Убийцы персиков: Сейсмографический роман

Альфред Коллерич (р. 1931) — австрийский прозаик, поэт,
основатель литературного журнала «manuskripte» — печатнотго органа авангардного литературного объединения «Forum
Stadtpark». Романы «Die Pfirsichtoter»(1972), «Die grime Seite»
(1974), «Allemann» (1989) и «Der letzte Osterreicher» (1995)
принесли ему мировую известность. За его стихи Альфреду Коллеричу в 1978 г. была присуждена международная премия им. Петрарки.

Отрывок из произведения:

В поварню со двора замка ведет тяжелая дверь с окном о двух рамах. Мария Ноймайстер отворяет ее, ступает на порог и, сделав несколько давным-давно отмеренных шагов, запирает дверь. Две ступени вниз — и под ногами первая клетка пола. Пол кухни ровно, как по линейке, вымощен тесаными камнями. Мария Ноймайстер поднимает глаза на огромную изразцовую печь, шесть массивных чугунных плит пышут жаром.

Пора начинать.

Мария Ноймайстер дергает за колокольчик возле двери. Шесть девушек-кухарок в белых фартуках уже тут как тут. Две из них привычно поспешают к шкафам. Каждый — под одним из двух окон, до которых так высоко, что и двора не видно. Окна забраны решетками.

Рекомендуем почитать

Марлен Хаусхофер (1920–1970) по праву принадлежит одно из ведущих мест в литературе послевоенной Австрии. Русским читателям ее творчество до настоящего времени было практически неизвестно. Главные произведения М. Хаусхофер — повесть «Приключения кота Бартля» (1964), романы «Потайная дверь» (1957), «Мансарда» (1969). Вершина творчества писательницы — роман-антиутопия «Стена» (1963), записки безымянной женщины, продолжающей жить после конца света, был удостоен премии имени Артура Шницлера.

Ильза Айхингер (р. 1921) — классик современной австрийской литературы, автор многочисленных прозаических и стихотворных книг.

В романе "Великая надежда" (1948), одной из лучших послевоенных книг на немецком языке, вера и страх, надежда и боль, любовь и смерть сложно и странно переплетаются друг с другом, сотканные из жизненных нитей конкретных, достоверных персонажей и апокалиптической пряжи вечности.

Радек Кнапп родился в 1964 году в Варшаве, с 1976 года живет в Вене. Закончил торговый техникум, учился философии в университете, подрабатывал банщиком, продавцом сосисок в киоске, тренером по теннису. С 1994 года профессиональный писатель. Автор сборника рассказов «Франек» (1994; рус. пер. 1999), романов «Утка с апельсинами» (1996), «Бумажный тигр» (2003) и книги «Польша: инструкция к применению» (2005).

Роман «Советы пана Куки» (1999) — яркое и ироничное повествование о молодом человеке, приехавшем из Польши на «золотой Запад». Причудливо смешивая традиции плутовского романа и романа воспитания, Кнапп — проводит своего героя по улицам и закоулкам Вены, где тот попадает в смешные, нелепые и грустно-романтические ситуации.

Петер Розай (p. 1946) — одна из значительных фигур австрийской литературы последней трети XX века, автор более десяти романов: «Кем был Эдгар Алан?» (1977), «Отсюда туда» (1978, рус. пер. 1982), «Будь счастливым!» (1980), «Мужчина & женщина» (1984, рус. пер. 1994). «Персона» (1995), «Вена, Метрополис» (2005), несколько сборников прозы: «Этюд о мире без людей. Этюд о Путешествии без цели» (1980), путевых очерков; «Стрелы в полете» (1993), «Петербург — Париж — Токио» (2000).

На протяжении семи лет Петер Розай работал над созданием широкой панорамы современной жизни. Так появилась композиция из шести частей, которую автор предлагает рассматривать как своего рода храм с центральным алтарем и приделами. В центре — книга «15 000 душ», давшая наименование всему циклу. По сторонам симметрично расположились «Комедия» и «Восстание», «Мужчина & женщина» и «Облака». Всю композицию завершает «Наше описание ландшафта». Все в целом представляет историю человеческих горестей и страданий, подобно картинам И. Босха.

Роман «15 000 душ» (1985) — одна из больших удач писателя. Агент Клокман путешествует по свету в поисках новейших мировых рекордов, самых невероятных и одновременно высвечивающих состояние современного мира. «Книга рекордов Розая» — абсурдистское повествование о мире «мертвых душ» и о деловом путешествии, цель которого — власть над этим миром, бессмысленная, как само стремление к ней.

