Ублюдок империи

Александр Пятигорский – известный философ, автор двух получивших широкий резонанс романов «Философия одного переулка» и «Вспомнишь странного человека…». Его новая книга – очередное путешествие внутрь себя и времени. Озорные и серьезные шокирующие и проникновенные, рассказы Пятигорского – замечательный образчик интеллектуальной прозы.

Отрывок из произведения:

Краткий телефонный разговор с незнакомым молодым человеком из Филадельфии – и я стал думать о Скеле. О нем, а не об Империи. Это ему выпало с самого начала схватить ее своей волей, держать своей мыслью, а потом выронить ее из разжавшегося кулака и смотреть, как она покатится черным затвердевшим комком вниз, за край его ранней памяти. Один мой друг четверть века читал в разных странах и городах свой доклад «Четвертый Рим – последняя Империя». Тот Рим навек останется его прошлым. Прошлое – это то, что ты берешь с собой. А если налегке? Рассуждая о Скеле, я порой находил его отвращение ко всякому багажу – вещам, книгам, одежде – суеверием или неврозом («Он хорошо устроился», – заключил бы о нем мой друг, занимающийся Четвертым Римом). Но что тогда делать с языком?

Другие книги автора Александр Моисеевич Пятигорский

Эта книга — авторизованный перевод работы известного философа, востоковеда и писателя, профессора Школы востоковедения Лондонского университета Александра Пятигорского «Who’s Afraid of Freemasons? Phenomenon of Freemasonry», вышедшей в 1997 году. В ней читатель найдет очерк истории британского и американского масонства, а также феноменологический анализ этого явления и структуралистский разбор масонского ритуала. Книга Александра Пятигорского не является ни апологетической, ни критической к объекту описания; это даже не столько история «вольных каменщиков», сколько анализ рефлексии как самих масонов, так и исторического изменения отношения к Братству.

Эта книга представляет собой разговор двух философов. А когда два философа разговаривают, они не спорят и один не выигрывает, а другой не проигрывает. (Они могут оба выиграть или оба остаться в дураках. Но в данном случае это неясно, потому что никто не знает критериев.) Это два мышления, встретившиеся на пересечении двух путей — Декарта и Асанги — и бесконечно отражающиеся друг в друге (может быть, отсюда и посвящение «авторы — друг другу»).

Впервые увидевшая свет в 1982 году в Иерусалиме книга М. К. Мамардашвили и A. M. Пятигорского «Символ и сознание» посвящена рассмотрению жизни сознания через символы. Понимание символа выводится за рамки семиотической трактовки символа как «знака чего-то другого». Символ — единственный способ войти в жизнь сознания, которое в понимании авторов есть предельный горизонт самого философствования. Метатеоретический подход к изучению сознания, развиваемый в книге, предлагает способ описания, открывающий возможность схватывания символической природы сознания, для чего вводятся понятия сферы, структуры и состояния сознания.

 Проза выдающегося современного философа Александра Пятигорского - редкий случай сплава философии и литературы, в котором они оказываются равно необходимыми. Или, как сказал Пятигорский в интервью, "роман... мне представляется наиудобнейшим жанром для экспозиции самоосознания философа". Оба включенных в эту книгу произведения (роман "Древний Человек в Городе" впервые выходит в книжном издании) - об Истории и о том, как человек может о ней мыслить. Герои романов Пятигорского по-разному пытаются понять, как возможно в XX веке, родившись в России, быть историческими субъектами; но они - не персонажи притч, а люди со своими представлениями о мире, со своими страстями и индивидуальным чувством юмора.

Само наименование «обсервационная (наблюдательная) философия» — я и сейчас чувствую его странность — имеет свою маленькую историю. В 1969-м году мы с Давидом Вениаминовичем Зильберманом (в московских философских кругах того времени он неизменно фигурировал как Эдик) стали размышлять над философской темой, для которой придумали название — «наблюдательная психология». В 1971-м году мы изложили некоторые предпосылки наблюдательной психологии в докладе на семинаре Юрия Александровича Левады. Это был неудачный доклад, вызвавший, однако, несколько замечаний, самым интересным из которых была реплика Георгия Петровича Щедровицкого о том, что наша наблюдательная психология есть не методология, а набор «онтологических картинок». Он прежде всего имел в виду тогда еще весьма нечетко сформулированный «Постулат Наблюдения» (о котором речь пойдет в первой лекции).

