Тысяча первая история о замерзающем мальчике

Из сборника «О хороших, в сущности, людях!», Петербург, 1914 год.

Отрывок из произведения:

Был вечер кануна Рождества.

Холод всё усиливался, и ветер дул грубыми бессистемными порывами, морозя нос, щеки и всё, что беззаботный прохожий беззаботно выставлял наружу…

А наверху, над крышами многоэтажных домов, ветер совсем сбесился: он выл, прыгал с крыши на крышу, забирался в дымовые трубы и с новой силой обрушивался вниз.

Беллетрист Вздохов и художник Полторакин бодро шагали по покрытому снегом тротуару, закутанные в теплые шубы.

Рекомендуем почитать

Из сборника «О хороших, в сущности, людях!», Петербург, 1914 год.

Из сборника «О хороших, в сущности, людях!», Петербург, 1914 год

Схватив меня за руку, Стряпухин быстро спросил:

— В котором ухе звенит? Ну! Ну! Скорее!!

— У кого звенит в ухе? — удивился я.

— Да у меня! Ах ты. Господи! У меня же!! Скорее! Говори!

Я прислушался.

— В котором? Что-то я не слышу… А ты сам сразу не можешь разобрать?

— Да ты угадай, понимаешь? Угадай! Какой ты бестолковый!..

— Да угадать-то не трудно, — согласился я. — Если бы ушей было много ну, тогда другое дело… А то два уха — это пустяки. Левое, что ли?

Из сборника «О хороших, в сущности, людях!», Петербург, 1914 год.

Из сборника "О хороших, в сущности, людях!", Петербург, 1914 год.

Из сборника "О хороших, в сущности, людях!", Петербург, 1914 год.

Из сборника «О хороших, в сущности, людях!», Петербург, 1914 год.

Из сборника «О хороших, в сущности, людях!», Петербург, 1914 год

Другие книги автора Аркадий Тимофеевич Аверченко

Я бы не назвал его бездарным человеком… Но у него было во всякую минуту столько странного, дикого вдохновения, что это удручало и приводило в ужас всех окружающих… Кроме того, он был добр, и это было скверно. Услужлив, внимателен — и это наполовину сокращало долголетие его ближних.

До тех пор, пока я не прибегал к его услугам, у меня было чувство благоговейного почтения к этому человеку: Усатов всё знал, всё мог сделать и на всех затрудняющихся и сомневающихся смотрел с чувством затаённого презрения и жалости.

«… У нее дьявольское терпение. Свое «а зачем» она может задавать тысячу раз.

– Лида! Говори прямо: что тебе нужно? Запирательство только усилит твою вину.

Женская непоследовательность. Она, вздыхая, отвечает:

– Мне ничего не надо. Я хочу посмотреть картинки.

– Ты, Лида, вздорная, пустая женщина. Возьми журнал и беги в паническом страхе в горы.

– И потом, я хочу сказку. …»

В книгу вошли лучшие юмористические рассказы крупнейших писателей-эмигрантов начала XX века. Их роднит вера в жизнь и любовь к России.

Для старшего школьного возраста.

Из сборника «О хороших, в сущности, людях!», Петербург, 1914 год

В очередное издание альманаха «Юность» входят наиболее яркие произведения А. Аверченко и В. Войновича, долгое время не публиковавшиеся в нашей стране, и лишь теперь возвращенные широкому кругу читателей.

Мой друг, моральный воспитатель и наставник Борис Попов, провозившийся со мной все мои юношеские годы, часто говорил своим глухим, ласковым голосом:

— Знаете, как бы я нарисовал картину «Жизнь»? По необъятному полю, изрытому могилами, тяжело движется громадная стеклянная стена… Люди с безумно выкатившимися глазами, напряженными мускулами рук и спины хотят остановить ее наступательное движение, бьются у нижнего края ее, но остановить ее невозможно. Она движется и сваливает людей в подвернувшиеся ямы — одного за другим… Одного за другим! Впереди ее — пустые отверстые могилы; сзади — наполненные, засыпанные могилы. И кучка живых людей у края видит прошлое: могилы, могилы и могилы. А остановить стену невозможно. Все мы свалимся в ямы. Все.

