Тяга к истине

Другие нации и народы, не имея под рукой зеркального лекарства, как например индусы, которые мучают свое тело всю жизнь, для достижения покоя и гармонии, которое наше население достигает прямым приемом определенного напитка, и с чем постоянно борется правительство, вместо того, чтобы радоваться постоянному творческому поиску своего населения. Философия и при том глубокая, могла подвинуть их питию, или скажем к временному забытью или переводу своего сознания, от цен на картошку, новую машину у соседа, недопонимание участкового к любимому занятию, то бишь к философии.

Отрывок из произведения:

Если кто-то захочет вспомнить, что сделало правительство за последние двадцать пять лет, то, скорее всего, он вспомнит о переходе с летнего времени на зимнее, борьбу с алкоголизмом и с курением, о постоянной смене дорожных правил, смене названия «милиция» на «полиция», – по нашим опросам, больше ничего никто из ста опрошенных не смог сказать о делах правительства в течение последних 25 и лет, ну, кроме набившего оскомину «воруют». Но каким бы ни было правительство, вместе с ним уходит и наше время, а у этого времени свои картины, которые мы должны помнить, потому что оно уходит вместе с нами, и эти часы обратно никто не может повернуть. Сегодня мы коснемся одной из тем, которые напрямую касаются нас, и которую затрагивают те, кто становится правительством, не понимая всей бессмысленности своих действий.

Другие книги автора Алексан Суренович Аракелян

Для чего была написана инструкция вы можете посмотреть в «Лечебно продюсерском отделении» нашего журнала. Кратко:

[ol]Вхождение сразу в творческий процесс. Или сделать то, что стремится вся система образования в течении всего времени обучения.

Уметь выделять главное и видеть это.

Постоянный поиск для создания новых образов, картин, создает естественную потребность пользования лучшими произведениями культуры – национальной, межнациональной и мировой.[/ol]

И это та малое, что можно сказать об этом. Светлой памяти Каландарова Марата Ахмедовича, создателя «Международной ассоциации писателей и публицистов», журнала «Настоящее время», первого председателя «Европейской академии Литературы и Искусства», секретаря «Союза писателей России», который сделал бесконечно много для всего русскоязычного и культурного пространства мира. И с которым мы хотели но не успели, начать Новую Эпоху в культуре как единственной вершины, которая несёт в себе радость познания и света.

Новая эпоха технологий и информационной доступности создали бесконечные возможности, чтобы жизнь каждого человека была насыщена, и наполнена. Это не так просто, но это просто. В сфере чувств своя экология, и наша цель не только, чтобы мы могли пользоваться лучшим, но каждый раз еще и получать лучшее. По сути, если жизнь игра, и она конечна, то почему не сыграть ее красиво. Ведь это Твоя Жизнь. Все остальное вы можете узнать в нашем «Лечебно продюсерском отделении». А инструкция – это в помощь, чтобы над бесконечными фотографий и тому подобное вы создавали сюжеты, маленькие сюжеты эпизоды и поверьте, этот маленький сюжет изменит вас и вашу жизнь и только в лучшую сторону…

Это во многом продолжение первой книги. Рассказ он сложен, но, если вы смогли войти в процесс творчества и это стало потребностью, то работа над рассказом, который состоит из абзацев, где каждый должен быть закончен и в то, же время каждый из них несет новый штрих в полотно или картину, в идею в смысл.

До сих пор, нет не одной честной работы, почему гигантская цивилизация, пускай империя, имеющая влияние на полмира, была разрушена и уничтожена за несколько лет. Пока не будет честного ответа на этот вопрос, не будет будущего у тех наций и народов, которые ушли из СССР. Тридцать, прошедших лет доказали это. Поэтому рекомендую!

Наполеон уничтожил республику, обескровил Францию, но его, как и французскую революцию, принимают с благоговением, а Величайшую революцию, которая была настроена на освобождение человека, которая создала страну, на которую надеялось большая половина мира, и которая произошла и победила в России, пытаются забыть… Тем самым, оскверняя память, как тех кто верили Ей, так и тех, которые погибли, выступая против Нее.

