПОВАЛЕНКО

ЧЕЛОВЕК БЕЗ ЭМОЦИЙ

Жилище его составляла двухкомнатная квартирка на втором этаже пятиэтажного дома. Старый хрущевский дом смотрелся как-то криво и печально. Скромно выделяясь среди здоровенных тополей, он выглядел уныло и навевал романтическо-пессимистические настроения. Маленькая детская площадка перед его окнами почти всегда пустовала и еще более подкрепляла удрученное состояние души. А оно господствовало здесь в полной мере. Человек в сером плаще и черных ботинках с невыразительной шляпой на голове, опущенной так что нельзя было разглядеть глаз, быстро, но не торопливо вышел из-за угла. В движениях его не было ничего - ни тревоги, ни осторожности, ни паники, ни спокойствия. Он просто шел, шел в самом банальном смысле этого слова. Нога ступала за ногой, метр проходил за метром. Он не смотрел по сторонам, не поворачивал головы. Хотя никто не видел его глаз в это время, но он даже не смотрел себе под ноги. Путь был привычен. Миллионы раз он проходил его, миллионы раз он ступал по тому же самому асфальту теми же самыми черными ботинками. И этот раз был не исключением. Все, кто его видели, предпочитали побыстрее забыть о нем, а те, кто слышали, не стремились увидеть. Его не презирали, но и не любили; никто не питал ненависти к нему, но никто и не стал бы заводить с ним разговор. Вряд ли кто-то осознавал почему, но так уж завелось. Он был нулем для них. Не было ни плюса, ни минуса - просто нуль космической пустоты. Без звука, без запаха, без эмоций. Поравнявшись со вторым подъездом, человек свернул и, нажав на ручку, открыл дверь. Внутри царила тьма и не было никого, кто смог бы увидеть его глаза, но он и не стал поднимать шляпы. В этом просто не было смысла, так же как в этом не было и бессмысленности. Шляпа просто оставалась на месте, как Земля продолжала свой бесконечный путь по своей орбите. Мерно и неумолимо; без ускорений и остановок. Пройдя лестничную клетку, он прошел мимо почтовых ящиков. Почты не было. Он никогда не проверял это, он просто знал, что ее не было, нет и никогда не будет. Это было одним из правил. Как и то, что никто не должен видеть его глаз. Особых причин на это не было, но не было также и возражений. Зачем, почему - не играло роли. Просто это было так. Дойдя до своей двери, рукой в черной кожаной перчатке он вынул из кармана ключи от дома. Движение руки не было резким, но и плавным его назвать было сложно. Он просто вынул их, так, как никто другой ничего никогда не вынимает, без единой мысли, но и без рассеянности, без напряжения, но не будучи расслабленным. Он извлек их из кармана. Движение было почти гипнотическим, оно велело забыть все и узнать ничего, ничего, кроме себя. Ключ повернулся в скважине и дверь отворилась. Тьма еще большей концентрации чем в парадном дыхнула в лицо. Не было ни запаха, ни чувственной перемены температуры. Была лишь тьма, та самая нейтральная тьма, которая при свете луны концентрируется и превращается в вампиров и ведьм, она собирается в шкафах и под кроватями и заставляет в себя верить. И вскоре ты не можешь не верить, так как просто знаешь о ней и, более того, ты боишься ее. Страх движет тобой, он живет в тебе, живет для тебя, и отказаться от него невозможно. Войдя внутрь, он захлопнул за собой дверь. Тьма окутала его со всех сторон, словно густой черный туман. Воображение фантаста заставило бы его написать величайший бестселлер; музыкант бы сотворил потрясающей силы произведение и покончил с собой; а любого верующего посетил бы сам дьявол, требуя обмена бессмертной души на все земные блага. Но человек в плаще только лишь протянул руку и зажег свет. Тот жесточайшим образом изрезал мистическую тьму на куски, измолотил ее, заставив молить о смерти, лишил жизни, и развеял прах самым гнусным образом. Коридор был пуст. Не было ни мебели, ни обоев. Лампа на потолке магическим образом притягивала к себе все внимание, являясь здесь единственным признаком человеческого обитания. Человек снял ботинки и плащ. Оставив их лежать прямо на полу, он проделал то же самое и со своей шляпой. Пройдя дальше по коридору, он вошел в кухню. Остатки искалеченной тьмы все еще прятались там от зверской жестокости света. Клочки ее виднелись в дальних углах и словно молили о пощаде. Но человеку не было никакого дела до тьмы, впрочем так же как и до