Ученики: Орисса-2

Релакс

Пролог. (Love, sweet love…).

— Защищайся, ведьма! — насмешливо бросил мой противник, и наши шпаги скрестились. Я судорожно вспоминала, чему меня учили. О том, чтобы пробить железную оборону моего противника, речь уже не шла. Оставалось рассчитывать на везение. Какой идиот запретил использовать магию в поединках? И вообще, тот, кто писал этот дурацкий кодекс, хоть знал о существовании магии? Геката, до чего же я ненавижу шпаги…

Рекомендуем почитать

Вы мечтаете оказаться в мире, где магия – реальность, а ваши самые смелые фантазии становятся явью? А в мире Средиземья, может быть, не совсем того, которое описывал Толкиен, но все равно удивительном и еще пропитанном духом Великой Войны за Кольцо? Вдвойне замечательно! Волшебство, приключения, дуэли и любовь… О большем и мечтать нельзя. Но все ли так просто?! Хотите быть Избранным? Что ж, прекрасно! Но будьте готовы и к обратной стороне геройства – боли и потерям, душе, разбитой на осколки, и гибели близких людей. Таков путь Магов, путь УЧЕНИКОВ… Вы еще не передумали? Тогда добро пожаловать в ШКОЛУ НА РОКОВОЙ ГОРЕ!

Другие книги автора Лена Леонидовна Светлова

"Ночь я провожу в Секторах. День — в своем мире. Все не так уж плохо, если учесть, что земная ночь здесь длится месяц. А день в своем мире — одна ночь Секторов."

Популярные книги в жанре Фэнтези

– Четыре дюжины кувшинов огненной воды по половине золотника каждый… – бурчал хозяин каравана, карябая что-то угольком на листе бумаги. – Итого 24… Без одной монеты кошель… Плюс кошель на все остальное… – он, вздохнув, поморщился, так, словно каждую монету отрывал от сердца. – Вряд ли мы заработаем столько же на продаже товаров. Все равно придется лезть в казну… Эдак мы разоримся. Все вокруг дорожает, а казна каравана не беспредельна… И все равно нам следует купить столько же огненной воды, как обычно, – он поднял голову, сверля пристальным взглядом своих помощников.

Звуки шагов терялись в шелесте листвы, в шепоте ветра, в шуршании зарослей, сквозь которые пробирались ежи, бурундуки, мыши и иная леснаямелочь. Узкая, утоптанная тропинка казалась тайным ходом в толще замковыхстен. И стены эти возводили не человеческие руки.

Переплетение ветвей образовывало над тропинкой зыбкий свод. Беуна и Вагн проходили под ним вполне свободно, а вот великан Коннор сутулился и пригибался, избегая коснуться макушкой даже края зеленой листвы – слишком яркой и сочной для нынешних осенних дней. Вынуть топор и раздвинуть пределы дороги, однако, было никак невозможно.

Светильник в шатре погас.

Прошуршали ковры, хрустнула трава, примятая грузным телом.

Боковой клапан шатра приоткрылся на ширину ладони, впуская внутрь ночную прохладу и полоску серебристого света.

Сквозь нестройные вопли цикад и еще менее мелодичный гомон, какого не может не быть посреди военного лагеря, донеслись новые нотки. Шепот, тихие смешки, вздохи – не усталые зевки или сонный храп, нет, вздохи того рода, которые сами собой переходят в стоны наслаждения.

Слова эти не описывают того, что случилось.

Они не описывают ничего, да и не могут описать. Слова отражают действительность, но отражение это – искаженное. Кто бы ни был автором слов и сколь бы этот автор ни хотел поведать истину.

И не потому, что истины не существует. Ее и правда не существует, только дело не в этом.

Вполне достаточно и того, что автор вообще есть, того, что реальная картина отражена лишь в его словах. Отражена со столь малой точностью, что даже самое кривое из зеркал по сравнению с его речью – просто-таки эталон правдивого изображения…

В начале времен, говорили в минуты откровения жрецы, Боги сотворили священные орудия из священного металла – каковым всегда и везде считалось золото. И когда пришло время, и Боги покинули мир Яви, орудия эти остались на земле – а если и не прямо на земле, то во всяком случае там, где до них могли добраться простые смертные.

