Ты взвешен на весах...

Хоронили художника Малинина. Было людно, что удивило Щербакова. Гроб стоял в зале, там происходило движение, приносили цветы, венки, при этом у самого гроба возникала толкотня, все старались разглядеть покойного. Разглядывали с любопытством почти неприличным, даже недоверием. И сам Щербаков испытывал примерно то же, поскольку давно не числил Малинина в живых. О Малинине каким-то образом позабыли, и, оказывается, прочно, поэтому то, что он умер только сейчас, воспринималось с недоумением.

Другие книги автора Даниил Александрович Гранин

Кто готовится увидеть очередную глянцевую картинку войны — с победными маршами, патриотическими настроениями и громкими подвигами — может сразу отложить эту книгу. Новый роман Даниила Гранина — это взгляд на Великую Отечественную с изнанки, не с точки зрения генералов и маршалов, спокойно отправлявших в пекло и мясорубку целые армии, а изнутри, из траншей и окопов.

На фоне тягот, ужасов и неприглядности войны автор дает возможность выговориться простому лейтенанту, одному из тех, кому мы обязаны своей победой. Тех, о чьей смерти официальные сводки Информбюро сообщали как о «незначительных потерях в боях местного значения». Тех, кто вряд ли выбрал себе такую судьбу, будь на то их собственная воля.

Этот роман ни в коем случае не автобиографичен, хотя понять, кем на самом деле приходятся друг другу автор книги и лейтенант Д. — несложно. Тем не менее на страницах романа живут каждый своей жизнью два разных человека: один — молодой, импульсивный, дерзкий, романтичный, а второй — мудрый, знающий цену жизни и научившийся противостоять обстоятельствам. И у каждого из них — своя правда.

В книге использованы рисунки австрийского художника Ганса Лиски. На обложке использована иллюстрация художника Владимира Васильковского.

Переиздание широко известного произведения, в котором, основываясь на большом фактическом материале — документах, письмах, воспоминаниях ленинградцев, переживших блокаду, — авторы рассказывают о мужестве защитников города, о героических и трагических днях обороны Ленинграда в годы Великой Отечественной войны.

Был такой человек: Александр Любищев. Гениальный учёный, биолог, профессор, потрясающий человек, увлекающийся очень многими сторонами жизни. Можно сказать Ломоносов современности.

Был другой человек: Даниил Гранин. Писатель, который посвящал свои произведения трудам учёных и сильных личностей. Так вот взял Гранин, не пожалел своего времени и себя и написал биографию Любищева…

На самом деле Любищев был очень странным человеком — классическим гениальным учёным — он всё отрицал и ставил под сомнение. Для него не было авторитетов. Это необходимо, чтобы двигаться вперёд, чтобы открывать новые горизонты. И главное не бояться ошибок. Даже Эйнштейн ведь ошибался.

Но замечательно в Любищеве не это, и Гранин уводит читателя в другое русло.

Герой этой биографии был скрягой относительно времени: каждый день, каждый месяц, каждый год, он подсчитывал сколько было потрачено часов и минут на книги, науку, исследования, отдых, семью. В то время, как мы не можем распланировать завтрашний день, Любищев с точностью до 1% планировал своё время на год вперёд. И этому не могли помешать даже личные трагедии.

Ни минуты он не терял просто так и при этом не нужно было прибегать к схемам короткого сна, избавляться от радостей жизни или семейных отношений. Всё это укладывалось в его график. Ему удавалось прочитывать просто колоссальное количество книг и работ, писать очень много статей, рецензий, помогать другим людям. Многое из того, что он писал, никогда не было напечатано, но это было нужно лично ему, чтобы тренировать себя, свою память и критический ум.

Но от оценки книги я как-то резко перешёл к оценке героя.

Книга напоминает скорее восхищённый отзыв автора и тем не менее остаётся биографией и читать её весьма интересно.

© eucariot

Основная тема творчества Даниила Гранина — нравственный выбор ученого в эпоху научно-технической революции и технократических иллюзий, свобода личностного самовыражения в борьбе со всеми уровнями авторитарной власти. В книгу вошли роман-исследование «Зубр» — о жизни выдающегося ученого Н.В. Тимофеева-Ресовского.

Магда Вернер и Антон Чагин встретились в Берлине. Давно отгремела Великая Отечественная, но болезненные воспоминания всё еще живы, судьбы, поломанные войной, не срослись, не зажили…

Магда – плод мимолётной насильственной связи русского лейтенанта с её матерью. Его Величество Случай привёл к рождению нежеланного ребёнка… Ненавидеть русских – вот что должна была бы делать девушка, но жизнь решает по-своему, и в её судьбе появляется Антон… Любовь не знает границ, национальностей, времени, вспыхнув, горит не благодаря, а вопреки! Когда они молча сидели, взявшись за руки, этого было достаточно. Вселенские часы останавливались… Но! Она не хочет жить в России, он не хочет в Германии. Чем закончится этот роман?

