Убийство в Рабеншлюхт

К тому моменту, как в коридоре резко и протяжно взвыл звонок, в моем лексиконе вообще не осталось приличных слов. Только редкостные заковыристые буквосочетания — по три, по четыре, по пять штук в ряд. Их было настолько много, что мне чудилось — еще немного и взорвусь, если не выплесну их наружу. Но приходилось терпеть, заткнув их шомполом здравого смысла в глотку — в углу кухни сидел, съежившись, соседский Васька. Загнать его в свою комнату мне мешала сопливая интеллигентская слабохарактерность. Жалко было, засранца. Братан перед тем, как уйти в путягу,[1]

Другие книги автора Оксана Валентиновна Аболина

Хокку (хайку) заката. Начальные стихи заката. Так называется эта повесть, если перевести слово «хокку» (начальные стихи) буквально. Полустрофа танка, три первых его строчки, хокку вышел из комического жанра и отправился в свое долгое-долгое путешествие в искусстве пятьсот с лишним лет назад. Хокку постоянно развивалось — от комедии к лирике, от лирики к гражданскому пафосу. Первоначально — трехстишие, состоящее из двух опоясывающих пятисложных стихов и одного семисложного посередине — к описываемому времени оно приняло совершенно свободную форму написания.

Из глоссария

Зачем написана повесть, где нет героя. Нет смысла. Идеи. Проблемы, фабулы. Темы. Сюжета. Зачем? Только ли потому, что кто-то задался целью написать эту невероятную повесть?

* * *

Даже если поверишь, что ты — подобие подобия, которое, в свою очередь, тоже чье-то подобие, — то, все равно, всегда остается надежда, что мы — незамкнутая система, и существует Некто, кто истинен и дал этой цепи начало.

* * *

Кого в нас больше — Христа или Иуды? Мог бы Данко стать человекодавом? А наоборот?

Пещера была просторной, но невысокой, и в дальнем её конце, где пологий свод приближался к земле, прятался лаз. Чёрт его знает, какие твари могли повылезать оттуда, когда угаснет костёр. Разумнее было б заделать дыру, так безопаснее, но в неё довольно резво вытягивало едкий густой дым. Не сидеть же всю ночь напролёт в наморднике-респираторе. Тем более, что пещера была такой уютной, домашней, словно с нетерпением ждала появления изнемогшего путника — разве что ковёр пред ним не расстелила. Впрочем, пусть не для него, но для кого-то другого она была явно предназначена. Однако рядовой Кукушкин имел все основания сомневаться, что этот неведомый кто-то заявится сюда нынешней ночью. Не в такую, мать-перемать, непогоду.

В Вяземском саду пропала скамейка. Вчера стояла на месте, а сегодня — нет как нет — словно её никогда и не было. Вряд ли бы кто заметил исчезновение одной-единственной скамейки, всё-таки в саду их более, чем достаточно, но то, что нет этой — расстроило многих. Это была уникальная скамья. И не потому, что на ней восседала какая-нибудь заморская знаменитость, и не потому, что её изукрасили художники-граффитисты, и не потому, что инженеры её спроектировали по особой конструкции. Нет, на вид она была самая обыкновенная. Только располагалась не там, где положено — на аллее, а в глубине сада, прямо на газоне, под сенью тополей, где всегда тень и тишь: детская площадка в одном углу сада, футбольное поле — в другом, собачники гуляют совсем в стороне. А наверху — кто-то подвесил скворечники, птички порхают, ветерок — идиллия, а не место. Наверное, много лет назад и пропавшая скамейка стояла на аллее, среди своих сестёр, но кипящая адреналином молодёжь перетащила её сюда по наитию, чувствуя, что уж больно место для отдыха удобное.

