У страха глаза велики

У страха глаза велики

Багровые пятна зловеще выделялись на смятой салфетке. На ярко блестевшем лезвии лежавшего рядом ножа, приглядевшись, можно было заметить похожие красноватые полосы. Кое-где в углублениях резьбы на рукоятке виднелись темные точки.

Я, конечно, не стала брать нож в руки — даже не стала до него дотрагиваться. Почувствовав себя героиней триллера, рефлекторно оглянулась — никого — приподняла довольно длинную банкетную скатерть и заглянула под стол (если на ноже — кровь, то должен быть и мертвец, а по всем законам жанра именно под столом ему самое место). Даже вдохнула на всякий случай поглубже — ведь при обнаружении трупа девушке положено орать, да?

Другие книги автора Елена Колчак

1. Германн. Визит старой дамы.

— Она не могла этого сделать!

Дама, сидевшая напротив меня… впрочем, какая дама? Почти старуха, наверняка не первый год на пенсии. Из тех, у кого всех забот — дача да внуки, а на себя давным-давно рукой махнула — вся в чем-то невнятно-сереньком, влажные волосы кое-как заколоты, о косметике и вспоминать неприлично. И имя ей подстать, такое же обыденное и неброское — Валентина Николаевна.

Хотя если приглядеться…

Левая нога девушки была обута в черный ажурный чулок. Второй чулок стягивал шею. Впрочем, в свете фар его было не разглядеть. В неясном пятне возле левого колена с некоторым усилием можно было разобрать останки букетика маргариток. Метрах в десяти от тела виднелись неизбежные фигуры зевак. Несмотря на ночное время, их было не так уж мало. Фотографы имелись в количестве двух человек: один, как и положено, милицейский, другой знакомый. Как, однако, у коллег из «Криминальных новостей» это ловко получается — мало того, что каждый раз вовремя в нужном месте оказываются, так им еще и снимать разрешают. Фантастика!

Заставь дурака Богу молиться…

Пролог

— А еще я в нее ем!

Из анекдота

— Да чтоб она сдохла, эта стерва! Все отлично складывалось, так нет, тут эта фря мешается. Ну погоди, я тебе покажу небо в алмазах!

Почти одновременно этот монолог — с точностью до выбора выражений — произносили три совершенно разных человека. И даже… Впрочем, так все еще больше запутается, лучше по порядку.

Да что же это такое! Почему со мной вечно что-нибудь случается? Ну хорошо, не со мной лично — рядышком. Но мимо-то как пройдешь? А никак. Говорят, это называется «активная гражданская позиция». Может быть, может быть. Только странная она у меня какая-то. На выборы не хожу — разве что по работе занесет. На митинги и прочие «активногражданские» акции — аналогично. На собрания некоего «домового актива» (свят, свят, свят, с нами крестная сила! изыди!) меня и вовсе не дозовешься. Ну их. А все почему? На митингах и прочих собраниях все ясно, как майское утро, и очевидно, как ньютонова механика.

— Это чей стакан? Рита, тебе чего налить?

— Давай сухонького, если еще не все выпили, — мне подумалось, что присутствие на редакционном столе иных напитков, кроме водки или пива, — случай, близкий к уникальному.

Соседняя забегаловка, должно быть, делает на пропое журналистской братии полплана. Особенно летом. А отдельным избранным еще и в долг наливают. Но это так, на бегу согреться (независимо от окружающей температуры, ибо только наш человек способен выпить сто грамм «для сугреву» в тридцатиградусную жару). Не пьянства ради, а дабы не отвыкнуть.

Честно говоря, рассказ – не мой формат. Поэтому их тут всего два. Это минус.

С другой стороны, рассказ дает возможность очень быстро понять – что за автор под обложкой. Это плюс.

Таким образом, «Смерть голубки» – своего рода трейлер к серии «Рита Волкова – 1, 2, 3, 4 и т. д.»

Не понравилось? Да и ладно, всего три остановки «потрачено», завтра можно на другого автора переключиться.

Популярные книги в жанре Классический детектив

Это яркий образчик социально-психологического романа с детективным уклоном, своими корнями уходящий к традиционной английской литературе XIX века с его многословностью, британской смесью наивности и порядочности и не менее британской разновидностью злодея.

Данный роман и следует читать как анахронизм, так как собственно загадки здесь никакой нет, а повествование строится на том, спасется ли положительный герой от козней отрицательного. Очень много внимания уделяется типичному противопоставлению искренности и притворства, простоты и властности, новых веяний и твердокаменного снобизма знати, особенно ее пожилых представителей, мыслящих категориями кэрролловской Королевы: «Снести им головы!» (Один из детективных романов Найо Марш так и назывался.) Можно даже сказать, что тщеславие здесь клеймится строже, чем человекоубийство.

Всю свою жизнь я попадаю в переделки — не успев выбраться из одной, тотчас же оказываюсь в другой.

Чувствуется, спокойной жизни мне не видать. Будучи мошенником, известным в трех государствах, объявленным в розыск полудюжиной штатов, но обладающим формальной неприкосновенностью на территории Калифорнии, я не могу рассчитывать на защиту закона. Его острие всегда направлено против меня. Я не подлежу выдаче за пределы Калифорнии, так как официально не являюсь преследуемым по закону в юридическом смысле слова, но каждый жулик в этом штате считает себя вправе докучать мне, а полиция только и ждет удобного случая, чтобы повесить на меня какое-нибудь дельце.