света. Зажжа свет в кухне, он казнил остатки тьмы в помещении, и покалечил ее старшего брата за окном. Занавесок не было, так же как и любой другой мебели. Кроме раковины у стены, здесь царила полная пустота. Выпив воды из-под крана, он вытер губы рукой и направился в комнату. Тут еще царил мрак. Упыри и вурдалаки обрели почти четкие очертания и теперь, повизгивая и похрюкивая, водили свой бесконечный хоровод прямо посреди комнаты. Сытые вампиры довольно притаились под потолком, благотворно, почти желая добра, глядя на весь остальной мир. Казалось, было слышно чье-то прерывистое и хищное дыхание прямо перед своим носом, а включа свет, ты окажешься лицом к лицу с какой-то волосатой морщинистой тварью, безобразно улыбающейся тебе, словно с насмешкой. Зомби, покачиваясь при ходьбе, бестолково пытались заставить совсем еще недавно свое тело покоряться, но терпели поражения. Чья-то отрезанная голова, ухмыляясь, пролетела за окном, а обезглавленное тело тщетно билось в стекло, пытаясь взвыть при этом каждый раз, если бы было чем. Был мрак, и этим все сказано. Свет в который раз проделал свое омерзительное дело и теперь приветливо пытался склонить к себе все внимание и любовь. Человек вступил в комнату. Как и везде здесь было пусто, но как и везде, в этой комнате находилась только одна вещь. Этой вещью была кровать. Ни матраса, ни простыни и подушек на ней не было. Металлический каркас да пружины составляли все ее нехитрое устройство. В общем, и это было излишком. Человек никогда не спал, никогда не уставал, и никогда не чувствовал облегчения. Он вообще ничего не чувствовал. За окном в предсмертной агонии тщетно билась тьма. Свет свирепствовал во всю. Режа, буря, рвя, крутя, насилуя ее, он неумолимо служил человечеству. Убийство первоосновы существования было его работой. И без нее он - ничто. Это было очередной схваткой противоположностей, уже давно заполнивших и поработивших весь этот мир. Это высвобождало энергию - ту самую важную силу, необходимую для продолжения жизни (и смерти). Противоположности, так же как и жизнь и смерть никак не волновали человека, прикрывающего глаза. Его ничего не волновало, а он не волновал никого. Это было еще одним правилом, так же как и наличие и расположение мебели в квартире. Но, если действительно хорошо вдуматься, даже эти правила не волновали его. Вторая комната служила последним прибежищем гибнущей тьмы. Но это была уже не та тьма, способная на что-то. Тьма с силой и энергией уже давно погибла в безрезультатной битве со смертельным и стремительным вихрем пронзительного света. В живых осталась лишь та часть, которая, положившись на удачу и благосклонность противоположности, решила отсидеться в дальних уголках своего обиталища. У тьмы всегда была одна проблема - ее всегда было слишком много. Все незаполненное пространство становилось немедленно заселено ею в первый же удобный момент. Вот тогда-то и приходил свет. Как хищник, убивающий дикую козу для пользы всего сложного механизма природы, он очищал пространство для всеобщего развития. Тьма знала это и не сопротивлялась. Это просто не имело смысла. Смысл был давно уже предопределен, но не ею и не светом, и даже не добром и злом, а тем, чего никому постигнуть невозможно. Тем, что есть ею и ее противоположностью, что ничем не правит, но держит концы всех нитей в своих руках. Свет был включен, разрушая все тайные надежды и мольбы тьмы; равновесие сил еще немного приблизилось к идеалу, но какая-то другая сила отодвинула его в сторону и все осталось по-прежнему. Как и везде, в комнате не было ничего. Только большое старое зеркало, потрескавшееся в одном углу, было аккуратно прислонено к дальней стене. Свет отражался в нем, усиливаясь почти в два раза. Зеркала были специально созданы, как единственное внешнее оружие света. Отражаясь в нем, он усиливался и мог искусственно менять свое направление; тьма-же, попадая в него, умирала, а на ее место приходила все новый и новый мрак, готовый всегда дать бой, но всегда неизменно терпевший неудачу. Выключив свет, человек без эмоций прошел обратно в кухню. Отключив лампы там и в коридоре, он вернулся в первую комнату. Теперь одинокая лампочка грустно но самоотверженно светила под потолком, храбро отбивая нападения тьмы из коридора и кухни. Тьма-же хищно но упрямо сверлила ее