Роман известного австрийского писателя Герхарда Рота «Тихий Океан» (1980) сочетает в себе черты идиллии, детектива и загадочной истории. Сельское уединение, безмятежные леса и долины, среди которых стремится затеряться герой, преуспевающий столичный врач, оставивший практику в городе, скрывают мрачные, зловещие тайны. В идиллической деревне царят жестокие нравы, а ее обитатели постепенно начинают напоминать герою жутковатых персонажей картин Брейгеля. Впрочем, так ли уж отличается от них сам герой, и что заставило его сбежать из столицы?..

Томас Бернхард (1931–1989) — один из всемирно известных австрийских авторов минувшего XX века. Едва ли не каждое его произведение, а перу писателя принадлежат многочисленные романы и пьесы, стихотворения и рассказы, вызывало при своем появлении шумный, порой с оттенком скандальности, отклик. Причина тому — полемичность по отношению к сложившимся представлениям и современным мифам, своеобразие формы, которой читатель не столько наслаждается, сколько «овладевает».

Роман «Стужа» (1963), в центре которого — человек с измененным сознанием — затрагивает комплекс как чисто австрийских, так и общезначимых проблем. Это — многослойное повествование о человеческом страдании, о достоинстве личности, о смысле и бессмысленности истории. «Стужа» — первый и значительный успех писателя.

Джинни Эбнер (р. 1918) — известная австрийская писательница, автор романов ("В черном и белом", 1964; "Звуки флейты", 1980 и др.), сборников рассказов и поэтических книг — вошла в литературу Австрии в послевоенные годы.

В этой повести тигр, как символ рока, жестокой судьбы и звериного в человеке, внезапно врывается в жизнь простых людей, разрушает обыденность их существования в клетке — "в плену и под защитой" внешних и внутренних ограничений.

Марлена Штрерувиц (р.1950) — драматург, режиссер, прозаик из Вены. Публикуется с начала 1990-х гг.

Роман «Соблазны» (1996) принес Штрерувиц европейскую известность: «обыкновенная история» тридцатилетней женщины, казалось бы, совершенно свободной в своих поступках и привязанностях, раскрывает перед нами монотонно-гулкую поступь бесконечной зависимости героини от повседневности, от быта, сквозь который не суждено прорваться бытию: любви, счастью, вере.

Популярные книги в жанре Современная проза

Дмитрий Шашурин

Время зажигать фонари

Тропинка сквозь высокую траву. Узкая. Каждая травка пахнет. А сбоку река. Так вспоминалось. Особенно Большой Лес - крохотная рощица на берегу реки. Густо растут тополя и черемуха. И не пройдешь между ними: лопухи, и крапива, и сумрак.

Большой Лес. Чуть-чуть выглядывает из-за деревьев застекленная башенка. Дом бакенщика возглавляет рощицу.

А внизу под обрывом песок, лодки с тяжелыми веслами и сухие бакены красные и белые - запасные.

Светлана Шипунова

Маленькие семейные истории

Светлана Шипунова окончила факультет журналистики МГУ и Академию Общественных наук. Журналист, политолог. В 80-е годы была главным редактором краевых газет в Краснодаре. Автор книг "Дураки и умники. Газетный роман" (М., 1998), "Дыра. Ироническая повесть" (М., 1999). Живет в Краснодаре.

В "Знамени" печатается впервые. Публикуемые тексты входят в состав романа в новеллах, готовящегося к изданию книгой.

Виктор Широков

КРАЖИ

Меня обворовывали неоднократно. Только в этом году трижды. Летом я отправился на овощной рынок и, зазевавшись, не заметил, как разрезали сумку, куда я клал бумажник не только с деньгами, но и с кипой документов: паспортом, различными пропусками, билетами в библиотеки, визитками... Помню, что вертелся около чернявый мальчонка, зажимавший в правой руке три монетки. Возможно, они были бритвенно заточены, ибо разрез ткани сумки был прицельно безжалостен и задел даже край бумажника...

Виктор Широков

МУХА И МУХИН

Рассказ

Муха - это не то, что вы думаете, не противное приставучее жесткокрылое насекомое, не широкоизвестный гранатомет и, наконец, не фамилия, а прозвище, странная кличка кошки, обретающейся у четы Гординых. Мухин же (ударение можно менять: и Мухин, и Мухин, в зависимости от настроения, и на первый слог, и на последний) - сын Мухи и по совместительству иногда её супруг. У кошек подобное не возбраняется.