Сэм Морейн вытащил из колоды пару карт, внимательно вгляделся в них и положил на стол “рубашкой” вверх. Два туза.

Пристально наблюдавший за ним окружной прокурор Фил Дункан, делая безразличный вид, заметил:

— Ограничься ты имевшимися на руках картами — мог бы еще рассчитывать на выигрыш… Дай-ка мне парочку сверху, Барни.

Старший следователь прокуратуры Барни Морден, выполнив просьбу, тяжко вздохнул и снял еще три карты для себя.

Перри Мейсон, сидевший за столиком в ресторане, вгляделся в напряженное лицо человека, который ради разговора с ним оставил свою очаровательную спутницу.

– Вы сказали, что хотели бы поговорить со мной о золотых рыбках? переспросил Мейсон безучастно, со слегка скептической улыбкой на губах.

– Да.

Мейсон покачал головой:

– Боюсь, мой гонорар покажется вам чересчур высоким...

– Меня не интересует ваш гонорар. Я могу позволить себе заплатить любую сумму в разумных пределах.

Машин оказалось совсем немного, и Перри Мейсон добрался до места раньше, чем рассчитывал. До встречи с судьей Диллардом оставалось не меньше получаса, а адвокат уже остановился перед большим серым зданием суда в Риверсайде. Судья предупредил по телефону, что, возможно, будет занят все утро и даже после полудня, но Мейсон надеялся, что дело удалось разобрать побыстрее и, значит, Диллард уже свободен.

Адвокат миновал широкий коридор и через громадные, красного дерева, двери, на которых значилось имя судьи, вошел в зал.

Делла Стрит, доверенная секретарша известного адвоката по уголовным делам Перри Мейсона оторвала его от изучения очередных документов, сообщив:

– С тобой хочет разговаривать Джон Рэйс Эдисон, шеф. Он очень обеспокоен, я ничего не поняла из его объяснений.

– Джон Эдисон? – поднял голову Мейсон.

– Да, владелец универмага. У него такой голос, словно он готов грохнуть свой телефон о стену.

– Попроси Герти, чтобы переключила разговор на этот аппарат, – сказал Мейсон, поднимая трубку.

Странный этот случай, наверное, — самый странный из многих, встретившихся на его пути, настиг отца Брауна в ту пору, когда его друг, француз Фламбо, ушел из преступников и с немалой энергией и немалым успехом предался расследованию преступлений. И как вор, и как сыщик он специализировался на краже драгоценностей, обрел большой опыт, разбирался в камнях и в тех, кто их похищает. Именно поэтому в одно прекрасное утро он позвонил другу-священнику, и наша история началась.

— Нет, нет, нет, — сказал мистер Понд с той мягкой настойчивостью, которую он выказывал всякий раз, если бросали тень сомнения на прозаическую точность его утверждений или доводов. — Я не сказал, что это был красный карандаш, и потому он делал такие черные отметки. Я сказал, что это был карандаш относительно красный — он казался красным сравнительно с взглядом Уоттона, видящим его как синий, — и вот поэтому он делал такие черные отметки. Разница может показаться небольшой; но, уверяю вас, самые вопиющие ошибки происходят оттого, что мы изымаем цитату из контекста и потом обращаемся с ней не вполне корректно. Когда так передают самые обыденные, очевидные истины, их можно воспринять почти как нелепость.

Оставить отзыв
Еще несколько интересных книг

Часть 1

"Дом для Странника"

Моему Ангелу-Хранителю

Аннотация

Что будет, если однажды обычная среднестатистическая девица предложит провести над собой пару опытов едва знакомому пришельцу? Конечно она превратится в Принцессу, а ее любовь вернет к жизни самое таинственное и могущественное существо во Вселенной. Прекрасно! Только вот какой ценой? Реальный мир и Отражения, средневековая Франция и 21 век, Драконы и космические пираты, настоящие друзья и могущественные враги, сотни тысяч лет одиночества и короткое мгновение. Любовь, изменившая историю целой Вселенной.

Аннотация:

Хорошо живешь, Странник? Ну-ну. Не хочешь отвечать за умирающую Вселенную? Ах, ты не знаешь, что она умирает? Скоро узнаешь! Не желаешь терять свою беспокойную любовь и верных друзей? Стань самим собой и прими меры! Как, ты не знаешь, что делать? Отвернись на пять минут от неугомонной любимой и получишь ответы даже на те вопросы, которые не задавал. А потом собирай мысли в кучу и спасай ее и Вселенную, даже если это абсолютно невозможно. Ты же Властелин!

Аннотация:

На что способна одна одержимая местью и жаждой власти ведьма? Разрушить судьбу целого мира. Что может одна обыкновенная девушка, Случайностью занесённая из иной реальности? Решиться на отчаянную попытку спасти этот мир бок о бок с тремя верными друзьями. И, бросив дерзкий вызов могущественной Тьме, идти вперёд шаг за шагом, лелея единственное желание - однажды вернуться домой. Но только всегда ли мы до конца осознаём, чего же хотим на самом деле?..

О бактериологе, открывшем вакцину от бубонной чумы, предотвратив эпидемии в Индии, Западной Азии и Северной Африке в конце XIX века.