предвкушающим победу взглядом, шипя и извиваясь от ударов ее острых, как лезвия тысячи бритв, лучей. Щелчок выключателя - и бой был уже окончен. Свет угас, трусливо свернувшись дрожащим клубочком в середине своего временного обиталища - лампочки, но не умер. Месть придет и тогда тьма еще пожалеет. Человек без эмоций лег на поскрипывающую кровать и прикрыл веки. Взамен ясному и понятному, упорядоченному ходу света, в комнату наконец вступил непривычный хаос тьмы. Бесы и лешие ворвались внутрь с дикими криками и воплями, круша и сминая все на своем пути. Где-то совсем рядом раскатисто проревел оборотень в своем настоящем состоянии, завыли волки и прочирикала стая диких воробьев. Утопленники стали медленно вползать внутрь, стелясь по земле и надрывно стоня, и хватать за ноги каждого чтобы утащить глубоко под воду дабы облегчить свои страдания. Русалки прочвякали своими хвостами по полу, тщетно пытаясь передвигаться по суше; при неудаче острые зубы виднелись в их ртах, глаза становились мертвенно-синими, волосы превращались в ком шипящих змей, а еще недавно бывшее прекрасным обнаженное тело становилось морщинистым и омерзительно скользким. Пол разверзся, обнажая дикую пылающую огнем пасть ада и заставляя вспомнить о грехах и о библии; из него, хихикая и сладко улыбаясь, один за другим начали выпрыгивать черти. Быстро и хитро осматриваясь по сторонам, они щелкали своими хвостами, извлекая сноп искр, и метались в стороны, подыскивая очередную жертву. Затем появился сам Сатана. В своем сверкающем зОлотом темно-синем плаще с высоким воротом его красно-черное, словно из догорающего пепла, тело выглядело более чем зловеще. Красивые, цвета темной слоновой кости, ветвистые рога готически устремлялись к небу. Лица не было; улыбающийся конский череп составлял голову, а толстая чешуйчатая шея напоминала туловище огромного рака. На массивном мускулистом хвосте с острием на конце виднелись заостренные кончики хвостовых позвонков; колени задних ног резко изгибались назад, оканчиваясь копытами, от чего его походка наводила такой ужас, что о неповиновении не могло быть и речи. Сатана держал в руке какую-то древнюю книгу - символ знаний и власти - со странным знаком на ней, означавшего скорее всего абсолютную смерть. У человека без эмоций не было ни единого чувства по этому поводу. Может быть, ему все это привиделось, если это вообще возможно, а может быть и нет. Ведь все дело в том, что у него нет эмоций, а значит нет страхов и надежд. Но это не значит, что у него внутри совсем пусто. Пустота ведь тоже материальна, правда? Растолкав леших, наступив на какого-то жалкого утопленника, человек без эмоций стал протискиваться во вторую комнату. Когда приходит Сатана, следует быть поосторожней. Сегодня тьма принадлежит ему. Вчера она принадлежала Богу. Бог не есть свет, Бог даже не есть добро. Бог это просто Бог. Как материя есть материя, а время - время. Это просто ТАК, но это не значит, что это неизменно. Подошев к своему зеркалу, человек без эмоций сел перед ним скрестив ноги и взглянул на свое отражение. Он был человеком - во всяком случае с виду. Мышиного цвета волосы были отпущены и теперь волнами опускались на щеки. Совершенно правильный нос четко выделялся на лице, тонкая линия сжатых губ была даже чем-то привлекательна, легкая небритость придавала некоторый шарм общей картине. Но у человека без эмоций не было глаз. На их месте лишь выделялась пара черных дыр, казалось, бесконечно глубоких. Дна их не было видно, да и вряд ли оно вообще существовало. Черти заживо сжигали лешего за его спиной, пламя дико отражалось в зеркале, и это придавало его лицу еще больший зловещий оттенок. Который раз он садиться перед этим самым зеркалом, который раз он пытается наконец найти дно в глубине этих бесконечных скважин, и в который раз он терпит поражения. Дна не было, он понял давно; да и зачем оно ему нужно он не знал, просто он его пытался найти, почему-то это было важно. Говорят, глаза - зеркало души. Правда ли это? Нужно будет обязательно спросить у Бога, когда прийдет. Или у Дьявола, может он знает. Хотя зачем спрашивать? Зачем знать? Нет причин, нет смысла, нет цели. И не нужно; все что нужно - будет, а если ничего нет - ничего и не нужно. Такие вещи следует оставлять решать высшим силам. Хотя и это его тоже не волновало.

