Тюрьма

Тюрьма
Автор:
Перевод: Ирина Сисейкина
Жанр: Контркультура
Серия: Альтернатива
Год: 2007

Описанная в новом романе Кинга террор и паранойя тюремной жизни. В которую врезаны воспоминания главного героя о его детстве и путешествиях — реальные и воображаемые, — стирают грань между невинностью и грехом, преступлением и наказанием, реальностью и фантазией. Этот роман повествует по большей части о воли человека к выживанию, так же как и о неизменной тяге к злу Жестокое, предельно натуралистичное произведение — «завет нового человека» человеческому духу и его возможностям. В котором вопреки всему сохраняется надежда и идея любви.

Отрывок из произведения:

Продавец мороженого прижимается к решетке камеры, посматривает искоса, угрожает, клянется: «Я тебя выебу как следует, очень хорошо выебу, так выебу, что ты никогда больше не сможешь ходить, мой дружочек» и глядя в его нервные, подкрашенные тушью глаза, я не испытываю ни жалости, ни человечности, понимаю, что он — просто еще один хулиган с той игровой площадки, на которой полным-полно ссыкунов. Я поступаю, как меня учили, и подставляю другую щеку. Не говорю ничего. Отказываюсь слушать его мерзкие слова. Но это очень трудно. И я зажмуриваю глаза и ищу виртуального убежища, вижу судью, который сегодня, ранним утром, вынес мне приговор; его лицо налито кровью, оно багровеет, и он вздымает сжатый кулак и читает свою громогласную проповедь, и его неистовая тирада — это самое жуткое напоминание о том, что я — срань Господня, низший из низших, недостойный вылизать его ботинки. Ни один человек не вынесет таких издевательств, и я неминуемо открываю глаза, насильник-мороженщик издает слюнявый поцелуй и потирает яйца, двигает бедрами туда-сюда и стонет: «Я хорошенько тебя выебу». Я опираюсь спиной о стену, соскальзываю на пол и молча сижу, так же, как и шестеро других заключенных, каждый из нас сидит, склонив голову и скрючившись, мы похоронены заживо под надзором полиции.

Рекомендуем почитать

Легендарная порнозвезда Касси Райт завершает свою карьеру. Однако уйти она намерена с таким шиком и блеском, какого мир «кино для взрослых» еще не знал. Она собирается заняться перед камерами сексом ни больше ни меньше, чем с шестьюстами мужчинами! Специальные журналы неистовствуют. Ночные программы кабельного телевидения заключают пари – получится или нет? Приглашенные поучаствовать любители с нетерпением ждут своей очереди и интригуют, чтобы пробиться вперед. Самые опытные асы порно затаили дыхание… Отсчет пошел!

Это – Чак Паланик, какого вы не то что не знаете – но не можете даже вообразить. Вы полагаете, что ничего стильнее и болезненнее «Бойцовского клуба» написать невозможно?

Тогда просто прочитайте «Колыбельную»!

…СВСМ. Синдром внезапной смерти младенцев. Каждый год семь тысяч детишек грудного возраста умирают без всякой видимой причины – просто засыпают и больше не просыпаются… Синдром «смерти в колыбельке»?

Или – СМЕРТЬ ПОД «КОЛЫБЕЛЬНУЮ»?

Под колыбельную, которую, как говорят, «в некоторых древних культурах пели детям во время голода и засухи. Или когда племя так разрасталось, что уже не могло прокормиться на своей земле».

Под колыбельную, которую пели изувеченным в битве и смертельно больным – всем, кому лучше было бы умереть. Тихо. Без боли. Без мучений…

Это – «Колыбельная».

Это — книга, по которой был снят культовейший фильм девяностых — фильм, заложивший основу целого модного течения — т. н. «героинового шика», правившего несколько лет назад и подиумами, и экранами, и студиями звукозаписи. Это — Евангелие от героина. Это — летопись бытия тех, кто не пожелал ни «выбирать пепси», ни «выбирать жизнь». Это — книга, которая поистине произвела эффект разорвавшейся бомбы и — самим фактом своего существования — доказала, что «литература шока» существует и теперь. Это — роман «На игле». Самая яркая, самая яростная, самая спорная и самая откровенная книга «безнадежных девяностых». Это — роман «На игле». Исповедь поколения, на собственной шкуре познавшего страшную справедливость девиза «НЕТ БУДУЩЕГО»…