Моё имя, моё главное имя (впрочем, я теперь иногда сомневаюсь в том, что оно главное), в общем, то имя, что дали мне при рождении (о других я скажу позже) — Игорь. Мать с отцом выбрали его заранее, как только узнали, что у них родится мальчик. Я закрываю глаза и отчётливо представляю себе эту картину: мои родители, немолодые (я поздний ребёнок), но и до возраста социальной эвтаназии им ещё добрых двадцать лет — вот они сидят в уютной, стилизованной под девятнадцатый век, беседке…

До новогодних курантов было ещё далеко — часа полтора, не меньше, — но мальчишки по всему городу уже вовсю запускали петарды. Хлопки, взрывы, радостные крики не переставая сменяли друг друга. Свою лепту в весёлый шум и гвалт вносили и водители легковушек, они приветствовали приближающийся Новый Год автомобильными гудками. «Не заснёт Машка, если молодняк не угомонится, — подумал Муравский. — Расшумелись, огольцы». Вот опять грохнуло совсем близко, и кто-то по-разбойничьи лихо засвистал. Муравский выглянул за окно. В поле зрения никого. По улице легкомысленно танцевали снежинки, и на карнизе толстым слоем, словно ватное одеяло, лежал мягкий, пушистый снег. Всё было белым-бело. Муравский вздрогнул, ему стало не по себе. Когда-то и он любил кататься на лыжах и кидаться снежками, но всё на свете проходит, и его любовь к зиме сменилась стойкой неприязнью. Скорей бы весна!