«… Но с полдороги случилось маленькое происшествие: мрачный, сонный парень молниеносно сошел с ума… Ни с того, ни с сего он вдруг почувствовал прилив нечеловеческой энергии: привстал на козлах, свистнул, гикнул и принялся хлестать кнутом лошадей с таким бешенством и яростью, будто собирался убить их. Обезумевшие от ужаса лошади сделали отчаянный прыжок, понесли, свернули к краю дороги, налетели передним колесом на большой камень, линейка подскочила кверху, накренилась набок и, охваченная от такой тряски морской болезнью, выплюнула обоих пассажиров на пыльную дорогу. …»

Аркадий Аверченко (1881–1925) – замечательный русский писатель-юморист, подлинное мастерство которого сразу покорило его современников, не случайно присвоивших ему титулы «Короля смеха» и «Рыцаря улыбок».

Популярные книги в жанре Юмористическая проза

Было мне лет двенадцать, и держал я аквариум. И не просто держал аквариум, а занимался этим делом, можно сказать, очень даже профессионально: не только приобретал разных экзотических рыбок на иркутском "птичьем рынке", но и пытался разводить их у себя. А дело это - достаточно хлопотное, требующее и определённого опыта, и знаний, и терпения, и специальной литературы.

 Интернета в первой половине восьмидесятых, понятное дело, и в помине не было - и не было никакой литературы по аквариумистике ни в одном из книжных магазинов города. Что-то можно было, конечно же, найти в детской библиотеке - но те книжки, которые были там, в основном, давали лишь краткий обзор существующих пород аквариумных рыбок - да и то, самых известных - но этим только и ограничивались. Остальную информацию приходилось добывать, где придётся.

Страницы этой книги были представлены на выставке «Фантастическое искусство, дада и сюрреализм» в нью-йоркском Музее современного искусства в 1936 г. Их изучал Макс Эрнст и воспроизводил в своем журнале Ж. Батай. «Ну и жизнь!», чьи авторы фактически изобрели роман-коллаж, стала настольным пособием дадаистов и сюрреалистов.

Сочетание чисто английского абсурдного юмора и иллюстраций, заимствованных из торгового каталога, превращается в едкую сатиру на чванливую аристократию, тотальное пародирование рекламы, литературных стилей и жанров, нравов и образа мыслей: такова веселая книга «Ну и жизнь!», созданная в начале ХХ века и до сих пор не утратившая своей популярности.

Кандидата в парламент пригласили отдохнуть от предвыборной кутерьмы в тихом сельском поместье…

«Неужели люди, привязываясь к домашним животным, со временем начинают до невероятия напоминать своих питомцев?» — эта мысль нашла полное подтверждение в случае почтенного сельского джентльмена Гроуби Лингтона.

Всем известно, что телевидение – это рассадник порока и пропасть лихих денег. Уж если они в эфире творят такое, что же тогда говорить про реальную жизнь!? Известно это и генералу Гаврилову, которому сверху было поручено прекратить, наконец, разгул всей этой телевизионной братии, окопавшейся в Останкино.

По поручению генерала майор Васюков начинает добычу отборнейшего компромата на обитателей Королёва, 12. Мздоимство, чревоугодие, бесконечные прелюбодеяния – это далеко не полный список любимых грехов персонажей пятидесяти секретных отчетов Васюкова. Окунитесь в тайны быта продюсеров, телеведущих, режиссеров и даже охранников телецентра и узнайте, хватит ли всего этого, чтобы закрыть российское телевидение навсегда, или же это только дробинка для огромного жадного и похотливого телечудовища.

