У доктора

«Больной. Страх, доктор! Постоянный страх, всегда, везде, что бы я ни начал делать… Пошлю письмо и боюсь, ужасно боюсь, – боюсь, вы видите, без всякой основательной причины, – что его распечатают…»

Отрывок из произведения:

Доктор (осмотрев больного). У вас все в порядке: печень, сердце, легкие… Странно. Что же вы, собственно, чувствуете?

Больной. Страх, доктор! Постоянный страх, всегда, везде, что бы я ни начал делать… Пошлю письмо и боюсь, ужасно боюсь, – боюсь, вы видите, без всякой основательной причины, – что его распечатают… Напишу статейку и боюсь – вы видите: неосновательно, – что ее не пропустят. Выскажусь немножко резко о погоде и боюсь – вы видите: совсем вздор, – что подслушают. Если вижу, что сильный подлец давит слабого бедняка, хочется закричать «караул», а боюсь – видите, без всякой причины, – что назовут «беспокойным». Боюсь спать, чтобы не увидеть сна возмутительного содержания; боюсь читать, чтобы не подумали, что я читаю между строк; боюсь жениться, чтобы не подумали, будто я не хочу отдать своих детей в классическую гимназию; боюсь выйти на улицу, чтобы не взяли меня за шиворот… Я несчастный человек, доктор…

Другие книги автора Виктор Викторович Билибин

«Погода постоянно пасмурная, воздух тяжелый, дышать трудно, сильное давление атмосферы.

„Опытные“ литераторы всегда могут узнать, откуда ветер дует, и держат нос по ветру…»

«Теплый весенний вечер угасал… Под косыми лучами заходящего солнца березовая аллея рисовалась и темно-зелеными, и огненно-золотистыми пятнами кружевной листвы на ярко-голубом фоне неба… Доносился аромат распустившейся сирени…»

«„В сумерках“…

Так называется новый сборник рассказов нашего сотрудника Ан. П. Чехова (А. Чехонте). Первый его сборник заключал в себе „пестрые рассказы“; нынешняя книга, изданная А. С. Сувориным, обнимает „длинные рассказы“ автора…»

«На дворе брезжило зимнее утро. Глухо доносился воскресный благовест. Часы за стеной, в кухне, завизжали, заскрипели, засвистели, подумали немножечко, вздохнули и, наконец, пробили одиннадцать… Петр Петрович Кукин потянулся под одеялом и открыл глаза. „Фу ты, гадость какая! – подумал он. – Голова точно налита свинцом, в висках стучит“…»

«М. г., г. редактор! «В наше время, когда и пр.», пора, наконец, всякому истинно русскому человеку обратить внимание на забаву, столь сильно распространенную и между так называемой интеллигенцией, и между простым народом, именно на карты, пора произвести и в этой области надлежащую реформу…»

«Если бы на свете не существовало солнца, то пришлось бы постоянно жечь свечи и керосин.

Если бы пришлось постоянно жечь свечи и керосин, то чиновникам не хватало бы их жалованья и они брали бы взятки.

Следовательно, чиновники не берут взяток потому, что на свете существует солнце…»

«В России есть совсем необитаемые земли. Их раздают всем желающим. Предлагали участок и мне („можете сказать: для постройки дач“, советовали просить), но я отказался, потому что, кажется, для этого пришлось бы принять православие. Много есть и девственных лесов, которые очень губит особая порода зверей, так называемые „хищники“…»

«Вот глупости говорят, что писать теперь нельзя!.. Сделайте милость, сколько угодно, и в стихах и в прозе!

Конечно, зачем же непременно трогать статских советников?! Ах, природа так обширна!..

Я решил завести новый род обличительной литературы… Я им докажу!.. Я буду обличать природу, животных, насекомых, растения, рыб и свиней…»

Популярные книги в жанре Классическая проза

(англ. Mark Twain, настоящее имя Сэ́мюэл Лэ́нгхорн Кле́менс (англ. Samuel Langhorne Clemens) — знаменитый американский писатель.

Книга, в которой естественно сочетаются два направления, характерные для позднего творчества Генри Миллера, — мемуарное и публицистическое. Он рассказывает о множестве своих друзей и знакомых, без которых невозможно представить культуру и искусство XX столетия. Это произведение в чем-то продолжает «Аэрокондиционированный кошмар», обличающий ханжество и лицемерие, глупость массовой культуры, бессмысленность погони за материальным благосостоянием и выносит суровый приговор минувшему веку, оставляя, впрочем, надежду на спасение в будущем.

