Убийца в обруче Руматы

А.Калашников

УБИЙЦА В ОБРУЧЕ РУМАТЫ

Щеглов С. "Часовой Армагеддона"

АСТ - Терра Фантастика, "Звездный лабиринт", 1998

" - Избранные уничтожены, - доложил

Валентин, с трудом удерживаясь, чтобы не

отдать честь, такой официальной была

физиономия Мануэля, - талисманы изъяты,

город разрушен."

Hе знаю, как кому, а мне после прочтения этого текста вспомнился старый анекдот - хорошо, что коровы не летают.

Другие книги автора А Калашников

А.Калашников

Рецензия: Олди Г.Л. "Я возьму сам"

HЕ МЕЧОМ, HО ПЕСHЕЙ

Олди Г.Л. "Я возьму сам"

Москва, ЭКСМО-Пресс, 1998, "Абсолютная магия"

"И военный титул был дороже для аль

Мутанабби диадемы царя царей"

Кто сказал, что Олди - писатель-фантаст? Кто издал эту книгу в серии "Абсолютная магия"? Господа, вы не правы!

Перед вами - поэма. Ведь аль-Мутанабби, главный герой романа - поэт, пусть даже меч его разит без промаха; а жизнь поэта это его песня. Hо кроме того, поэт и сам Олди - читая роман, не замечаешь разницы между плавно льющейся прозой и мерным ритмом восточных стихов. "Я возьму сам" - блестящая аллегорическая поэма о судьбе аль-Мутанабби, эмира и едва ли не шахиншаха, отринувшего меч, чтобы войти в историю в качестве поэта.

Популярные книги в жанре Публицистика

Москва, 23 августа 1863

Теперь, когда дипломатический поход на Россию окончился и шум, поднятый в Европе польским вопросом, начинает стихать, когда нам предстоит отбиваться не столько от чужих нападений, сколько от своих ошибок, теперь всего полезнее, кажется, будет вместо теоретических рассуждений о возможных решениях польского вопроса обратиться к истории. Как бы ни были беспристрастны мнения, вызываемые текущими событиями, в этих мнениях противники всегда хотят слышать голос страсти и увлечения. Вот почему в подобных случаях не худо прислушаться к голосу минувших событий; об этом голосе нельзя уже сказать, что он увлекается или что он пристрастен. Послушаем же, что говорит история.

Гамлет, принц датский, пал жертвой явления, которое в конце XVIII века получит название «термидор». Его дядя — узурпатор Клавдий, как это будет через века в Конвенте Французской республики с Фуше, Тальеном, Баррасом, Фрероном и прочей нечистью, почувствовал, что его шкуре грозит опасность. Как было не почувствовать! От смерти Полония до комментируемого Гамлетом спектакля актёрской труппы целая серия толчков должна была побудить братоубийцу к прямой атаке на явно выходившего на таранную прямую племянника. Клавдий и принял соответствующие меры, и если Гамлет был готов к схватке с откровенными подлецами Розенкранцем и Гильденстерном, то от честного, хотя и не очень умного Лаэрта он предательского удара не ждал, почему и погиб, хотя ему редкостно повезло и в смерти — он сумел прихватить с собой Клавдия. Лаэрт сыграл ту же роль, какую в настоящем Термидоре сыграли субъективно честные Билло-Варенн. Колло д'Эрбуа и им подобные, искренне убеждённые в необходимости уничтожить Робеспьера, Сен-Жюста и их единомышленников, использованные бандой Фуше как ударная сила и сами вскоре уничтоженные. В истории человечества «термидоров» в среднем столько же, сколько было революций и подобных им движений. Однообразность схемы при различии внешних обстоятельств и фона — налицо. Ян Жижка в XV веке уничтожил пикартов, как Робеспьер — «бешеных» и эбертистов, а в итоге были Липаны и позднейшая сдача Табора. Иранские сербедары в XIV веке более чем сходным образом расправились со своими «левыми» — с «дервишами» — и погибли под ударом Тимура. В великой Тайпинской войне в XIX веке в Китае началом конца стало уничтожение Ян Сюцина и его единомышленников, в Английской революции в XVII веке — разгром левеллеров и диггеров Кромвелем, в Польше в начале 186О-х годов — устранение «красных» «белыми»… Эльсинорский вариант отличается от прочих «термидоров» лишь тем, что его вдохновителю не удалось сплясать танец диких над трупом жертвы.

В представленной работе автор попытался разобраться как в причинах извечных страхов людей перед очередным апокалипсисом, так и в обоснованности многих общечеловеческих фобий. Насколько реальны подобные опасения? Какие факты лежат в их основе?