Денис ШАПОВАЛЕНКО

ДОМИНИРУЮЩАЯ РАСА

- До планеты осталось пол световой минуты. - Разворачивайся на снижение. - Есть разворачиваться. Десять секунд, сэр. - Приземляемся. - Так точно. Где-то в стратосфере планеты безэнерционный звездолет чужих мягко вошел в атмосферу Земли. Еще одна падающая звезда озарила ночное небо, давая романтикам лишний повод загадать желание. - Местные жители готовы к контакту? - Да, сэр. Это очень дружелюбная раса, с ними проблем не будет. - Очень хорошо. Тогда нам пора. - Да, сэр. Две размытые фигуры в сумерках поднимающейся луны отделились от громады звездолета. Через пять минут им предстояло наладить мирные торговые отношения с этой планетой. Этот мир был не очень важен, но Правление Галактики было настроено дружелюбно к развивающимся расам. Поэтому в комиссию по контакту вошло всего две особи.

Денис ШАПОВАЛЕНКО

ДОРОГОЙ ЧЕЛОВЕК

Дорогой человек... Я не пишу это слово с большой буквы, как это принято, потому что это было бы неправильно. Обращаюсь я к тебе по вполне понятной причине - вы хотите знать ответы и вы их получите. Тем или иным образом ко мне накопилось слишком много вопросов и я не могу, как в прежние времена, просто игнорировать их, так как вы теперь имеете в своих руках достаточно силы, чтобы натворить слишком много глупостей. Вы по своей наивности полагаете себя чем-то обособленным, отдельным от окружающего мира. Вот что я вам скажу - вы ничем не отличаетесь от дерева или камня. У вас есть подвижность и свобода выбора, и это все. Вы думаете, что способны думать - нет, это не мысли копошатся у вас в голове, а набор вышедших из-под контроля инстинктов. Эти инстинкты были намертво вшиты в ваш генный код, ваш эмбрион подчинялся этим инструкциям, но после рождения вы попадаете в хаотическую среду и практически лишаетесь возможности мышления. Слишком много побочных явлений, слишком много влияния со стороны убивают ваше зачаточное сознание, а остатки мутируют в дикий и необузданный поток причинно-следственных связей. Вы - существа сугубо субъективные, и ничего не можете с этим сделать. Нет, вы не можете быть разумными. Да, могут быть исключения. Но для этого человек должен быть зачат и рожден в абсолютной пустоте и наделен способностью к абсолютной креативности, а также к вечной жизни. А такой возможности вы дать не способны. Но не отчаивайтесь. Представьте себе, что такой ребенок родился на свет в полной пустоте, начал развиваться и понял, что может создавать. И он начал создавать - сначала неуверенно, неумело и примитивно, только на уровне твердой материи, потом он научился создавать самовоспроизводящиеся организмы. Так вот, эти механизмы - вы, а этот ребенок - я. Какова ваша цель? Пожалуй, никакой. Хотя вы можете попробовать сделать что-то для меня интересное, хоть я искренне сомневаюсь в успешных результатах. Да, у вас есть свобода выбора, а того, что вы называете "судьбой" не существует. Вы можете себе представить, какой интерес для меня может иметь мир, где все заранее предрешено? Верно, это неинтересно, поэтому вы в полной мере вольны делать то, что считаете нужным. Не презирайте жизнь без смысла - вы вправе сами назначить себе цель, если вам это так уж необходимо. Но лично я советую отбросить эту идею - цель, кажущаяся вам целесообразной сейчас, через год покажется вам глупой, еще