Тягач

Владимир Дроздов

ТЯГАЧ

авт.сб. "Над Миусом"

Вот и окончен набор высоты, заданной зенитчиками.

Мотор стал дышать легче, ровнее. Теперь можно откинуть голову на спинку сиденья, потянуться, чуть-чуть ослабить внимание... Учебные стрельбы идут круглые сутки.

Летчики, конечно, сменяются. Но ведь их в звене только трое. Рядов чувствует, как усталость все накапливается, накапливается... В зеркало видно заднюю кабину. Новый летнаб Костя Кулев нагнулся, проверяет крепление фалы. Уж не случилось ли чего?

Другие книги автора Владимир Дроздов

Владимир Дроздов

ВВОД В СТРОЙ

Нетерпеливость? Нет, до сих пор никто не приписывал Мите Ледневу такой черты характера. Почему же столь трудно даются ему эти последние дни пребывания в летной школе? Месяц назад он был отобран государственной аттестационной комиссией в истребительную авиацию, сделал за это время шесть полетов на И-3 - все с оценкой "отлично". И пусть И-3 - устаревший самолет, не чета И-16 или "чайке". Говорят, те развивают скорость до четырехсот километров в час! Но и двести тридцать, которые Митя выжал из старенького И-3, тоже не сто сорок их учебно-боевого Р-1.

Владимир Дроздов

АЭРОДРОМ ВЕСЕЛЫЙ

авт.сб. "Над Миусом"

В начале июля сорок третьего позвонили из штаба дивизии:

- Капитана Леднева к генералу!

Митя бегом бросился к домикам штадива. Теперь штаб дивизии при каждом перебазировании стал располагаться рядом с аэродромом полка истребителей-разведчиков.

Благодаря такому соседству особенно быстро проявляются в лаборатории фотопленки и буквально за несколько минут передаются по СТ-35 в штаб воздушной армии разведдонесения летчиков.

Владимир Дроздов

ПРЫЖОК

В раскрытые окна парашютного класса приангарного здания начинают проникать, будто сломанные пополам, косые лучи только что вставшего солнца. И сразу же вслед за ними врывается разноголосый шум-летчики на предварительном старте принялись опробовать моторы. Но вот от этого смутного рокота ясно отрывается один, настойчиво усиливающийся звук...

Одинокий гул нарастает. С грохотом из-за ангара выныривает самолет. Его светлое брюхо только мелькнуло и тут же скрылось над крышей. Тотчас и рев мотора замолк, оборвался. Но Митя Леднев успел различить на хвосте "ишака" Номерной знак комэска. "Старик" любит первым уйти в воздух на разведку погоды. Теперь, как шмели из гнезда, один за другим начнут взлетать "ишачки".

Владимир Дроздов

КОЛЯ-ВОРОБЕЙ

авт.сб. "Над Миусом"

Редко кому удается похвастать: мы с третьего класса школы дружим. А я вот могу - именно с тех пор и дружу с Колей. В третьем классе Коля был страшным спорщиком. Я-тоже. Но я любил пофантазировать и отличался склонностью к авантюрам, а Коля всегда трезво смотрел на вещи и особенно недоверчиво относился к моим проектам. Мы ругались и смертельно ссорились по пять раз на день. Однако друг без друга не могли прожить и часу. Особенно летом, когда занятия в школе кончались.

Владимир Дроздов

ДВА РАССКАЗА БЫВШЕГО КУРСАНТА

авт.сб. "Над Миусом"

1. ПУСТЬ МЕДВЕДИ ЛЕТАЮТ

Конечно, теперь чуть ли не все летчики имеют высшее образование-диплом инженера. А в тридцатых годах кое у кого за душой даже школы-семилетки не было.

Однако и тогда уже становилось ясно: одного могучего здоровья пилоту мало. И вот среди студентов-комсомольцев провели набор в летчики. Я попал в школу пилотов имени Пролетариата Донбасса с первого курса университета. Но кое-кто из моих будущих однокашников-со второго или третьего. А Чернов - в свои двадцать шесть лет-даже с четвертого курса института.

Владимир Дроздов

СПОРТСМЕН

авт.сб. "Над Миусом"

Трофейный мотоцикл БМВ мчался по серому от пыли асфальту. Мелькали вдоль шоссе среди цветущих белорозовых садов белые крымские мазанки.