Календарь майя, планета Нибиру и аннунаки, астероиды-убийцы и кометы, солнечные протуберанцы и многое другое, способное потенциально нанести непоправимый вред земной цивилизации — подробный разбор всего этого вы найдете на страницах научно-популярной работы «Мрачные пророчества».

Никола́й Никола́евич Стра́хов(16 (28) октября 1828, Белгород, Курская губерния, Российская империя — 24 января (5 февраля)1896) —русский философ, публицист, литературный критик, член-корреспондент Петербургской АН (1889).

историк искусства и литературы, музыкальный и художественный критик и археолог.

историк искусства и литературы, музыкальный и художественный критик и археолог.

Предисловие и послесловие к книге Джека Майера "Храброе сердце Ирены Сендлер" (https://www.eksmo.ru/news/books/1583907/, http://lib.rus.ec/b/470235).

Два произведения — «Письма Колумбу» и «Дух Долины» знакомят советского читателя с творчеством известного шведского писателя и общественного деятеля Рольфа Эдберга. В «Письмах Колумбу» автор сопоставляет то, что видел Колумб, когда пятьсот лет назад вступил на Американский континент, с теми экологическими последствиями, которые были порождены западной экспансией за океан. «Дух Долины» — прежде всего книга о проблемах населения Африки, взятых в их широком историческом и географическом аспектах.

Оставить отзыв
Еще несколько интересных книг

Геннадий Калашников

- Ладони твои - листья розовые... - Читающий человек ("В книгу глядит, - значит, смотрит вверх...")

* * *

Ладони твои - листья розовые, маленькие листья березовые.

Очертания сердца - твои ладони, жилье моим глазам бездонным.

Место, где заживает отчаянье, ладони твои защищающие...

ЧИТАЮЩИЙ ЧЕЛОВЕК

В книгу глядит, - значит, смотрит вверх. Застывший или нервно листающий, всегда по-особому красив человек homo sapiens - человек читающий. Как торжественно выстроено его лицо, как свет глубок, по лицу пробегающий, чтение - захватывающее, заматывающее колесо... Про сон и еду - про все! - забывающий, читающий днем и при свете скупом, хмурящий лоб и мозг утруждающий, как хлеба ковригу несущий том и на ходу нетерпеливо его открывающий, спешащий в "сотый" или в "Книжный мир", в закрученной очереди застревающий, в книге - добытой с боем - открывший мир, где не был еще - и в нем пропадающий, дошедший до сути, ухвативший мысль, как взор его умудренно-ясен. Человек, взлетевший в такую высь, в такую даль ушедший - прекрасен.

Ю. Калашников

МАЙОР И МАФИЯ

детективная повесть

- Какой Вы шалун, - сказала она и оказалась у меня на коленях. Рука легко проникла в халат под бюстгалтер и взяла теплую и мягкую грудь с большим соском. Она подставила губы, я пощекотал их короткими жесткими усами и втянул в себя так глубоко, что она застонала.

Тут же встала и за руку потащила в спальню. Я не сопротивлялся. Пока сбрасывал одежду, она, уже голая, прилегла в раскрытую постель и сладко потянулась. В предвкушении.

Ю. Калашников

Святая Инесса

Моего дpуга Жеку выпеpли из Военно-Моpского училища за вполне конкpетные и многообpазные пpегpешения. Оно было тpинадцатым учебным заведением, котоpое потеpяло теpпение и надежду довести его до ума-pазума, включая начальные школы, и наши пути на вpемя pазошлись. Hо добpо и зло не канут в Лету и всегда возвpащаются на кpуги своя, чтобы вечно циpкулиpовать сpеди людей.

     И когда мы снова встpетились во вpемя моего отпуска, он уже был дипломиpованным инженеpом, заведовал лабоpатоpией в каком-то институте, был дважды. pазведен, платил деткам алименты и являлся ответственным кваpтиpосъемщиком весьма пpимечательной жилплощади.

Ю. Калашников

ВАЛЯ

Конечно, с моpалью мы намудpили так, что тепеpь сам чеpт не pазбеpет, что такое хоpошо и что такое плохо. Уж и не по большому счету, а по маленькому тоже и обманываем, и лжесвидетельствуем, и воpуем, и... и все публично, и все вpоде бы не в счет. Да и как считать, если эту печку поpушили. И с чем сpавнивать? А если считать и сpавнивать не с чем, то что остается от моpали?

Конечно же, пpав был Моисей, когда вещал: "Hе пожелай ни жены ближнего, ни осла его, ни pаба его". Hу, с ослами и pабами - бог-с ними, а вот с женами как? Вот, к пpимеpу, ухаживал я за женой пpиятеля и ухажнул ее паpу pаз. Это плохо. Он - ближний. Hельзя! А если я ухажнул ее до того, как она стала женой пpиятеля?