Популярные книги в жанре Детективы: прочее

Джеймс Нобл

ЛЮБИМЫЙ ПЛЕМЯННИК

- Тетчер, помоги! - донесся из прихожей голос Винни. Она стояла у порога, левое ее колено было перевязано, а в руках она держала сумку и мокрую туфлю с отломанным каблуком. Тетчер взял сумку и туфлю, осторожно провел Винни в комнату, усадил в кресло и спросил: - Что произошло? - Я была в поместье Кэлвина Хаскетта, шла в сторону обрыва, оступилась и угодила в эту дыру... как ее? - Трещина на асфальте? - Вот именно. - А чего это тебя понесло к обрыву? - Хотела выяснить, как погиб Хаскетт. Впрочем, обо всем по порядку. Кэлвин Хаскетт был вдовцом, да еще бездетным, и собирался оставить все свое состояние любимому племяннику, Джулиусу Баркеру. Но узнал, что тот прожигает жизнь, и пригласил его к себе, чтобы поговорить по душам в надежде убедить Джулиуса остепениться. Вообще-то Кэлвин жил в городе, а в поместье уезжал только в конце августа, но, решив побеседовать с племянником с глазу на глаз, выбрал для этой цели поместье, хотя сейчас ранняя весна. Вся прислуга оставалась в городе, потому что он собирался провести в горах всего несколько дней. Туда он послал только повара, который должен был привезти продукты и достать из морозильника все, что могло понадобиться. Нынче утром у дяди и племянника кончилась выпивка, и Джулиус поехал в магазин. Но, купив все, что надо, не вернулся домой, а заглянул в местный бар. Там он принялся играть на бильярде и забыл, сколько времени пробыл в баре. Тем временем несколько человек в горах видели, как машина Кэлвина, выехав из ворот, не повернула у обрыва влево, а покатила прямо и свалилась в пропасть. Это произошло без четверти три. Свидетели уверяют, что за рулем был Кэлвин. Они тотчас сообщили в полицию, но та приехала только в четыре. Машину и труп Кэлвина подняли наверх около шести часов. Примерно в то же время в баре разыскали Джулиуса, который все гонял шары.Согласно результатам вскрытия, предположительное время смерти - три часа дня плюс-минус тридцать минут. Значит, он умер, когда свидетели наблюдали аварию. Раскроил себе череп. Я указала полицейским на несколько странных обстоятельств, и они от удивления даже предложили мне подключиться к расследованию. Ведь я славлюсь умением подмечать мелочи. - И какие же мелочи ты подметила? - Например, следы покрышек и показания свидетелей. Они заявили, что машина Кэлвина сверзилась со скалы, и он даже не пытался затормозить или свернуть в сторону. Отпечатки покрышек свидетельствуют о том же. Никакого томозного пути. Тетчер почесал подбородок. - Похоже, машина была неисправна. - Я тоже так подумала, - сказала Винни. - Но, когда машину выволокли наверх, оказалось, что и рулевое управление, и тормоза были в превосходном состоянии. И это неудивительно. Посмотри, что я нашла в машине. - Она достала из сумки несколько листков желтой бумаги. - Квитанции из ремонтной мастерской, - проговорил Тетчер. - И очень хорошей. Тетчер изучил счет за произведенные работы. - Бумаги подтверждают, что машина прошла техосмотр, тормоза в порядке, колеса сбалансирваны, кондиционер исправлен... Машину даже помыли и отполировали. - А теперь посмотри, кто отогнал машину в мастерскую, - сказала Винни. - Здесь стоит подпись клиента - Джулиус Баркер. - Именно. Я уже спрашивала Джулиуса. Он ответил, что сделал это, потому что машина была в жутком состоянии. - Он всегда следил за машиной дядьки? Винни покачала головой. - Никогда. Тетчер разложил квитанции на кофейном столике. - Если машина была исправна, почему Кэлвин даже не тормозил? - Я уверена, что он уже был мертв, когда машина упала в пропасть, ответила Винни и взяла с соседнего стула свое вязание. - Кэлвина ударили по голове, засунули тело в машину и пустили ее в сторону крутого поворота у обрыва. Дорога там идет слегка под уклон. - Джулиус не мог этого сделать, - сказал Тетчер. - Он был сначала в магазине, потом в баре. Его видели несколько человек. - Я знаю, - Винни вздохнула. - И все же не сомневаюсь, что это дело его рук. Только он выигрывает от смерти дядьки. Правда, пока я не знаю, как он это проделал. - У тебя есть какие-нибудь догадки? - Очень смутные. Я обратила внимание на громадный морозильный шкаф, попросила повара приехать и посмотреть, все ли в нем в том виде, в каком он оставил. Повар говорит, все переложено. Тетчер понимающе кивнул. - Теперь я вижу, куда ты клонишь. Ты полагаешь, что после убийства тело лежало в морозильнике, и, когда убийца усадил труп за руль, он разлагался медленнее обычного. Это могло ввести врачей в заблуждение при определении времени смерти. - Что ты думаешь по этому поводу? - спросила Винни. - Думаю, версия весьма сомнительная. У тебя есть другие улики? - Конечно. Ты заметил, что последние дни стоит на редкость теплая погода? - Да, - ответил Тетчер. - А кондиционер в машине Кэлвина работал на полную мощность. Почему? - Возможно, он включился, когда машина упала с обрыва. Винни улыбнулась. - А почему кондиционер был настроен на максимальное тепло? И почему при теплой погоде все окна машины были закрыты? Для совпадения это слишком. Все свидетельствует о том, что кто-то умышленно создавал жару, чтобы сбить врачей с толку, и смерть наступила много раньше, когда Джулиус еще был в доме. Тетчер снова принялся рассматривать квитанции. - Нашел что-нибудь интересное? - Да, починка кондиционера стоит первой в списке необходимых работ, Тетчер помолчал. - Ты случайно не проверила, был ли теплым мотор, когда машину вытащили? - Проверила. Холодным он не был. - И это через несколько часов после аварии. Если Кэлвин свалился в пропасть, едва отъехав от дома, мотор не мог нагреться. По-моему, Винни, ты на верном пути. - Тетчер вздохнул. - Предположим, Джулиус убил дядьку и сунул труп в машину. Но как он мог отправить машину с откоса, если был в баре в нескольких милях от места происшествия? Винни молчала, сосредоточенно думая о чем-то, потом вдруг воскликнула: - Знаю! Знаю, как Джулиус убил своего дядьку! Ответ дает моя туфля. - Туфля? - Тетчер поднял ее с пола и осмотрел. - Не понимаю. - А ты подумай. Почему моя туфля мокрая? - Ты уже говорила. Попала в трещину, где была вода. - Но ведь несколько дней было сухо и тепло. Почему в трещине была вода? Тетчер открыл рот и тут же закрыл его. - Неужели не понимаешь, Тетчер? Джулиус убил дядю в усадьбе, отсюда беспорядок в морозилке и вода в трещине. Морозильник был нужен ему не для хранения тела, а для льда. Требовалась большая глыба льда. Во всяком случае, увесистый кусок. Джулиус сделал его в ведре или мусорном баке. - Зачем ему лед? - Убив дядю и затолкав тело в машину, Джулиус подложил кусок льда под колесо, потом запустил мотор, чтобы заработал кондиционер, сам сел в свою машину и уехал. Алиби готово. - Но ведь дорога шла под уклон, и машина столкнула бы глыбу в сторону. - Да, если бы льдина не была закреплена в трещине асфальта. Через полтора часа лед подтаял, и машина поехала. Тогда-то свидетели и видели, как Кэлвин Хаскетт покатил прямо под откос, не пытаясь свернуть. - Молодец, Винни! - сказал Тетчер. - Теперь понятно, почему мотор был теплым и два часа спустя. Пока мотор работал, кондиционер нагревал труп. Неудивительно, что мотор сильно накалился. Винни удивленно посмотрела на Тетчера. - Я думала, что кондиционер должен охлаждать. - Принцип взаимосвязи мотора и кондиционера я, дорогая, объясню тебе в другой раз. Винни кивнула и прнялась орудовать спицами.

