Ученый упырь

В эпопее с перестройкой и "реформами" многие наши вузовские и академические ученые, выступая якобы за прогресс против советской "отсталости" и разрушая государство, выказали себя позорно не только с нравственной стороны, но и как научные невежды. Еще памятны лживые и неграмотные выступления целого сонма так называемых экономистов, как будто по заказу дискредитировавшие советский строй и представлявшие как образец давно ушедшую в прошлое — уже больше столетия — свободнорыночную экономику, то бишь идеализированный домонополистический капитализм. Некоторые договаривались до явных и откровенных глупостей, которых (по выражению Честертона, описывавшего типичные черты части "интеллектуалов", способных всё оправдать) постеснялась бы и корова. Так, академик еще ВАСХНИЛ В.А.Тихонов, участвовавший в проекте по уничтожению колхозов и совхозов, упрекал их в неповоротливости, из-за которой они не поспевают за меняющимися нуждами, — как будто у нас регулярно исчезала потребность в мясе, молоке и прочих подобных надоедавших всем примитивах и появлялся массовый спрос на одуванчики или нечто еще более оригинальное. Академик той же академии сельскохозяйственных наук А.М.Емельянов, которому радио и телевидение постоянно предоставляли возможность нести ахинею в массы и который помимо этого поучал тому же и студентов МГУ, выдумал какую-то высшую производительность мелкого хозяйства по сравнению с крупным. Это при том, что тогда в США — рекомендуемом образце для подражания — 80 % мяса и молока давали две сотни ферм, из которых полсотни имели больше 100 тысяч голов куда до них нашим бывшим совхозам и тем более колхозам! Он у мелких хозяйств нашел даже тот плюс, что тем, кто покопается в землице, даже не нужны санатории! В награду он стал первым президентом-ректором привилегированной Российской академии государственной службы при президенте РФ. Я не думаю, что он говорил несообразности исключительно ради собственной выгоды и административного роста — нет, специально до этих афишируемых им мыслей додуматься почти невозможно. А вот глупость и невежество не имеют границ. И иногда используются и поощряются теми, кому это выгодно.

Другие книги автора Валерий Дмитриевич Губин

Губин В.Д. Философия. Серия "Я познаю мир". М., АСТ,1997.

Валерий Дмитриевич ГУБИН

ОСЕНЬ В ДЕРЕВНЕ

Фантастический рассказ

Казалось, что эта деревня существует где-то на краю земли: сначала почти час на "Аннушке" от Новосибирска, потом еще полтора на ветхом "Пазике" по немыслимой дороге - приходилось выходить и, раскачивая, выталкивать машину из очередной ямы. Деревня небольшая, дворов тридцать, а вокруг тайга - по всему горизонту ровные, как у пилы, зубцы елей. Иван вместе с ребятами строил здесь коровник. Называли они себя стройотрядом, но на самом деле были обыкновенными шабашниками, - на десять человек один студент и тот уже два года болтался в академическом отпуске. Вкалывали здорово и к ужину уставали так, что тут же валились спать, ничего больше не желая. А места здесь были необычайно красивы - иногда, махая топором, Иван вдруг цеплялся взглядом за ярко-желтое пятно березы среди темных елей и обжигало радостью оттого, что есть здесь такая красота, как будто для него созданная. Он с первого дня ощущал необыкновенный прилив сил и постоянно находился в хорошем настроении, объясняя это свежим воздухом и тяжелой работой, укреплявшей дряблые мускулы.

Валерий Дмитриевич ГУБИН

ДЕСЯТЬ МИНУТ В ПОДАРОК

Фантастический рассказ

Я приехал в Ригу в командировку на Всесоюзный симпозиум по проблемам управления. Симпозиум проходил в Доме ученых на Рижском взморье. В первый день по окончании заседания должен был состояться банкет, здесь же, в ресторане. Пить и сидеть в душном прокуренном зале мне не хотелось, и я пошел прогуляться. Шел по бесконечно длинным улицам, тянущимся параллельно пляжу, было тихо, только шумело море из-за дюн, и пустынно, поскольку дачный сезон еще не начался. Дома стояли с закрытыми ставнями, редкие прохожие не мешали мне думать. Пару раз я вышел к морю, но холодный ветер снова загнал меня к домам. Здесь прошло мое детство, всевозможные санатории и пионерские лагеря, куда мать забрасывала меня на все лето, бесконечно уставая за зиму от моего шумного существования. Детские переживания, радости и тревоги постепенно возвращались вместе с памятью о безвозвратно ушедших годах, наполняя меня грустью.