Стремительный бег мотоцикла походил на бреющий полет, и мысли Леонида были сродни тем - рассветным. .. Да, он мог гордиться результатами разведки, которую провел всего два часа назад. Главное, вчера вечером удалось убедить комдива, что взлетать надо еще в темноте, хоть и нет на аэродроме оборудования для ночного старта. Леонид был уверен: ему будет достаточно десяти фонарей "летучая мышь". Их поставили налетном поле в ряд, с промежутками в пятьдесят метров. И капитан взлетел вдоль этой цепочки еле заметных огней.

Владимир Дроздов

ЛЕТНЫЙ ПО-ПЕШЕМУ

авт.сб. "Над Миусом"

Над ним неподвижно висит ярко-синее небо. Внизу еле ползет заснеженная степь с ослепительно сияющими, словно отполированными до блеска сугробами и застругами, со смутно темнеющими кое-где проплешинами.

А он будто в гамаке подвешен - почти не ощущает полета. Хотя идет невысоко - всего триста метров над землей. Встречный воздушный поток протяжно гудит, тонко звенит в расчалках - словно кто-то беспорядочно и с силой дергает струны арфы.

Владимир Дроздов

Над Миусом

"Над Миусом" - вторая книга ленинградского писателя Владимира Дроздова. Первая его книга - "Наведение на цель" - вышла в издательстве "Советский писатель" в 1973 году.

В. Дроздов по профессии военный летчик, участник Великой Отечественной войны, и пишет он о летчиках. Одни рассказы посвящены предвоенному времени ("Тягач", "Ввод в строй", "Прыжок", "Коля-воробей", "Два рассказа бывшего курсанта", "Приключение "двойки"), другие рассказы и повесть "Над Миусом" - о войне. Дроздов точно и зримо описывает бой в воздухе, лаконично, с большой психологической достоверностью передает динамику ощущений летчика.

Популярные книги в жанре Биографии и Мемуары

 Имя писателя Валентина Катаева известно с детства почти каждому читателю. Его творческий путь был долгим и плодотворным. И сам он, и его произведения давно стали предметом пристального внимания и изучения исследователей. Но настоящая книга особенная. Это воспоминания сына об отце, о его жизни, как он ее себе представляет, о творческих поисках отца, о времени и людях из его окружения.

Написанная с любовью и юмором, эта книга расскажет много нового почитателям творчества писателя.

12 серпня 1812 р., м. Горошин.

Сиятельнейший князь, милостивый государь!

По препорученности Вашего сиятельства, 10 числа сего месяца начал я прием казаков к сформированию 5-го казачьего полка; но по медленному сначала доставлению казаков не так успешно делается, как бы хотелось. Впрочем люди, принятые мною, хороши, стариков нет и очень молодых мало, большею частью поступают в казаки с удовольствием, охотностию и без малейшего уныния; все с пиками, но много сабель есть из кос переделанных. Есть с ружьями и пистолетами, но сие оружие в посредственной исправности; лошади небольшие, но к службе годные; одеяние все новое, но надобно будет привесть в единообразие; в одних шапках не соблюдена мера, ибо одне довольно высокие, а у других низки, но все одинакового вида. Все силы употреблю, чтобы оправдать доверенность Вашего сиятельства и заслужить продолжение Ваших ко мне милостей. Твердо уповаю на уверение Вашего сиятельства, что я только употреблен Вами для сформирования полка, а не для служения в оном. Я и по бедности моей и по старости матери моей, которую поддерживать есть мой долг, никакой службы несть вне Полтавы не могу. Если должность моя надзирателя (при школе приказа общест­венного призрения) заслуживает пред Вашим сиятельством какое одобрение, то оставление меня при оной будет знаком Ваших ко мне милостей; моя награда есть та, что я служу под начальством Вашего сиятельства и всегда в глазах Ваших. Не оставьте, Ваше сиятельство, моего положения без внимания. С глубочайшим высокопочитанием и душевною приверженностию к особе Вашего сиятельства честь имею быть, сиятельнейший князь милостивый государь, Вашего сиятельства нижайшим слугой Иван Котляревский

У меня есть две концовки на выбор. Одна из них - печальная:

"Притихшие и непонимающие, они молча пошли по домам". Но она, кроме того, что печальна, еще и нереальна. Слава Богу, мы еще не дожили до того, чтобы рыбаки подстерегали нас при выходе с репетиций; чтобы они, гремя коваными ящиками, приставляли свои коловороты к нашей груди и, сверкая нечеловеческим выражением глаз, столь характерным для гуманоидов IV типа, нажимали кнопку ядерного привода. Да и не те мы люди, чтобы молча разойтись по домам в случае чего. Даже после простой репетиции Т.Б. с Христофором идут пить чай в одно милое место неподалеку, в то время как Сатчьяван, скажем, идет неведомо куда. Точно известно только то, что он никогда не пил чая вместе с Христофором и Т.Б. Но вполне ведь может случиться так, что он вообще не пьет чая после репетиций. Может случиться так, что он пьет кофе. Или портвейн. Хотя вряд ли. Портвейн - как это теперь достоверно выяснено - пьют рыбаки. Вот, помню, едем мы себе спокойно, и вдруг на станции "Электросила" входят семнадцать сразу. В одну дверь. И каждый с ящиком. С коловоротом. В тулупе; или уж на самый худой конец в бушлате. Ответь мне, мой хладнокровно-логичный читатель - это соответствует законам статистики? В одну дверь, а? И притом в ту, где именно и стоит Христофор с виолончелью, обнимая ее горячими руками и страстно моля небо, чтобы никто не вошел, могучим кованым ящиком смахивая виолончели, фаготы и другие деликатные мелодические инструменты со своего грубого пути. И рыбаки-то даже не все одинаковые. Если вот простые рыбаки, которые рыбу ловят, так они безвредны. Что ли, они удочкой будут нам с вами жить мешать? Нешто мы рыбы? Так ведь и коловоротов у простых рыбаков не бывает. И ящиков кованых. И в метро они не ездят. А если и ездят, то не по семнадцать человек в одну дверь. Так вот и получается, что рыбак рыбаку рознь. Подледному рыбаку. Или, прямо говоря, гуманоиду IV типа.

Писательница и последняя любовь Бунина Галина Кузнецова рассказывает в своей книге "Грасский дневник":

"Зашла перед обедом в кабинет. И(ван) А(лексеевич) лежит и читает статью Полнера о дневниках С. А. Толстой. Прочел мне кое-какие выписки (о ревности С. А., о том, что она ревновала ко всему: к книгам, к народу, к прошлому, к будущему, к московским дамам, к той женщине, которую Толстой когда-то еще непременно должен был встретить), потом отложил книгу и стал восхищаться:

В годы Великой Отечественной войны трудящиеся Свердловской, Челябинской и Пермской областей создали, вооружили и укомплектовали Уральский добровольческий танковый корпус, который затем был преобразован в 10-й гвардейский. Автор книги командовал 63-й гвардейской Челябинской танковой бригадой этого корпуса. Она сражалась в Курской битве, участвовала в освобождении Украины и Польши, в штурме Берлина и одна из первых ворвалась в Прагу. О боевых делах бригады, героизме ее воинов и рассказывает дважды Герой Советского Союза генерал-лейтенант танковых войск в отставке Михаил Георгиевич Фомичев. Его воспоминания, написанное в стиле репортажа, впервые были опубликованы Южно-Уральским издательством в 1969 году под названием «Огненные версты». Данное издание переработано и дополнено автором.

Ася Пекуровская

Механизм желаний Федора Достоевского(главы из романа)

Предисловие

Kогда авторский текст, по опасению его сочинителя, реальному или мнимому, грозит выпасть из общей колеи и оказаться, фигурально выражаясь, в радиусе костра читательской инквизиции, смекалистый автор бросает для спасения своего сочинения огнеупорный мостик, евфемистически прозванным "предисловием". Однако, сам являясь первым читателем и первым инквизитором, сей предприимчивый автор может наскочить, в ходе своего подвижнического труда, на огневицу собственных амбиций, надежд и страхов. Говорят, что одно только ожидание читательского суда, так сказать, симулякра Страшного Суда, приравнивается по эффекту извержению огнедышащих лав, в преддверии ожогов которых авторские амбиции, надежды и страхи могут оказаться перемещенными в подсознание, традиционно не поддающееся описанию и учету.

Николаевский Борис Иванович

(псевд. А. Андреев, Н. Борисов, Г. Голосов, Е. Николаев и др.) (8.10.1887, Белебей, Уфимской губ. - 1966, Нью-Йорк) - историк, политический деятель.

Сын священника.

Обосновавшись в Берлине, выступал со статьями и обзорами в журнале "Новая русская книга" (1922-23), печатался также в сборниках С.Мельгунова "На чужой стороне" (1924-25) и "Голос минувшего на чужой стороне" (1926), в журналах "Современные записки" (1938-40), "Русские записки" (1938-39).