Виктор ШИРОКОВ

НАВСТРЕЧУ БУДУЩИМ ЗОРЯМ

Валаамские картинки

1

Трудно припомнить совершенно отчетливо, когда стала возникать в разговорах едкая и безысходная красота северного острова. Сама добродетель и благочестие Отечества нашего, запечатленные ещё крепкой и точной, по живописному победительной зайцевской и шмелевской прозой, а через полвека, если точнее через все корневищно перекрученные семь десятилетий большевистского произвола аукнувшиеся проблескиваниями и посверкиваниями нагибинской кино и сценографии, притягивали и не подпускали одновременно как сильный магнит.

Виктор Широков

УРАЛЬСКИЙ ДЕКАМЕРОН

Роман-ремейк

Вакха в сосудах дары и в корзинах цветы принесите,

Пусть непрестанно звучит Вакха достойный пеан.

Ян Панноний

Едва ли приходится сомневаться в том, что элегия Яна Паннония возникла под влиянием горацианских образов, но правы были бы также оригинальность её утверждающие. Вернее всего будет, если мы скажем, что большая традиция латинской поэзии слилась органически с личным вдохновеньем, "Fons Bandusiae" не является источником подражания, но подателем энергии, приводящим в движение фантазию. Это наблюдение наводит нас ещё раз на мысль о сложности самого термина "влияние", которым следует пользоваться с должной осторожностью.

Виктор Широков

Дочери Елене

ВАВИЛОНСКАЯ ЯМА

Подумай, разве не все равно, влюбишься ли ты сначала в романе, а затем на самом деле или наоборот - сначала на самом деле, а потом в романе? По правде говоря, все мы - и Ифигения, и Дездемона, и Татьяна Ларина, и я вместе с Николеттой, - все мы вурдалаки!

Милорад Павич. Пейзаж, нарисованный чаем

I

Кошка скребет на свой хребет. Вот и я, правдоискатель вечный, дождался реакции начальства на свое оголтело-неверное поведение. Неделю тому назад я написал очередную служебную записку директору издательства, смысл которой сводился к невниманию руководства к моим производственным заслугам, недоплате премий, упорному нежеланию главного редактора (завистника и проходимца) вникнуть в проблемы вверенной мне редакции разноформатных изданий; в частности, в отсутствие более года художественного редактора, из-за чего мне пришлось курировать работу художников полусотни готовящихся книг, что не только выходило за рамки моих служебных обязанностей, но даже и за границы, увы, моей профессиональной подготовки.

Александр Шленский

Анданте кантабиле

Жизнь - это экипаж о двух колесах, из которых одно - колесо Сансары, а второе - колесо Фортуны. Экипаж этот есть не что иное как твоя погребальная колесница, в которую ты впряжен как бельгийская лошадь в артиллерийскую повозку. Неведомо зачем, неизвестно для чего, но ты должен усердно тащить ее от места твоего случайного рождения к вратам твоей никого не волнующей смерти. Пока есть силы налегать на постромки, колеса медленно крутятся, и скорбная повозка со скрипом тащится вдоль разбитой в пух и прах жизненной дороги, обочина которой густо покрыта обглоданными высохшими костями незрелых суждений, изжеванными фактами, вперемежку с едким, зловонным навозом житейских неудач и рвотными массами разочарований.

Оставить отзыв
Еще несколько интересных книг

«Воспитание вообще есть наука, каким способом образовать, научать детей так, чтоб они учинились полезными и приятными для семейства своего, для отечества и были бы в состоянии доставлять и для самих себя благополучие…»

«Что чтение книг полезно, сие известно всякому, и доказывать, распространяет ли оно свет или препятствует к просвещению, – значит предавать себя посмеянию; значит то же, естьли бы кто стал доказывать о солнце, что оно светит или свету не производит…»

«Две страсти, из коих одна мала, опасна, уничижительна, и другая – возвышающая характер к величеству, к благородству, к пользе, проистекают из одного и того же источника. Сии страсти суть тщеславие и любовь к славе и происходят от желания отличиться…»

«Для юношества нет нужды делать наказательного уложения, но должно все сие доверить честности и просвещению главного попечителя и надзирателя нравственного; власть их не должна ограничиваться, ибо причины, могущие побудить к употреблению оной во зло, слабы и неважны, качества, требуемые от отправляющих наказания, противны расположениям души, оправдывающим сие недоверие, обстоятельства, учиняющие неудобоисполнительным или опасным…»