Валерий Дмитриевич ГУБИН

ТАНЦЫ В НАЧАЛЕ ВЕКА

Фантастический рассказ

Корабль приближался к Земле. Позади были несколько лет тяжелого, каторжного труда, бесконечные посадки на колонизованные планеты, исследования, переговоры, ремонт, выматывающее чувство постоянной опасности. Последние сутки прошли без сна, все собрались в рубке центрального поста и смотрели на яркую, заметно увеличивающуюся точку впереди - это было Солнце - свое, уютное, спокойное, домашнее Солнце. Никто не разговаривал, да и говорить больше было не о чем, каждый думал о своем, но все думы одинаково тяжелые и тревожные. На Земле со времени их отлета прошло двадцать лет. Как-то их встретят те, кто жив, и как им переживать известие о неизбежной смерти многих близких? Смогут ли они приспособиться к новому времени, состарившимся друзьям и взрослым детям?

Валерий Дмитриевич ГУБИН

СТАРАЯ ФЕЯ

Фантастический рассказ

- У вас есть балкон? - спросила меня дородная высокая старуха, похожая на актрису Раневскую, когда я помог ей донести вещи от остановки до подъезда. - Если нет, я могу сделать вам балкон - очень удобная вещь: белье сушить, ящики поставить можно. Жена ваша обрадуется.

- Почему именно балкон? - удивился я.

- Мне так хочется вас отблагодарить. Я ведь фея, волшебница. Но просто так могу делать только обычные вещи. Вот лыжи могу еще, польские горные, желтого цвета. Или, например, бинокль театральный. Жена ваша обрадуется, а то каждый раз платить по тридцать копеек. Ну что же еще? она пожевала губами, припоминая. - Нет, сейчас ничего больше не могу вспомнить.

Валерий Дмитриевич ГУБИН

КАК НАУЧИТЬСЯ ЛЕТАТЬ

Фантастический рассказ

Андрей Петрович открыл окно, несколько минут постоял, глубоко вдыхая пронзительный осенний воздух, потом перелез через подоконник и встал на крышу пристройки. Вдали прогудела электричка, и шум ее колес долго таял за лесом, становять все тише. Андрей Петрович поежился от холода, еще несколько секунд, как обычно, поколебался, потом прыгнул в темноту и полетел. Он пролетел над своим садом, над соседним домом, над заброшенным полем. Вскоре впереди обозначилась темная громада леса, и Андрей Петрович начал быстро набирать высоту. И вот уже весь дачный поселок, деревня и большая часть леса лежали, как на ладони, глубоко под ним. Внизу было темно, только в двух или трех домах горели окна. К концу сентября поселок почти опустел, а в деревне спать ложились рано, увидеть его никто не мог, да и кому было нужно в этот поздний час вглядываться в ночное небо, полузакрытое облаками. Мелькнули зеленые огоньки светофоров, Андрей Петрович полетел дальше, в глубь леса, немного забирая влево, обходя большое черное пятно зависшей невдалеке тучи. Вскоре показалась еще одна деревня, совсем темная, лишь на одном столбе над колодцем светил фонарь, очерчивая на земле ровный желтый овал.

Валерий Дмитриевич ГУБИН

ПЕРСОНАЛЬНАЯ ПЛАНЕТА

Фантастический рассказ

- Телепатией не увлекаетесь?

- Упаси Боже!

- А к телекинезу склонность есть?

- Никоим образом!

- Ясновидение?

- Не верю я в эту чушь!

- Ну что ж, беру вас в команду. Вылет десятого с Западного космодрома. Отправляйтесь туда сегодня, ознакомьтесь с кораблем, перетащите вещи.

Так капитан Большая рука беседовал с каждым из кандидатов, явившихся по его объявлению. Большинству отказывал - либо совсем старые и больные, либо давно бросили летать, не знают новой техники. Наконец двадцать человек были набраны, двадцать из ста семидесяти стариков, откликнувшихся на объявление: "Приглашаю космонавтов-пенсионеров, одиноких, на постоянное место жительства на открытую мной планету с прекрасным мягким климатом, где можно спокойно и счастливо, в дружеской компании провести последние годы жизни".

Это сборник повестей, объединеных общей идеей — показать необычность и странность окружающего нас повседневного мира и житейских отношений, если смотреть на них не с позиции обыденного сознания, которое всегда строит прозаический образ мира, а через фантазию, через любовь, через память детства. Тогда мир явится непостижимой тайной, возбуждающей радость, восхищение, изумление или ужас. Герои книги обладают подобным видением, которое возникает в силу их стремления к свободе и самобытности.

Популярные книги в жанре Публицистика

«Всегда и везде первым женским достоинством была скромность. Древние думали, что та женщина есть совершенна, о которой люди не говорят ни худого, ни доброго: ибо домашняя жизнь (твердили они) есть, по закону Природы, святилище ее достоинств, непроницаемое для глаз любопытных: внем она сияет и красотою и любезностию; в нем печется о супруге и детях; в нем услаждает сердце первого и образует юную душу последних…»

Произведение дается в дореформенном алфавите.