Был вечер в начале мая. Маленький садик на Моисеевой горе, в южной части города, еще не был открыт для публики, и клумбы еще не были вскопаны; подснежники выбрались из-под прошлогодней листвы и как раз заканчивали свое короткое цветение, чтобы уступить место более нежным цветам шафрана, искавшим защиты под дикой грушей; сирень ждала южного ветра, чтобы раскрыть свои цветы, а липы представляли укромный уголок среди своих еще нераспустившихся почек щеглам, начинавшим строить свои покрытые мхом гнезда на их стволах и ветках. Еще ни одна человеческая нога не ступала по усыпанным щебнем дорожкам с тех пор, как сошел снег, и поэтому животные и цветы жили там свободной жизнью. Воробьи занимались сбором всякого хлама, который они потом прятали под черепицами крыши мореходной школы; они возились с обрывками ракетных гильз от последнего осеннего фейерверка, собирали солому, оставшуюся от упаковки молодых деревьев, покинувших в прошлом году питомник зоологического сада, — и всё они видели! Они находили обрывки кисеи в беседках и вытаскивали из щелей скамьи клочья шерсти собак, не грызшихся здесь с прошлогоднего дня св. Иозефины. То-то было раздолье!

Было бы очень мило выехать в этом году на Пасху в Вену, но с кем оставить собаку Луи, крошечного коричневого шпица?

© ozor

Разозлившись из-за пропажи цыплят, Октавиан Раттл убил маленького полосатого кота, и тело зарыли на лугу в могиле под одиноким дубом. Свидетелями убийства несчастного животного оказались трое детей.

© ozor

Лола Певенси видела замечательный сон про победителя Дерби, и она стала уверять присутствующих, что её сон в руку. Победить на скачках должен добрый старый Бутерброд. Кое-кто решил сделать ставку, основываясь на сне Лолы.

© ozor

Вольеры существуют в зоологических садах для содержания диких животных в условиях, приближенных к их естественной среде обитания. Эта иллюзия действует на птиц, но как быть с животными – ведь тигр или волк привыкли всю ночь бродить по лесу? Впрочем, сами люди проводят жизнь в собственных вольерах, в рамках ограничений в соответствии с приличиями, принятыми в цивилизованном обществе.

© ozor

На картины анималиста Лоренса установился устойчивый спрос — ему удалось сбыть свое последнее полотно за триста фунтов. Его единокровный брат Том Йоркфилд, фермер, смотрел на Лоренса то с ненавистью, то с терпимостью и безразличием. Улучшая породу в своем маленьком стаде, Том вывел громадного быка, за которого ему предлагали всего сто фунтов, и фермер считал это оскорблением, ведь за кусок лакированного холста заплатили втрое больше. И тогда Том решился на отчаянный поступок.

© ozor

Оставить отзыв
Еще несколько интересных книг

«Иван был очень трудолюбивый мужичок. Труд укрепляет тело, а потому Иван был всегда здоров; он был благочестив, у него никогда не болели зубы и голова (мигрень), а на обед у него были по праздникам три блюда, например: первое – суп пюре или щи с пирожком, второе – рыба, соус провансаль или бефстроганов, третье – крем или мороженое. Кофе после обеда…»

«Я познакомился с ним случайно: он явился ко мне с визитом в не совсем принятое для визитов время, надо правду сказать. Мы были, впрочем, взаимно очень любезны: я ему гостеприимно показал даже мою маленькую коллекцию писем и расположение моей квартиры, а он ласково расспрашивал меня о здоровье и фамилиях моих знакомых, заявил, что он очень любит литературу, сам немножко пописывает и рад со мной познакомиться. Мы расстались еще любезнее, и с тех пор он заходил ко мне иногда поболтать за стаканом чая о том, о сем. Мы откровенничаем…»

«Поэты, как известно, словечка в простоте не скажут…»

Мало кто знал его настоящее имя. Его звали Игуаной, потому что с самого рождения он отличался невероятным уродством. Это уродство превратилось в его проклятье. Он скрылся от оскорблений и ненависти на пустынном острове, затерявшемся в просторах океана. И там Игуана дал себе слово: никогда, никому и ни при каких обстоятельствах он не позволит себя унижать!

Мир ненависти — это его мир. И в этом мире он будет королем. Он сдержал обещание. Он подчинил себе всех.

Но однажды в жизни Игуаны появилась женщина…

Блистательный роман в жанре «литературы побега».