ВЛАДИМИР ОРЕШКИН

КАМИКАДЗЕ

Мне позвонил Степанов, давний приятель с факультета, в двенадцать часов ночи. - Старик, - сказал он, - чертовски рад слышать... Как сам? - Порядок, - пробормотал я и в свою очередь спросил: - Ты когда-нибудь разводился? - Два раза. - У меня на этой неделе дебют. - Правильно, - обрадовался Степанов, - молодец. Они садятся на шею... Кто кого бросает? - Она меня. Последовал короткий одобрительный смешок, после которого полузабытый Степанов сказал: - Старик, ты похож на себя... Но хочу подсластить твою пилюлю... Дело вот в чем: тебе что-нибудь говорит фамилия Прохоров? Я покопался в памяти и ответил; - Нет. - А между тем это был способный журналист, трудяга. Отец двух детей. Месяц назад, как-то в обед, он вдруг ни с того ни с сего сиганул из окна. С двенадцатого этажа. - Спасибо, - сказал я, - мне уже легче. - Ты меня не так понял.,. Он работал в моем отделе. - Да, паршиво, - сказал я. Мимо не прошло, с какой небрежностью он бросил это: в моем отделе. - Ты меня опять не так понял... У нас освободилось место... Где ты сейчас? Процветаешь, наверное?.. Все равно. У нас тебе будет лучше. - Благодетель, - сказал я, не веря в собственное счастье. - Не ерничай... Завтра к одиннадцати приходи. Поболтаем на эту тему... Как у тебя со временем? Как со временем у безработного? Полный ажур. - Но... - сказал я осторожно, - ты же знаешь, я неудачник. Меня выпирают при первом же сокращении. По профнепригодности... Как сбивающего коллектив с общего ритма. - Ерунда, - легкомысленно сказал Степанов. - Должна же когда-нибудь фортуна повернуться к тебе нужным местом... И потом, сейчас мода на типов, постоянно попадающих в переделки, - Благодетель, - повторил я. - Но ты же знаешь, нет ничего хуже однокурсника-начальника. Как теперь тебя называть? - Ты что, я не понял, отказываешься? - Окстись, - перекрестился я, - как тебе такое могло померещиться!.. Едва я положил трубку, телефон затрезвонил снова. После непродолжительного молчания меня в высшей степени тактично попросили позвать Ларису Николаевну... Лариса Николаевна - моя жена. Бывшая. С этого понедельника. Я стучу в ее дверь и громко, с тем чтобы услышал ЭТОТ, бросаю: - Дорогая, тебя... Твой козел... Скажи ему, чтобы после десяти не звонил. Если он, конечно, воспитанный человек. Скрываюсь у себя в комнате и включаю телевизор. В душе детское злорадство - она еще покусает локти, когда узнает, что я нашел работу. Да еще какую! Она, расчетливая моя, порыдает ночью в подушку, орошая ее неправедными слезами... Еще пожалеет о девизе, придуманном для меня: НЕ ОТ МИРА СЕГО! Я знаю свой глобальный недостаток, который в конце концов окончательно доконал ее: я просто-напросто не умею учиться на собственных ошибках. Но мы дополняли друг друга: она выучилась на моих... Честь ей и хвала.