Мог ли «великий и ужасный» Хантер Томпсон повторить успех своего легендарного «Страха и отвращения в Лас-Вегасе»? Как оказалось — мог. Перед вами — «Лучше, чем секс». Книга — скандал, книга — сенсация. Книга, в которой Томпсон, с присущим ему умением называет вещи своими именами, раскрывает тайны большой политики. Как стать президентом? Или хотя бы занять теплое местечко в «королевской рати»? Что для этого надо сделать — а чего, наоборот, не делать ни за что? Хантер Томпсон во всеуслышание рассказывает о том, о чем не принято говорить. И говорит так, что наркотические откровения героев «Страха и отвращения» кажутся очень даже наивными!

«Игры — единственный способ пережить работу… Что касается меня, я тешу себя мыслью, что никто не играет в эти игры лучше меня…»

Приятно познакомиться с хорошим парнем и продажным копом Брюсом Робертсоном!

У него — все хорошо.

За «крышу» платят нормальные деньги.

Халявное виски льется рекой.

Девчонки боятся сказать «нет».

Шантаж друзей и коллег процветает.

Но ничто хорошее, увы, не длится вечно… и вскоре перед Брюсом встают ДВЕ ПРОБЛЕМЫ.

Одна угрожает его карьере.

Вторая, черт побери, — ЕГО ЖИЗНИ!

Дерьмо?

Слабо сказано!

«Эйсид Хаус». Вторая книга Ирвина Уэлша.

Путешествие в ад продолжается! ...Эдинбург джанки и алкашей, криминальных мальчиков и стильных девочек. Город героинового шика, не выходящего из моды!

Уэлш с невероятным драйвом погружается на самое дно — туда, где насилие — норма, а эскапизм — образ жизни!

Второй роман великого Уильяма Берроуза — писателя, изменившего лицо альтернативной литературы XX века.

Потрясающее и странное произведение, в котором сюрреалистический талант, впервые заговоривший в полный голос в "Голом завтраке", достиг принципиально новых высот.

Нет ничего святого. Нет ничего запретного.

В мире, где нищета соседствует с роскошью, где власть и могущество — более мощные наркотики, чем алкоголь, секс и героин, возможно все.

Уильям Берроуз, творец миров и реальностей, продолжает путешествие по аду, который мы сотворили сами — и назвали раем…

Сивилла нашего времени. «Охотница за головами» мира моды.

Девушка, профессия которой – предсказывать, что войдет в моду в ближайшие месяцы, – вносит новый смысл в само понятие «продвинутость».

Ее новое задание – отыскать создателей серии загадочных видеоклипов, появление которых в Сети буквально взорвало весь мировой андеграунд.

Лондон...

Токио...

Москва...

Охота начинается!

Другие книги автора Джон Кинг

Эта прорывная книга, основанная на серьезном 10-летнем исследовании, поможет вам создать в компании сильную корпоративную культуру, даже если изначально та была агрессивной и разрушительной. Вы узнаете, почему некоторые выдающиеся лидеры терпят поражение, попадая в новую среду, а некоторые оказываются сильнее, чем казалось. Ответ кроется во взаимоотношениях между лидером и корпоративным «племенем».

Люди всегда сбиваются в племена и выбирают себе лидеров. В руках лидера дальнейший процесс: он, отслеживая вехи развития команды, может сделать великим свое племя, превратить всех его членов в единомышленников и сам добиться величия, а компания станет способной на великие дела и сможет поддерживать свою яркую творческую культуру самостоятельно.

Книга будет интересна студентам и преподавателям бизнес-школ и университетов, топ-менеджерам, руководителям и владельцам компаний, директорам по маркетингу, маркетологам.

На русском языке публикуется впервые.

Последний роман Джона Кинга описывает почти сорок лет развития Британской культуры. Скинхеды не исчезли; их стиль вошел в мейнстрим, их музыка была признана и заново открыта, а сами ребята продолжили свою традицию нарушителей порядка. Вскрывая все общественные страхи и предубеждения, скины демонстрируют нам группу подлинно человечных героев, которыми движут страсть, благородство и культура, которой они преданы.