Говорят, золотая цепь до сих пор обвивает старый дуб где-то на неведомом берегу неведомого моря; и цепь эту стережет старый ученый кот, бывший спутником-фамилиаром одной из Богинь, когда та не прозывалась еще Богиней. Говорят, золотая игла укрыта в стоге сена, причем те, кто не знает, что она там, никогда ее не найдут, даже разметав стог и ощупав все соломинки до единой. Говорят, золотое кольцо покоится в глубокой океанской впадине, и лишь суровый Морской Владыка временами любуется его сиянием, не осмеливаясь, однако, приблизиться к наследию Богов. Говорят, золотое копье захоронено вместе со своей последней жертвой, и тот, чья рука коснется отмеченного сплетенными крестами древка, станет властелином мира, перед которым склонятся все цари и короли. Говорят, золотой телец был разбит на тринадцать кусков, а куски эти – разбросаны по ржавым песках Аравии, и от жаркого солнца эти куски медленно, но неотвратимо сползаются, чтобы в конце времен стать единым целым.

– Мы во власти твоей, о великий вождь. Наше достояние, наши жизни – все твое. Повелевай. Мы были слугами страны, теперь, когда страна твоя – мы твои слуги.

Но остерегайся богов; им все равно, кто правит в земном царстве, но лишь пока соблюдаются обычаи, лишь пока люди следуют путями солнца. Если ты преступишь черту – мы, предстоятели небожителей, падем первыми, но потом кара небесная ждет тебя, поднебесного владыку.

Вожак орды северных варваров, покоритель древних царств и будущий основатель новой державы – грузный, мощный, с седыми висками и по-детски безмятежной улыбкой, – собственноручно наполнил чашу собеседника и кивнул, мол, продолжай.

Тук-тук. Тук-тук. Тук-тук-тук.

Неровными толчками гонит кровь сердце, придавая силы конечностям, неся волну гнева в голову и застилая багрянцем глаза. Сердце так пылает яростью, что страх и нерешительность, эти предательские чувства, испарились, выйдя наружу с потом.

Тук-тук-тук – в нетерпении стучит сердце.

Сердце героя.

Героя, что скоро выйдет на бой с хтоническим зверем, с чудищем, с монстром. На бой, откуда не будет возврата: герой или будет побежден и убит, или сразит монстра и умрет победителем.

Так ли было дело или иначе, никому не ведомо, а только люди так сказывают:

Едет храбрый рыцарь Юрген фон Дракенберг бороться с язычниками, Гроб Господен освобождать. Месяц едет, два едет, третий начинается – а нет ни язычников, ни Гроба. Кругом горы, степь, попадаются реки да леса, пустыня вдали мелькает, но Бальд, конь верный, туда не желает поворачивать, – а людей нет вокруг, спросить не у кого.

И вот видит Юрген – замок на холме высится, почти такой, как на его родине. Подъезжает рыцарь, смотрит – а мост замковый поднят, ворота закрыты, караульные на стенах луки да самострелы к бою готовят, а с кем биться будут, неясно.

Оставить отзыв
Еще несколько интересных книг

Эх, молодежь! Посмотрели бы они старый добрый «Рубин»…

Карьерист, бабник и обжора становится на путь исправления. Как-то не верится…

Те из нас, чьи имена известны в связи с теософической работой, получают обычно огромную корреспонденцию. Часто случается так, что те, кто имеет, как они это называют, «потерянных» друзей или разрыв отношений по причине смерти, пишут нам с целью получить какие-либо сведения о них или хотя бы общие утешения. В дополнение к этому мы получаем многочисленные отчёты о пережитом психическом опыте, а также самых разных событиях, выходящих за рамки обычного. Из таких рассказов мы скомпоновали очень примечательную серию под названием "В потёмках" (In The Twilight).