Александр Орлов-Рысич

Тора Бора

Политический детектив

11 сентября 2001 года миру

стало понятно, что ХХ век был вполне

сносен, а временами -- даже гуманен.

Каким будет новый век? В него мы влетели на "Боингах",

которые направляли не только террористы-смертники,

но и государственные деятели, политики,

"борцы" с терроризмом и несправедливостью мира.

Автор восстанавливает самый черный день Америки,

Валентина ПАНЧЕНКО

ПРОИСШЕСТВИЕ НА ЯРМАРКЕ

Повесть

В углу маленького ресторанчика, разместившегося в носовой части рейсового пассажирского парохода, курсирующего между Казанью и Нижним Новгородом, сидели двое. Один - щуплый долговязый парень, по имени Виталий, прижимался к стене, исподлобья наблюдая за публикой. Он явно чувствовал себя не в своей тарелке, стеснялся. Другой - его звали Евгений Николаевич - наоборот, держался легко и уверенно, по всему было видно, что он в родной стихии.

Владимир Печенкин

КАВЕРЗНОЕ ДЕЛО В ТИХОМ СТОРОЖЦЕ

(Из детективных историй)

1

Парило. Солнце выгревало из земли остатки весенней влаги. "Частный жилищный сектор" улицы Старомайданной утопал в свежей садовой зелени. Пусто было в это время дня на Старомайданной. Дремали под заборами свиньи, у ворот собаки. На скамеечке, как обычно, сидел дедушка, грел под теплыми лучами свои ревматизмы.

Женя Савченко шел из школы то скорым шагом, то бегом. Его задержала классная руководительница, и теперь он на бегу решал непростого задачу: свернуть ли направо домой, чтобы положить портфель, или налево, к стадиону, где скоро начнется футбол. Но если на стадион, то так и придется до вечера таскать портфель. А если домой, то как бы бабушка не засадила готовить уроки...

Михаил ПЕТРОВ

Гончаров и кровавая драма

Бессмертники, или иммортели, стоящие в вазе на подоконнике, не пахли. Несмотря на всю свою красоту, эти сухоцветы вообще не пахнут, зато долго бессмертно - сохраняют естественную неповторимую окраску.

Над кронами сосен в крутом пике носились заботливые, оголтелые вороны, с тревогой соображая, не завелась ли на их угодьях пища под маркировкой "трупы".

Господин полковник был немногословен. Он был педантичен до ужаса, а его сосредоточенный облик напоминал мне Евгения Онегина перед роковой дуэлью. Его помощник, полковник Вехктин, был гораздо любезнее, что настораживало еще больше. Но их объединяло одно - абсолютная уверенность в своей правоте и моей виновности, а кроме того, нескрываемое желание во что бы то ни стало повесить на меня трупы всей этой семьи.

МИХАИЛ ПЕТРОВ

ГОНЧАРОВ И КРОВНАЯ МЕСТЬ

В комнате сидел Ефимов и забивал адвокату Семушкину баки. А в кухне на моих коленях сидела его дочь и тоже сушила мозги.

- Вы не любите Маркеса? Как это можно? Гарсио Маркес, это чтото невообразимое. Я бы хотела проникнуться его духовностью. Его уровнем восприятия нашей действительности.

Я хотел её трахнуть и поэтому соглашался, позиция Маркеса меня вполне устраивала.