Книга русского философа, профессора Лондонского университета, А. М. Пятигорского представляет собой синтез философского трактата и художественной прозы. Главное действующее лицо повести — Н. И. Ардатовский (реальный человек, как и другие персонажи и события) — философ в душе и бизнесмен по профессии.

В повести прослеживаются три хронологических и топографических среза: московский переулок и разговоры, проходившие на фоне тревожной атмосферы 30-х годов, беседы повзрослевших героев в «курилке» Ленинской библиотеки в конце 40-х и наконец первые встречи заочно знакомых с детства автора и Н. И. Ардатовского в Лондоне в конце 70-х годов.

Герои повести, полагая, что областью реального философствования является область сознания, а не обыденной жизни (область не-сознания), каждый по-своему решает проблему «философствовать или жить?».

Новый роман известного философа и культуролога, автора получившего широкий резонанс романа «Хроника одного переулка». В прозе А. Пятигорского сочетается парадоксальность художественного мышления и глубина психологического анализа, социальная зоркость и своеобразная художественная историософия, интеллектуальная рефлексия и проникновенный лиризм.

Предмет размышлений философов Александра Пятигорского и Олега Алексеева - политическое мышление и политическая философия. Одним из стимулов к написанию этой книги стало эмпирическое субъективное ощущение авторов, что определенный период развития политического мышления завершился в конце XX века. Его основные политические категории - абсолютная власть, абсолютное государство, абсолютная революция и абсолютная война - исчерпали себя уже несколько десятилетий назад. Александр Пятигорский и Олег Алексеев уверены: мир входит в новую фазу политической рефлексии, которая отмечена иным пониманием времени.

Книга философа и писателя Александра Пятигорского представляет собой введение в изучение именно и только философии буддизма, оставляя по большей части в стороне буддизм как религию (и как случай общего человеческого мировоззрения, культуры, искусства). Она ни в коем случае не претендует на роль введения в историю буддийской философии. В ней философия, представленная каноническими и неканоническими текстами, дается в разрезах, каждый из которых являет синхронную картину состояния буддийского философского мышления, а все они, вместе взятые, составляют (опять же синхронную) картину общего состояния буддийской философии в целом — как она может представляться философскому мышлению сегодняшнего дня.

Популярные книги в жанре Современная проза

Роман-притча о человеке из провинциального городка, которого стали убеждать, что он новоявленный Христос. И почти убедили. А потом…

Роман вошел в шорт-лист премии Букера в 1994 г.

Григорий Свирский

Задняя земля

Документальная повесть

Главы: "Проспиртованный поезд"

"Все дороги ведут в музей"

"Самый известный неизвестный"

"Лагерник" (отрывок)

"Иван Апоста, буровой мастер, убийца-рецидивист".

В Министерстве Газа и Нефти переполох. Его и не скрывали. Из массивных дверей выскакивали грузные пожилые люди и мчались по коридору, как курьеры, прижимая под мышками бумаги и папки. Посетителей отстраняли жестом, на бегу.

В.Д.Убийцева

* * *

Я сидела в комнате одна. Hет, не одна, с самым верным и молчаливым другом. Правда, друга становилось все меньше и меньше. Друг именовался армянским коньяком, я его, честно говоря, терпеть не могла, но особого выбора у меня не было. Позвонили в дверь. Я не шевельнулась. Смолк на кухне стрекот швейной машинки - мать пошла открывать.

- Здравствуйте, извините за беспокойство, Hаталья дома?

Интересно. Ко мне никто не мог придти. Разве что какого маньяка из Москвы принесло. И что не сидят на одном месте, шило у них в заднице? Я, сморщившись, проглотила последние капли коньяка. К меня была еще одна бутылка. Встречать гостя было неохота. И мое личное шило в заднице не давало о себе знать.

Жмудь Вадим Аркадьевич

БЕЛАЯ НАПАСТЬ

Меж пропастью душевной слепоты

Охваченных суетными делами

Тех, кто утратил праздники средь буден,

Меж возбужденных от пустых утех,

Седых детей и старцев молодых.

Себя не встретил я ...