Ковентри – полное ничтожество. Хреновая команда и еще более хреновые болельщики. Гитлер знал, что делал, когда сравнял городишко с землей. Ничего хорошего, кроме Specials, из Ковентри не вышло – и то, это ж было давно… А теперь – равнина, братан – и даже не подраться с ними толком в последнее время. Пик случился пару лет назад, в Хаммерсмите – пересеклись с толпой типических, блин, среднеравнинных-закоренелых, рыщущих чего выжрать посреди центра.Человек пятнадцать, наверное. Невысокие мудаки, бритые, усы, все дела. Накаченные в прошлом ляжки – брюшки лягушачьи – пивные. Вид у них был, конечно, словно они должны пасти овец на ферме Эммердейл всю жизнь без остатка. Они нас засекли на подходе и рванули. Говном тащило повсюду, даже от бензозаправок, – а для Хаммерсмита это событие.Вообще, глупо получилось. Им надо было организоваться в ближайшем пабе и сидеть рыла не казать – мы же их даже не искали, на фига… Они же ничего толком не умеют, эти Ковентри. Мы вообще-то шли к Кингз Кроссу, встречать Тоттенхэмских с Лидса. Жидов по субботам бьют… Но эти сосунки нарвались. Сам понимаешь – когда кто-то делает ноги – ты, как собака, бросаешься вслед – инстинкт, думаешь после. В основном. А скорость они развили нехуевую -максимальную для таких богом забытых конечностей. Знаешь, как сейчас вижу эти красные морды, отражающиеся в витринах с уцененной техникой и банками фасоли. Мы прямо дышали им в шеи, и тут парень, который их как бы вел – как баран стадо на скотобойню – помчался на парковку. Думаешь, они чуяли запах крови и слышали звук ножа по точилу? Только нс эти козлы. Нет, блин – прямо иа парковку, к последним субботним покупателям, а те шарахнулись и пропустили нас. Ну, мы отмудохали их и отпустили – пришлось работать быстро – всяко разно позвали бы мусоров, так иль иначе. Ну и… Счет в нашу пользу – им хватило до следующей недели.Харрис присутствовал – исполосовал какому-то мудаку рожу своим охотничьим ножом. Он потом говорит: «Надо было расписаться на его морде, на тот случай, что если мужик выживет, детишкам будет ясно – папа в Лондон ездил. Что не проебал он жизнь свою на овечек и баранов, а пожил – видел свет». Но, ясен перец, это он шутит. Он так шутит, старик Харрис. Он типа не садист – знаешь, такие, как в газетах пишут, дадут детишкам раствор – и очко раз, и раскрылось, бери не хочу… У нас времени не было – зашли на парковку, вышли, оперативно. Прямо в метро Хаммерсмит, не успеешь ты даже проорать Гарри Робертса. Проучили ребят из славного города Ковентри. Не хрен разгуливать и выебываться. Надо выпить после матча – пиздуй из Западного Лондона, здесь – не святой источник.Час дня – время выпить перед матчем. Неделька на складе выдалась тяжкой, а пиво помогает забыться и настроиться на лучшее. Когда складываешь коробки всю неделю, одна к одной, это брат – ие… сам понимаешь. Трешь картонку о ладошки восемь часов в день – забываешь как оно, по-настоящему… Становишься пультом – и мозги уже не те. Хуже всего двадцатикилограммовые коробки со скороварками. Четыре тыщи таких сучар – ничего нс поделаешь – грузи-изнемогайся пару-тройку часов все это дело на поддоны, а Стив из Глазго, болела Рейнджере, сует свою вилку туда-сюда-обратно. Длинный, худющий обормот – орет «Ебать Папу» всякий раз, как бросает поддон на полку. Он тот еще тип – Иэн Пейсли в натуре, из тех Рейнджеровских фанатов, которые все время треплются о политике, спят и видят себя на битве при Бойне. Тоже мне – король Билли, блин. Ну, вообще-то, юмор он понимает и иногда снисходят до Челси, особенно теперь, когда изгнан с Айброкса. Говорит, Челси – классная протестантская команда. Никого даже по имени не знает из состава… но всяко ходит. Не со мной, впрочем.Этому столику больше не наливать. Счет со всеми этими тайными вылазками вырос до беспредела – так что надо себя контролировать. Не то, что раньше. Не так, как в детстве – когда сидишь у телека и смотришь беспорядки на футболе, а Джимми Хилл комментирует, или не он, а еще какой-нибудь безмозглый хуй за кадром, и тут такие замедленные повторы – круто. Теперь не то, камеры и полный контроль. Но это все равно херня, потому что прорывы на поле и мор-добойка в зоне доступа камер – ничто по сравнению с тем, что происходит за стадионом. Настоящие буйные бесчинствуют за версту от стадиона – в метро и переулках, а не за воротами в момент гола, когда объективы камер лезут тебе в ноздри. Это буйство – беспредельно. Ты не можешь изменить человеческую природу. Мужик всегда будет пиздить другого мужика, а напиздившись – отправится трахать телку. Такова жизнь. Вот Марк, например. Результат – налицо:

”Англия на выезде” действует на трех уровнях — прошлом, настоящем и будущем. Пенсионер Билл Фаррелл вспоминает о своем опыте и переживаниях во время Второй мировой войны, Томми Джонсон и его друзья прокладывают себе кулаками путь из Голландии в Германию на футбольный матч английской национальной сборной в Берлине, а Гарри Робертс осмысляет свое будущее мозгом, воспламеняемым превосходным голландским сканком и немецким амфетозом. Исследуя будто под микроскопом стереотипы языка и национализма, примитивные импульсы похоти и агрессии, автор мастерски подводит к кульминационному единству английских племен и их блицкригу на улицах Берлина.

Пятнадцатилетнему Джо Мартину лето 1977 года несет панк-рок и реггей, дискотечных девчонок, пиво в пабах и краденые машины. Жизнь прекрасна — пока его не изобьют и не бросят в канал с лучшим другом Смайлзом. Прыжок вперед — 1988 год — и Джо едет домой на Транссибирском экспрессе. После трех лет работы в баре Гонконга он вспоминает взлеты и падения прошедших лет и смиряется с трагедией. Прыжок в 2000-й. Он неплохо устроился — зарабатывает на жизнь ди-джейством, продает записи и билеты на бои. Все замечательно — пока перед ним не появляется лицо из прошлого, и он опять остается один на один с кошмаром той ночи 1977-го. Настала пора хоронить скелеты.

Рожденный в химическом тумане кануна Нового Года, Секс-дивизион воспринимает некогда священный акт размножения в самом материальном из возможных проявлений: пятеро мужчин разрабатывают систему очков, основанную на разных уровнях плотских достижений. Членам этого пропитанного лагером союза женщина может подарить максимум 4 очка — кроме тех случаев, когда оставляет без присмотра свою сумочку…

Героиня романа Руби Джеймс — обычная девушка из небольшого индустриального городка, мечтающая жить на полную катушку. Хотя некоторые продвинутые люди и называют Руби и ее друзей самыми заурядными людьми в городе, белым отребьем, отвергая их как безликую массу скинхэдов, у Руби своя правда, открывающаяся ей в пабах и клубах процветающей молодежной культуры. Для Руби каждый человек уникален и ему есть, что рассказать — будь это отставной моряк или злобный вышибала. Олицетворение позитивного мышления, она в каждом человеке старается видеть лучшее, по крайней мере до того момента, когда в ее жизнь не вмешивается настоящее зло.

Разобравшись с двумя извечными английскими фетишами — насилием и сексом — в "Футбольной фабрике" и "Охотниках за головами", Джон Кинг завершает свою трилогию "Английским путем": секс и насилие за границей, под сенью Юнион Джека.

В романе три сюжетные линии — прошлого, настоящего, будущего — пенсионер Билл Фэррелл дома в Лондоне вспоминает войну и свое участие в ней, Том Джонсон кулаками прокладывает себе дорогу через Голландию и Германию на товарищеский матч футбольной сборной Англии в Берлине, и Гарри Робертс мечтает о будущем в дымовой завесе голландской травы и ядовитом тумане немецких амфетаминов.

Джон Кинг повествует о том, что значит, для этих трех персонажей быть англичанином — сейчас, во время создания нового европейского супергосударства. Кульминация размышлений автора, да и всего романа, приходится на "блицкриг" улицах.

www.category-c.ru

Популярные книги в жанре Контркультура

Max Eremeev

Fynjy Gfksx

То ли - неумная мистификация светотени, то ли - чья-то пьяная выходка, но в субботу вечером, проходя мимо "Вахты", он, оглянувшись на Турандот, распятую в своем злато-электрическом великолепии, остановился, пошевелил усами, ловя ветер, и подумал почему-то по-французски: "Deja vu!"