К этому необычному новоселью я готовился загодя. Его уникальность состояла в том, что оно должно было справляться в старой моей квартире, где я прожил почти десять лет. Велико важны персоны должны были почтить меня своим присутствием, поэтому ещё за неделю до намеченного празднества я заменил старую, обожаемую мною мебель на новую, отвратительно пахнущую чем-то чужим и незнакомым.

Михаил Петров.

ГОНЧАРОВ И СМЕРТЬ РЕПОРТЕРА

В субботу, девятого мая мы случайно встретились с ним в Парке Победы, в третьесортном кафе. Настроен он был празднично и радостно. Отмечая великую дату уже успел потолковать с Бахусом. Не виделись мы больше двух лет, но периодически просматривая нашу бульварную прессу я знал, что Валентин Викторович Дунаев жив здоров и более того процветает в должности главного редактора своей занюханной газетенки.

Оставить отзыв
Еще несколько интересных книг

Александр Чупрун - известный популяризатор истинной натуропатии; лектор, автор статей об оздоровлении и книги "Что такое сыроедение и как стать сыроедом (натуристом)". Основатель и президент виртуальной Израильской Академии противодействия старению "Ад мэа кмо эсрим".

Родился в 1935 г., на Украине (г. Макеевка Донецкой обл.). По образованию гигиенист. Много лет работал в редакциях херсонских и киевских газет (писал на темы здоровья и экологии). Организовал перевод на русский язык для самиздата трудов таких известных натуропатов, как Уокер, Шелтон, Брэгг, Джеффри, Вивини, Роджерс и др. Был действительным членом Московского общества испытателей природы при МГУ (по секции геронтологии), почётным членом правления Народного института натуропатии и руководителем секции сыроедения Российского вегетарианского общества.

Несколько лет (1974-1978 гг.) читал публичные лекции о натуропатии, лечении голоданием и сырой диетой в качестве члена лекторской группы, возглавляемой ведущим специалистом по лечебному голоданию (РДТ) проф. Ю.С.Николаевым (при московском Доме медика).

В марте 2003 г. принял предложение Научного общества натуральной медицины организовать и возглавить Израильский филиал Общества.

Статья публикуется здесь в том первоначальном виде, в каком была подана в редакцию журнала "Физкультура и спорт". Она была опубликована в журнале (№ 11, 1986 г.) с небольшими сокращениями, а затем перепечатана в сборнике "Искусство быть здоровым" (часть 2-я, издание 2-е, перераб., авторы-составители А.М.Чайковский и С.Б.Шенкман; Москва, издательство "Физкультура и спорт", 1987 г., стр. 47-50). Общий тираж статьи составил, таким образом, более 1.750.000 экземпляров, что принесло широкую известность автору, последовательному пропагандисту так называемой "чистой" (или истинной) натуропатии, и в частности — сыроедения. 

Кинжал просвистел в воздухе, и вонзился в деревянный щит, который висел на стене. Это была вежливая просьба трактирщика утихнуть.

Красивая танцовщица извивалась на сцене, под довольное улюлюканье завсегдатаев таверны. По трактиру плыл тяжелый сигаретный дым, смешиваясь с запахом спиртного и приобретая от этого сильный, терпкий аромат.

Над Ликадоном воцарилась ночь, и в разных районах этого города ночь была разной. В торговых все было тихо и безлюдно еще с вечера, когда весь товар был распродан, а покупатели разошлись. Днем эти места наполнялись шумом и гамом, криками торговцев, которые наперебой расхваливали свой товар и плачем прохожих, у которых что-то украли. Жилые районы тоже были пусты. Простые горожане редко задерживались на улицах после захода солнца. Ну а в промышленных районах, которые пользовались недоброй славой, жизнь только начиналась…

Среди обычной житейской серости, которая лишь иногда может блеснуть каким-то ярким событием, можно найти массу интересного. Главное — представить все новым и возможно, оно таким и станет, превратившись в хроники обычной жизни…