через год примитивной, но вы уже будете идти по налаженным рельсам и менять цели будет вам просто невыгодно. Кроме того, вы обрастете массой социальных предрассудков и у вас просто не будет желания что-то менять. Вы пойдете по протоптанной тропинке, осознавая, что выбрали неправильный путь, но не останавливаясь ни на секунду. Инерция, знаете ли. Так вот - без цели у вас не будет инерции - вы будете свободны так, как свободен я. Чего же вам нужно еще? Конечно же вы смертны. Нет, души не существует. В начале письма я уже говорил, что вы ничем не отличаетесь от камня, кроме подвижности и свободы выбора. Вы когда-нибудь теряли сознание? Видели ли вы при этом свет в туннеле, ангелов и путь к спасению? Если да - вы просто сошли с ума. Умереть - это то же самое, что потерять сознание, только навсегда. Вы подумайте, зачем мне может понадобиться такое количество ваших душ, если я всемогущ (а я всемогущ) и могу их создать одним лишь щелчком пальцев? Вот именно, абсурд. Так что можете смело забыть о рае и аде, а также всех мыслимых и немыслимых вариациях загробной жизни. Можете быть спокойны - после смерти не будет ничего. Конечно, вы можете верить в меня, но учтите - я развиваюсь и меняюсь чаще, чем вы успеваете моргнуть. Поэтому не советую верить в меня такого, какой сейчас пишет это письмо - к тому моменту, как вы его читаете, я уже наверняка готов отрицать каждую его строчку. Советую жить так, как вам приятно. Старайтесь не вредить другим, так как я считаю это неприятным лично для себя, а это самое главное. Одним словом жизнь - полностью ваша. Это подарок, если угодно. Хотите - цените, хотите выбросьте на помойку, в любом случае мне все равно. Я не чувствую никакой ответственности перед вами. Вы бы чувствовали ответственность за модель игрушечного автомобиля, собранного вами два миллиарда лет назад? Вот именно, теперь у вас есть дела и поважней. Все остальные вопросы, которые вы задаете мне каждый день, или откровенно глупы или могут быть отвечены исходя из выше написанного. И прошу вас, не пишите слово "бог" с большой буквы - это низко и дешево, перестаньте тратить время на тупое преклонение мне. Мне все равно, но послушайте лучше моего совета, уж у меня-то опыта хватает, каждый раз, когда вам хочется сделать очередную глупость, вроде помолиться или сходить в церковь - выньте из кармана кошелек, отдайте половину кому-нибудь, кто находится рядом, а на остальную половину проведите время весело. Этим вы доставите удовольствие себе, я следовательно и мне. Мои чувства к вам нельзя описать как "любовь", но я испытываю приятные ощущения, когда знаю, что вам хорошо. Следуйте моему примеру - относитесь к жизни легче, если над чем-то сомневаетесь - скажите "наплевать" и сделайте что-нибудь приятное себе и окружающим. Да, и напоследок - выбросьте вы эту библию, я ее читаю вместо анекдотов, но это черный юмор, а такой последнее время мне начал надоедать. Если хочется что-то читать - читайте фантастику - у этих писателей есть хоть проблеск разумности в голове. Все, на этом прощайте. Хотя и не исключено, что до свидания. Надеюсь, что когда-нибудь кто-то из вас таки доберется до меня, а то мне тут немного скучновато. Хотя если это случиться - то по чистой случайности. В общем, живите приятно и не думайте о высших материях - это все чушь собачья.