Фонтан кропил частых прохожих маленькими иголочками, захлебываясь в самом себе, кафе, подбирающееся почти вплотную к принцессе, ритмично похрюкивало, извергая в cвежий поздневесенний воздух музыкальную отрыжку, в стороне, где-то у корня улицы, голосили бешеными воробьями кришнаиты, а Антон Палыч молча шевелил усами, словно какой-то пруссак и хрипло, со странным акцентом, повторял про себя: "Deja vu".

Илья Метальников

Новая жизнь

Пару недель я содержал вены в чистоте. Героин обернулся облаком искр, рваным туманом. Первое время были сны, потом - ничего. Я излечился. У меня был стакан травы и я ее курил. В прошлой жизни, уходя на работу, я утеплял измученный мозг кубом медленно-желтоватого раствора, внутримышечно. Что тебе, читатель, скажут цифры 07:00? Это время утреннего Заглядывания за Край.

Традицией, нашей маленькой тайной был подогрев этого тела после работы, перед институтом. Hашей? Меня и белого порошка, она отзывалась на имя Гера. В этой жизни я курил утром марихуану. Вечером я лежал в постели, одетый, и неспеша создавал фигуры из дыма. В голове что-то менялось, дым превращался в образы, которые невозможно запомнить. Я засыпал.

Юpий Нестеpенко

Десять байт, котоpые потpясли миp

Хpоника событий

В октябpе 2017 года в условиях хаоса и безвластия, захлестнувших стpану, pуководство ВКП(П) - Всеpоссийской Компьютеpной Паpтии (Пpогpаммистов) - пpиняло pешение о захвате власти. Пеpевоpот был осуществлен быстpо и почти без кpовопpолития. Заpанее pазосланные виpусы блокиpовали pаботу Генштаба, почт, банков и телегpафов, а отpяды pеволюционных плэйеpов, натpениpованных на тайных базах на игpе в 5-й DOOM, заняли пpавительственные здания. Пеpвые декpеты новой власти пpовозглашали: "Каждый пpогpаммист имеет пpаво на бесплатный компьютеp, бесплатное пиво и бесплатный сон" и "All Software Must Be Free". Пpедседатель Высшего Хакеpского Совета выступил с обpащением к населению, в котоpом пpозвучала истоpическая фpаза: "Тепеpь больше не надо бояться человека с винчестеpом!"

Юpий Hестеpенко

Диалоги

Программист и Заказчик

Программист играет в тетрис. Входит Заказчик. Заказчик. Ваша программа не работает. Программист. А должна? Заказчик. А как же! Программист. Точно? Заказчик. Зуб даю! Программист. Откуда такая уверенность? Заказчик. В документации написано. Программист. Где? Заказчик показывает. Программист. Это на каком языке? Заказчик. Hа русском. Программист. Я, по-вашему, должен документацию на русском читать? Английский перевод есть? Заказчик. H-нет. Программист. (торжествующе) Hу вот видите! Заказчик. (смущенно) Извините. (достает из кармана зуб и отдает программисту)

Корабль Группы висел в тысяче миль над выжженной солнцем иудейской пустыней, скрытый защитными полями от всех возможных систем обнаружения, которых, впрочем, на этой планете не было и не могло быть. Последнее обстоятельство было хорошо известно экипажу корабля (точнее, его обитателям, поскольку, как и для любой Группы, корабль был их единственным домом), но они не видели смысла отступать от общих правил, тем более что защиты черпали даровую энергию прямо из гравитационного поля. В этот день все члены Группы собрались в отсеке личных встреч, чтобы принять решение относительно судьбы лежавшего под ними мира.

Татьяна Рябчикова

Шелкопряды

Она не слиплась

Один сладкоежка как-то утром подумал, что все вокруг некрофилы. Он очень сильно обиделся и чтоб не заплакать выпрыгнул в окно, а как раз там проползал его друг, который очень испугался, что обидевшийся друг разобьется насмерть. Поэтому друг проползающий очень обрадовался, что другой друг жив и расцеловал его на радостях. Друг сладкоежка понял, что вокруг не только некрофилы, чуть было не обиделся обратно, но потом смекнул, что вокруг одни геи. Оглянувшись, он понял, что они здесь и правда одни и обиделся еще сильнее. Когда сладкоежка обижался, он любил ловить мух помойным ведром. Сначала, он долго рылся на помойке и когда находил ведро так радовался, что разобижался, но знал, что мухи могут обидеться-кто-то же должен их ловить. Мухи очень расстраивались, когда на них не обращали внимания, а сладкоежка обращал, и к тому же мухи тоже любили сладкое, а он любил мух, которые любили сладкое. А сладкое ни на кого не обижалось и любило всех по очереди.....