«…Издатель сего журнала есть, как известно, важный человек в республике; он недаром поместил такую статью – и лондонские журналисты называют ее манифестом, уверяя, что Бонапарте хочет объявить себя галльским императором, надеть корону на голову, сделать ее наследственною и быть начальником новой династии…»

«…Мы желаем уведомлять наших читателей о мирном благоденствии держав, о полезных учреждениях во всех землях, о новых мудрых законах, более и более утверждающих сердечную связь подданных с Монархами. Военные громы возбуждают нетерпеливое любопытство: успехи мира приятны сердцу. Оставляя издателям ведомостей сообщать в отрывках всякого рода политические новости, мы будем замечать только важные, и Вестник Европы в продолжении своем может составить избранную библиотеку Литературы и Политики…»

«…Cообщаeм публике анeкдоты и разные известия о стаpой Москве и Роccии, выбранные нами из чужecтpанных автоpов, котоpыe во вpeмя Цаpей жили в нашeй столице, и котоpыe нe во вcех библиотeках находятcя. Думаeм, что эта статья для многих читатeлeй будeт заниматeльна. К несчаcтью, мы так худо знаeм Руcскую cтаpину, любeзную для cepдца патpиотов!…»

Произведение дается в дореформенном алфавите.

Когда-то давно, в юные годы, прочел я иностранный роман — грустную и страстную книгу о несчастной девушке, пытающейся вырваться из мещанского болота на широкую дорогу жизни. «Лучший из миров» — иронически назывался этот роман. И написала его чешская писательница Мария Майерова. С тех пор я заинтересовался этим автором, и когда потом, уже незадолго до войны, мне довелось прочесть большой роман «Сирена», по праву считающийся одной из лучших книг о рабочем классе, Майерова навсегда вошла в круг моих самых любимых писателей.

«Дорогой Андрей! Статья твоя в прошлом No нашего журнала („Апокалипсис в русской поэзии“), обличая, должно быть, по справедливости, мою „Музу“ в том, что она – „Великая Блудница на багряном звере“, в то же время оказывает мне такую честь, которую я, по совести, принять не могу и от которой должен отказаться…»

Александр СТАНЮТА

ПЛОЩАДЬ СВОБОДЫ

СЕГОДНЯ, ПОСЛЕ ВОЙНЫ

Бывает, это придвигается опять, ближе и ближе.

И опять спрашиваешь себя: ну что, что там, в тех выцветших обрывках, сохранен­ных памятью, чего еще не понял до сих пор? Что силишься увидеть нового, когда в который уже раз рассматриваешь их, ста­раясь задержать перед глазами? Скажем, то, как между железнодорожным полотном и серой стеной, ограждающей станционную территорию, немцы ведут колонну советких военнопленных...

«…У искусства есть своя область – тайны человеческого духа, и здесь оно не может оказаться «чуждым жизни», потому что вся наша жизнь не что иное, как ряд наших душевных переживаний. Искусство изучает составные элементы жизни, как химия составные элементы вещества. В природе почти не встречаются в чистом виде ни кислород, ни фосфор, ни хром: их искусственно выделяют из различных соединений, чтобы тем полнее, тем точнее исследовать. Так современное искусство стремится изучать, в своей творческой мастерской, человеческие страсти в их чистом виде. И говорить, что его создания не жизненны, так же близоруко, как утверждать, что радий не действительность, потому что его добывают в лабораториях…»

Оставить отзыв
Еще несколько интересных книг

«Наука логики» — важнейшее сочинение Гегеля, где рельефно выступает его диалектический метод. Классики марксизма-ленинизма высоко ценят этот труд Гегеля. 

Ленин писал, что «нельзя вполне понять «Капитала» Маркса и особенно его I главы, не проштудировав и не поняв всей Логики Гегеля». Гегель угадал диалектику вещей в диалектике понятий. Диалектика Гегеля идеалистична, поэтому Ленин писал: «Логику Гегеля нельзя применять в данном ее виде; нельзя брать как данное. Из нее надо выбрать логические (гносеологические) оттенки, очистив от мистики идей: это еще большая работа».

Анна Джослин – красивая и богатая женщина – исчезла при загадочных обстоятельствах, а ее муж Филипп унаследовал все деньги. Спустя три года он собрался жениться вновь, но его планам помешала… сама Анна, неожиданно вернувшаяся домой.

Филипп, однако, отказался признать в женщине, называющей себя Анной, свою жену и объявил самозванкой.

А вскоре подругу Анны, которая могла бы помочь разрешить их спор, убивают…

"Господь… в моменты чрезвычайные посылает людей исключительно благодатной одаренности, как бы Пророков, сильных духом и Верою. Не имея официального назначения, эти люди самим делом выдвигаются из общей массы и становятся предводителями других… Это предводительство не имеет официального характера, не является установленной должностью и не всегда держится служебных рамок. Как и всякое пророчество — оно есть личный подвиг таких людей, дело их личной, внутренней, духовной ревности о Боге."

В книге полностью воспроизведен весьма редкий сборник Г. Брица «У приоткрытой двери: Оккультные рассказы». Операции черной магии, мистические происшествия, тамплиеры и суккубы — всем этим пестрят рассказы сборника, который вышел в свет в 1920-х гг. и с тех пор не переиздавался.