Я, ничего нового не открою, если скажу, что есть две бесспорные вещи, – одна то, что мы родились, и вторая, что мы умрем. Если мы примем это, то поймем, что у нас очень мало времени, чтобы тратить ее на ненависть, вражду, войну, зависть и тому подобное. В этой пьесе много солнца. У нас много пасмурных дней, и мало солнца. Когда грустно я ее читаю, я бы с удовольствием ее смотрел или бы слушал. Я, надеюсь, что она вам понравится…

Я, против того, чтобы забыли, те бесконечные стремления, мечты, поиски, которые были у советской интеллигенции, и, хотя они все проиграли, и не хотят это признавать, и они исчезают, не оставляя память, они были не так уж и плохи – ни они, ни то время. Если бы они признали свое поражение, то они бы остались, но они не сделали это. Это веселая и, конечно, грустная комедия, она хорошо читается. Я, надеюсь, что вы получите удовольствие.

Мы живём в странное время, когда информации более чем достаточно, но мы – нации и народы, все более отдаляемся друг от друга. Когда пьесу на читку я отдал моему знакомому режиссёру, он сказал, – «слушай, а они нормальные люди». Это прекрасная оценка. Когда я, попытался найти среди «официальных горцев» людей, которые помогли бы поставить эту пьесу, я, не нашёл. Мы разные, но мы «Люди». Я, хотел, чтобы мы поняли это, через свои обычаи, свои истории, свой язык. Это и есть, по моему мнению, культура – через красивое принимать и видеть наш мир, а значит себя, и других. Я, уверен, что Вы не потеряете Ваше время.

Популярные книги в жанре Современная проза

Оскар Малвуазен был незаурядным художником. Собратья по цеху презирали его потому, что он заработал много денег, продавая инсектициды. А отец ругал его, ибо вместо того, чтобы посвятить себя коммерции инсектицидов, он впустую тратил половину своей жизни, марая холст. Действительно, Оскар Малвуазен больше интересовался живописью, нежели уничтожением вредной тли. После смерти отца он пригласил опытных управляющих, а сам удалился от дела, чтобы душой и телом предаться своей отчаянной страсти. Он выбрал убежищем средиземноморскую малонаселенную деревеньку Терра-ле-Фло, вросшую в обрыв с узкой песчаной полосой, которая приглушала игру волн. На местности возвышались две полуразрушенные римские башни. Малвуазен приобрел этот участок, приказал снести башни, а архитектор умело использовал обломки, чтобы воздвигнуть новое строение.

На ширме «Весна» нарисованы: молодой месяц посреди неба; тростник на берегу реки, колеблемый ветром; и еще — бродячий монах. Он сидит у ствола плакучей ивы, смотрит на месяц и, бренча по струнам бивы[1], орет хриплым голосом песню. Глаза монаха зажмурены, и он не видит голубого света, заливающего широкую долину. Запыленные ноги прочно упираются в землю, ощущая под собою весь Божий мир, всю вечность творения и безграничность пространства. Звучный перебор струн торопит весну и проникает в самую душу мальчика, сидящего рядом с ширмой и кутающегося в старенькое одеяло.Душа у мальчика еще совсем хрупкая, как первый росток бамбука.

Откуда мне было знать, что всякое упоминание о самоубийстве в присутствии когорты врачей, совершавших пятничный обход, чревато не только потерей пропуска на выход в город по выходным, но и возможности справлять малую нужду без присмотра? Мысль о том, чтобы покончить с собой, впервые завладела мной лет в десять-одиннадцать-двенадцать, если не раньше, и с тех пор я настолько с ней свыкся, что всякого рода «суицидальные мечты» (как выражаются в здешнем учреждении) стали своеобразной колыбельной — убаюкивают. Конечно, зря я сказал своему лечащему, что не засыпаю по ночам, пока не улягусь навзничь и не натяну одеяло на голову, представляя, будто задвигаю крышку гроба. Но так хотелось быть честным и точным, заслужить репутацию образцово-показательного пациента. За то и поплатился: угодил в группу повышенного риска, где ко мне приставили невозмутимого крепыша из бывших спортсменов, который начал с того, что по-отечески похлопал меня по плечу и сказал: «Не боись!» — дескать, он и сам сценарист, пусть и не такой успешный и богатый, как я, но все же. Потом выяснилось, что его зовут Боб и что он пошел в санитары, чтобы набрать материал для сценария. Мне-то, наоборот, хотелось хотя бы в психушке забыть про кино, но с появлением Боба я только и думал: «Это годится для сценария? Или то? А может, и то, и это?» Он следовал за мной по пятам, держась на расстоянии двух-трех коротких шагов, скользил на подошвах больничных туфель так плавно, что мог бы сойти за тень, кабы не тревожное шарканье, казавшееся таким же оглушительным, как, наверное, оглушителен для муравья шорох оседающей пыли.