В газете, где я тогда работал (будем называть ее, скажем, «Комсомольской правдой»), как — то сама собой придумалась замечательная рубрика: «Факт нашей жизни». Публиковали под ней все хорошее, что в нашей жизни тогда еще случалось — новоселье, например, или прием в пионеры, и размещали эту (как правило, небольшую по объему публицистику) на первой полосе, снабдив соответствующей случаю работой какого — либо фотомастера из отдела иллюстраций.

Не скрою, в этом жанре я тогда добился определенных успехов — мною рубрику открыли, мною большей частью продолжали, на мне она, по сути, и прогорела, лопнула. Кстати, именно «новоселье» оказалось первым, «фактом»: мне подсунули фотокарточку вселения атоммашевца Фролова в новую и замечательную квартиру, и я, помню, с присущей образностью писал, как гулко стучал дочкин мяч (имевший место на снимке) по еще необставленной комнате… Ничего, слесарь Фролов, писал я, еще обзаведешься гарнитурами! Счастливо тебе жить — поживать да добра наживать. А потом, в целях обобщения, я привел общую площадь ежегодно сдаваемого в стране жилья и с гордостью отметил, покопавшись в справочнике, что есть целые государства (Лихтенштейн я имел в виду, что ли?), вся территория которых — меньше…

Приключения Мяуна продолжаются. Это только в сказках дело заканчивается свадьбой, а у Мяуна после замужества хозяйки жизнь только начинается! Дел множество – надо устраивать себе и окружающим комфортную и нескучную жизнь, кому-то мешать, кому-то помогать, не забывая про себя любимого. Ведь говорящий кот – явление редкое, в быту прихотливое, но в хозяйстве незаменимое! Он способен лишить вас покоя, покончить со скукой и напрочь удалить хандру, используя для этого все доступные ему подлапные средства, начиная с родственников и знакомых и заканчивая собаками, воронами, козлами и крысами.

Что же делать, если в семье растёт прелестный, милый, обаятельный, но исключительно избалованный мамой мальчик? И что нужно сделать, если он уже вырос, выучился, но так и остался неисправимым Игорешенькой – маменькиным любимым сыночком, который практически ничего не умеет и не хочет делать? Герои этой книги решили вопрос оригинально. Записывайте рецепт: берём избалованного парня – маменькиного сынка, помещаем его в замкнутое пространство с тремя весьма своенравными кошками, вредной и пронырливой собакой – помесью таксы с фокстерьером, добавляем чрезвычайно громкого, капризного и хулиганистого какаду, взбалтываем и оставляем настаиваться. Всё что не смогли исправить люди, запросто скорректируют кошки, собаки и красавец-какаду по кличке Гаврила!

Оставить отзыв
Еще несколько интересных книг

Из сборника «О хороших, в сущности, людях!», Петербург, 1914 год.

Из сборника «О хороших, в сущности, людях!», Петербург, 1914 год

Основой китайской медицины является особое понимание человека и его отношения к окружающему миру. Долгое время культура Китая являлась для европейцев загадочной и мистической, а тех, кто использовал для лечения китайские способы, не воспринимали всерьез и считали шарлатанами и фокусниками. Но постепенно мнение менялось, и в начале XX века на Западе стали появляться первые книги о методах лечения с помощью точечного массажа, иглоукалывания и т.д.

Наш современник, подвижник благочестия, отец Серафим Вырицкий (+1949) оставил такое наставление: "Как часто мы болеем из-за того, что не молимся за трапезой, не призываем Божие благословение на пищу. Раньше все делали с молитвой на устах: пахали — молились, сеяли — молились, собирали урожай — молились. Сейчас мы не ведаем, какие люди готовили то, что мы вкушаем. Ведь часто еда приготовлена с хульными словами, руганью, проклятьями. Поэтому обязательно нужно окроплять трапезу Иорданской (Крещенской) водой, — она все освящает, и можно не смущаясь вкушать то, что приготовлено.