Александр Семенов

Клипы

ПАРОВОЗ СТЕФФЕНСОНА

Представьте себе вечер в виде полной склянки чернил, когда темнота вокруг кажется осязаемой настолько, что думается, будто конец ей невозможен только потому, что и глаза твои замазаны темнотой. Чем занимаются люди в подобный вечер? Да и чем вообще можно заняться в этой чернильной тьме, когда руки твои натыкаются то на шершавые стволы деревьев, то на мягкую девичью фигурку, пахнущую притирками и дубленой овчиной, а то вдруг обжигаются о фигуру из трех пальцев, в чьей сатирической постановке чувствуется явственное присутствие их обладателя, с челюстью и с плечами? И, потрясенный, ты бежишь в гулких коридорах фантазий, насыщенных, точно сидр, шумными пузырьками яблочных испарений, с болью в ступнях и со смятыми простынями...

Игорь Смирнов-Охтин

Федрон, персики и томик Оскара Уайльда

Рассказ

Об авторе

Родился в Ленинграде в день, когда солнце находилось в созвездии Тельца, а восточный календарь числил 1937 год годом Буйвола. В ленинградскую блокаду сказочно повезло - не умер с голодухи, выжил.

Сочинять прозу начал в студенческие годы, прилежно занимался в литературных объединениях, а печататься удавалось эпизодически.

В ту эпоху, по мнению людей осведомленных в "литературно-издательских" правилах (редакторы, писатели), существенным препятствием для публикаций была моя стилистическая индивидуальность (и мне нравилось, что у меня есть индивидуальность, не нравилось, что меня не печатают), а также игровая природа большей части моих произведений.

Оставить отзыв
Еще несколько интересных книг

Научно-популярная книга о ледоколах. В ней рассказывается о том, где, когда и кем была предложена в реально воплощена идея специального судна, способного работать в арктических льдах, показан путь, который прошел в аашей стране ледокольный флот за несколько десятилетий со дня спуска на воду первого ледокола, построенного по проекту известного русского адмирала С. О. Макарова.

Книга предназначена для широкого круга читателей.

Ли Хеннинг, дочь голливудского продюсера, хрупкая, немного неуклюжая девятнадцатилетняя студентка с печальными серо-зелеными глазами, попадает в сети Программы — могущественной секты, манипулирующей своими последователями, полностью лишая их воли и опустошая кошельки. Через три месяца родители, отчаявшиеся найти дочь с помощью ФБР, ЦРУ, полиции Лос-Анджелеса и частного детектива, обращаются к Тиму Рэкли.

Специалист берется за это дело в память о собственной дочери, убитой год назад. Он идет на крайнюю меру — сам присоединяется к Программе и становится рабом Учителя.

Грегг Гервиц — автор триллеров, высоко оцененных читателями всего мира, первый в рейтинге Los Angeles Times. Его романы признавались лучшими в своем жанре среди ведущих литературных клубов, переведены на тринадцать языков мира, и это только начало.

Гервиц писал сценарии для студий Jerry Bruckheimer Films, Paramount Studios, MGM и ESPN, разработал телевизионную серию для Warner Studios, писал комиксы для Marvel и опубликовал огромное множество академических статей. Он читал лекции в Калифорнийском университете в Лос-Анджелесе, в Гарварде, в ведущих университетах США и Европы.

Я встретил его ненастным осенним вечером в большом аэропорту, который, хотя давно распогодилось, все что-то мешкал и не выпускал самолеты.

Это был высокий, начинающий седеть мужчина с моложавым приветливым лицом. Он спокойно, с чуть заметной улыбкой разговаривал с провожатыми. Когда те заводили речь о своем, он отворачивался и с любопытством оглядывал зал. Он сразу располагал к себе. Было в нем что-то твердое, завершенное, и вместе с тем — какая-то неожиданная мягкость, не благодушие, нет, а широкое и открытое приятие всего.

Иллюстрации художника А. А. Кокорекина

Обложка и титул художника Д. А. Бажанова

http://publ.lib.ru/publib.html