История христианского подвига. Поединок святого Георгия со змием: духовный план.

– Диктатор, я верю в Сына!

Немыслимые слова эти, сказанные обычным голосом, разнеслись, повторенные эхом пустынно-роскошных зал… и по себе оставили они звонкой, напряженной тишину меж скошенными столпами солнца.

Диоклетиан догадывался о чем-то подобном, хотя и не умел знать. Оно ведь было оно иным – посреди выражений ползучей злобы, разъевшего до костей страха, единовластного и тупого амока – как будто бы светящееся лицо Георгия.

Такие попадались у странников, повидавших земли, и сделавшихся, подобно птицам и ветру, далекими от всего. Бывало – и у старых солдат, которые заглянули не раз в белесый и острый, как пламя, зрачок Медузы. И, разумеется, такими были лики у ближних – последователей Распятого, которых диктатор жег. Или, как почиталось оно изысканнее, посылал их в Амфитеатр. Где одни, разгневанные солнцем и голодом, звери – терзали их… а другие, смеющиеся с высоких ступеней выщербленного камня – видели.

Диоклетиан снисходил и сам до присутствия на кровавых играх. И это располагало к нему народ. Вероятно, плебеям было приятно чувствовать, что в определенном смысле и он, «божественный», представляет собой плоть от плоти развеселой римской толпы. Едва ли было известно…

Герои сборника рассказов известного швейцарского писателя Петера Штамма — странники. Участник автошоу Генри ездит с труппой артистов и мечтает встретить необыкновенную девушку. Эрик отправляется на работу в Латвию. А Регина, после смерти мужа оставшись одна в большом доме, путешествует по Австралии с помощью компьютера. И все они постоянно пребывают в ожидании. Ждут поезда, или любви, или возвращения соседки, чей сад цветет не переставая.

 Лидия Матвеевна опустила на колени раскрытую книгу и подняла глаза на вошедших людей. Ничего, достойного особенного внимания, она не увидела: немолодые люди интеллигентного вида, она - в строгом темном брючном костюме, элегантных туфлях, на шее не без легкого кокетства повязан яркий красно-белый шелковый платочек; ее спутник - в темно-синих вельветовых брюках и в синем же вязаном жилете, рубашке с галстуком, солидных очках. Респектабельная парочка, вполне соответствующая ситуации, - визиту в городской художественный музей. Шалостей и безобразий от таких посетителей ожидать не приходится, слава Богу. Это вам не нашествие очередного взъерошенного табуна школьников с их бесконечной толкотней, хихиканьем и жевательной резинкой.

Долгожданная «Весна» от Павла Пепперштейна — продолжение линии «психоделического реализма», ставшего фирменным литературным приемом автора «Военных рассказов», «Свастики и Пентагона» и соавтора легендарной «Мифогенной любви каст».

А знаете — Рай пуст!..

А знаете — Христос работает медбратом в заштатном хосписе!.. А знаете — Второе пришествие уже наступило. Только вот родилась на свет… девочка?!

Каким станет Крестный путь Новой Мессии? Мессии, виновной уже в том, что она — женщина?!

Оставить отзыв
Еще несколько интересных книг

Если одиночество женщины и ее поиск оптимистичен и всегда, или почти всегда имеет цель, то у мужчины другой поиск или постоянный бег от бессмысленности.

Среди государств, расположенных полностью в Европе, самой крупной является Украина. В этой книге вы узнаете: чем отличается русский язык от украинского, что нужно знать о присоединении Украины к России, кто такие Гетманы, главное об украинском флаге и многие другие интересные факты.

Повесть украинского детского писателя Виктора Семёновича Близнеца (1933–1981) — о детстве сельского мальчика, о познании окружающего мира и детских мечтах.

Сборник приключенческих и исторических повестей и рассказов.

Содержание:

Красный камень

Домик у пролива

    Черные мухи

    Под желтым небом

    Король порока и скорби

    Егеря

    Чувель

    Сторож с плантации маков

    Цыган и Левка

Старая тетрадь

    Над полюсом

    Охотник со Свальбоарда

    Джимми

    Удар ножом

Из похождений Нила Кручинина

    Дело Оле Ансена

    «Медвежатник»

История страданий, смерти и бессмертия бакалавра Дени Папена

Гарсон из «Холостого парижанина»