Майер Франц*

Из дневника. Иран, 1941-1942

* По-настоящему Рихард Август.

{1} Так обозначены ссылки на примечания. Примечания после текста.

"Победит тот, кто будет владеть Востоком". Из дневника немецкого разведчика Ф.Майера. Иран. 1941-1942 гг. // "Отечественные архивы" № 3, 2003. (Вступительная статья, комментарии и подготовка текста к публикации А.Б. Оришева.)

Hoaxer: Дневниковые записи германского разведчика, сотрудника СД, по некоторым данным - штурмбаннфюрера СС Франца Майера (он же Рихард Август). Записи охватывают период с 5 декабря 1941 г. по 9 октября 1942 г., т. е. время активной работы германской разведки по формированию мощного антисоюзнического фронта в Иране. Изучение источника позволяет ответить на вопрос, почему иранские националисты во имя восстановления могущества своей родины встали на путь сотрудничества с фашистской Германией. В документе нашел отражение механизм взаимодействия разведок стран "оси" в Иране. Документ публикуется в переводе, сделанном органами советской разведки в 1943 г., с некоторыми сокращениями. Практически перед вами записки "немецкого Штирлица" только карликового, по сравнению с нашим Максим Максимычем.

Оставить отзыв
Еще несколько интересных книг

Владимир Дроздов

ВСАДНИК

авт.сб. "Над Миусом"

В начале июля сорок первого года Южный фронт еще стоял недвижимо в Молдавии. А Митя Леднев в одиночку летал из района Бельцы - вел разведку ближних тылов противника. И... никаких воздушных боев! Наоборот, надо было избегать встреч с самолетами врага - ведь данные разведки важнее всего.

Однажды ранним утром при перелете линии фронта домой осколок зенитного снаряда пробил у Митиного "ишачка" бензобак. Но попал сбоку, не в дно бака, - самолет не вспыхнул, и на остатках бензина Митя смог оттянуть поглубже в тыл. Пришлось приземлиться в голой степи, далеко от Дорог. И вот "ишачок" закончил пробег, остановился. Несколько секунд Митя еще посидел в кабине, переживая эту свою первую неудачу. А может быть, ему все же повезло? Самолет легко починить, и сам цел...

Анастасия Дроздова

ЗВАHЫЙ ГОСТЬ

Дверь хлопнула в последний раз, и глухой звук напряженно завис в вакууме. Степенный подъезд бесстрастно выпускал своего неверного постояльца. Деловитые шаги, затихнув на предельной ноте, закономерно оборвались в сонной неподвижности двора.

Эдуард потерянно стоял в коридоре, все не решаясь запереть дверь квартиры. Это окончательно придало бы ситуации то ее очевидное значение, признать которое было Эдуарду так мучительно. Hазойливые липкие секунды теребили его, выводя из отупения. Hаконец он плечом грубо прихлопнул дверь квартиры. Это была констатация факта. Того факта, что пространство этого жилища он разделяет теперь только с собой.

Ион Друцэ

Земля, вода и знаки препинания

1

Начнем, само собой, с земли. Все-таки за свою долгую историю у человека не было более верного союзника, и защитника, и друга, чем его земля. Чувство сыновней преданности к матушке-земле стало передаваться генетически, из поколения в поколение. И уж какими только словами наши предки ее не величали! Она для них и вечная, и святая, и родная, и кормилица. Сколько трудов и надежд в каждой борозде, в каждом колосочке, сколько народу полегло, чтобы защитить эти края, сколько комочков было взято, чтобы согреть душу там, на чужбине!..

Игорь Сергеевич ДРУЧИН

ТЕНИ ЛУННЫХ КРАТЕРОВ

Психобиофизик Эрих Тронхейм отодвинул графики и устало откинулся на спинку кресла. Он снова перебирал а памяти все группы отклонений от нормы, но сейчас его опыт был бессилен. Графики оказались неспецифичными. Эрих уныло поглядывал на пластиковые коробки с карточками бывших обитателей научной станции Коперник. Неужели этот орешек ему не по зубам? Шеф, давая ему задание разобраться в истоках психических отклонений, не очень надеялся на успех: за два года институт психотерапии вылечил более сотни больных, но сами причины, вызывающие расстройство психики, оставались за семью печатями.