... Мой день прошел напрасно.

ИСПОВЕДЬ НЕ ДО КОНЦА

Бываю я со всеми очень груб,

И сам себя я не желаю слушать,

Ведь я надел и застегнул свой труп

Жмудь Вадим Аркадьевич

ДОБРОТА

...В Мармеладии над Шоколадками не издевались, их соседства не сторонились, и ними даже пытались дружить. Хотя, не всегда это получалось естественно. Но Мармеладки очень старались относиться к Шоколадкам как можно более терпимо. Потому что в Мармеладии был навсегда устранено мировоззрение расизма. С незапамятных времен. Целых полвека!.. С той самой поры, как торты стали хранить в холодильнике. Доброта - продукт развития цивилизации...

Жмудь Вадим Аркадьевич

Фортуна

Опять сложилось всё иначе,

Чем я дерзнул себе подумать:

Причудливый изгиб удачи

Всего лишь задница Фортуны.

Вращается судьбы рулетка,

Мечтать о счастье ты бы мог.

Вертит к тебе Судьба-кокетка

То ягодицы, то лобок.

Я размышлял об этом много,

Что мне открылось, я не скрою:

Мы в список дьявола иль бога

Вносимся собственной рукою.

Жмудь Вадим Аркадьевич

Кассандра

У царя Приама доченька была, Кассандрой её нарекли. Вообще-то бог Аполлон очень точно вычислил день и час её рождения и злые языки поговаривали, что это - не спроста.

На самом деле Аполлон просто влюбился в неё еще до её рождения, и естественно, вправе был ожидать ответного чувства - он же бог, и так долго ждал - как же ему было отказать?

Но для укрепления аргументов Аполлон дал Кассандре еще и пророческий дар. Мол, ты теперь будешь сама знать все наперед - вот и погляди - я тебе женишок славнюсенький.

Жмудь Вадим Аркадьевич

МАРТОВСКАЯ НОЧЬ

Иди ко мне... Зажжем свечу?

Люби меня... Я не шучу.

Тобою полон я и горд,

Тебя пленил, тобой пленён.

Я словно бог, я словно черт,

С тобой - вся жизнь, но это - сон.

Руколаскательные чувства

Во мне к тебе повзавскипали,

Любить тебя - мое искусство,

Что, как известно, вне морали.

Чтоб позналась чувств нетленность,

Пусть душа из тела рвется,

Оставить отзыв
Еще несколько интересных книг

Александр Пятигорский – известный философ, автор двух получивших широкий резонанс романов «Философия одного переулка» и «Вспомнишь странного человека…». Его новая книга – очередное путешествие внутрь себя и времени. Озорные и серьезные шокирующие и проникновенные, рассказы Пятигорского – замечательный образчик интеллектуальной прозы.

Бродят по свету Темные странники, обладающие нечеловеческой силой и нечеловеческими способностями. Подчиняются они одному лишь Закону, данному Великим отшельником. Но кто они, эти странники? И кто правит ими? Придет время, и все откроется…

О собаках в Казахстане выходило немало книг. Но персонально о дворнягах – домашних и бродячих – книга К. Шафера, пожалуй, первая. Автор принципиально не делит собак на породы. Дворняга для него такая же полноценная собака, как и породистая. Поэтому книга направлена прежде всего против «собачьего расизма». Основная проблема рассматривается с позиции нравственных законов, а не идеологических и медицинских инструкций. В этом её полемический характер.

Мы расскажем о собаках, которые живут на улице, т. е. бездомных и бродячих. Бездомные – это те, которые, по воле случая, оказались на улице или были выброшены из дому их хозяевами. Бродячие – это те, которые родились на улице и никогда не знали хозяина.

Существует глубокое заблуждение в том, что бродячие собаки в стае в таком большом городе как Москва нападают на людей. Это не так. Сами люди могут спровоцировать такое нападение. Бродячие собаки боятся нападать на людей и остерегаются это делать. Во-первых, у них есть страх, что последует возмездие и они его опасаются; во-вторых, они понимают, что в местах, где они обитают – на улицах, у помоек, рынков, строек, станций метро, т. е. там, где они могут найти еду. В случае их нападения на людей, они лишаться и этого скудного пропитания – единственного шанса выжить в непростых городских условиях.