История любви очень разных людей, реальные исторические факты, разработки учёных, воспоминания о войне, блокаде неразрывно переплелись в новом произведении автора в одно неразделимое целое…

Роман популярного прозаика позволяет заглянуть в глубь эпохи, называемой ныне Петровской, и написан на интереснейшем историческом материале, вобравшем малоизвестные широкой аудитории факты. Устремленный к великой цели, свершающий судьбоносные для страны деяния, Петр I представлен глобальной, всеевропейского масштаба фигурой. Однако для автора важнее показать внутренний облик императора: он детально исследует душевные качества Петра I, осмысливает переломные моменты его духовной жизни, раскрывает драматические страницы личной, в том числе семейной и любовной, биографии. Произведение Д. Гранина необычно по форме и значительно по содержанию, написано ярким, образным языком, с большим уважением к главному герою.

Роман Д. Гранина «После свадьбы» (1958) посвящен судьбе молодого изобретателя, посланного комсомолом на работу в деревню. Здесь автор, убедительно отстаивая достоинство науки, талант ученого, сосредоточивает внимание на нравственных основаниях научного творчества, поэтизирует бескорыстие героев, одержимых поиском.

Новую книгу Даниила Гранина нельзя отнести к какому-либо литературному жанру, в ней он отступил от своей привычной стилистики. Книга-размышление написана в форме кратких заметок, охватывающих промежуток времени от конца 30-х до наших дней.

В этих изящных новеллах автору удалось передать гнетущую атмосферу послевоенных 40-х годов и ее воздействие на человеческие судьбы. Беспощадны его мастерские «штрихи», рисующие современную действительность. Важные серьезные вещи перемежаются заметками из записных книжек об увиденном и услышанном — нелепом, смешном, анекдотичном…

Художественное оформление И.А. Озерова

Иллюстрации В. Мишина и А. Мишиной-Васьковой

Популярные книги в жанре Современная проза

Дмитрий Каралис

Феномен Крикушина

(повесть 1984 года)

Я кормил ужином детей и изображал им, как ловят в Африке тигров для зоопарков. Машка с Олегом разевали рты, и я запихивал в них кашу. Вот тогда и позвонил Крикушин. Это я хорошо помню.

Дети обрадовались. Они подумали, что я забуду про ужин. Но со мною такие номера не проходят.

- Я хочу к тебе заехать, - сказал Крикушин. - Дело есть.

- Ты только тогда и заезжаешь, - сказал я. - Нет чтобы просто так... Ну заезжай, заезжай...

Нина Катерли

Озеро

- Да, ну и что? Я превратил его в озеро, - сказал Фамильев и аккуратно отряхнул пепел в деревянного лебедя с дыркой вместо спины. - Ну и что? Во что хочу, в то, между прочим, и превращаю.

- Да что он вам сделал?!

- Надоел. Обыкновенно опостылел. Одно его занудство... да что там, и говорить-то о нем неохота.

- Неправда! Вы придираетесь! Я его люблю!

- А я-то при чем?.. И какие же вы все, девки, дуры. Он на нее плюет, а она его - нате! - любит...

Нина Катерли

Волшебная лампа

Когда инженер Иванов обнаружил у себя на антресолях эту лампу, он, конечно, и в мыслях не имел, что она сыграет такую роль в его дальнейшей жизни, иначе без промедления вынес бы ее на помойку или, в худшем случае, оставил продолжать пылиться среди хлама.

Увы! Ни первого, ни второго не сделал горемыка Иванов, а напротив, вытащил лампу из груды старья и обтер с нее пыль.

Как хорошо и спокойно живется тому, кто переехал в наш город издалека, из какой-нибудь буколической сельской местности, где кругом ручейки да пригорки! Простившись с пригорками, он вселяется в новую квартиру, и сравниться с ним по везению могут, пожалуй, только здешние уроженцы, чей дом обветшал и поставлен на капитальный ремонт, а жильцы, погрузив свои вещи в фургон "Трансагентства", едут продолжать жизнь в только что отстроенном современном доме где-нибудь в Веселом поселке или там, где Теплый Стан переходит в Ясенево, одним словом - севернее Муринского Ручья. Это далеко, зато со всеми удобствами, но речь не об удобствах, а о хламе. Хлам, как правило, накапливается в каждой семье, прожившей на одном месте столько лет, что дедушка, прадедушка и прапрабабушка здесь родились, выросли, жили и умерли, а ведь каждый из них, в силу отсутствия телефона и телевидения, приобрел за свою жизнь громадное количество писем, фотографий, книг, дневников, шляп, засушенных подвенечных цветов, и вот, поглядите: даже лампу с кружевным абажуром, похожим на паука, - ровесницу электрического освещения. Выбросить это добро рука не поднимается и не поднимается, и только тогда, дрогнув, поднимется, когда толкнет ее непреклонная необходимость в виде двух новеньких сугубо смежных комнат со встроенными шкафами, расположенными очень удобно и рационально и дающими весьма высокий технико-экономический эффект, если иметь в виду все что угодно, кроме хранения бесполезных (и вредных: у ребенка аллергия!) остатков прежней, так сказать, роскоши. "Кто старое помянет, тому глаз вон!" - вот девиз этих сверкающих квартир, но Иванов-то, Иванов наш, к несчастью, жил в старой, даже, можно сказать, старинной квартире на редкость кряжистого дома, о котором и думать смешно, что ему когда-нибудь может понадобиться ремонт.

Борис Казанов

Осень на Шантарских островах

СЧАСТЛИВЧИК

(Рассказ матроса)

1

-- Винтовка лежала вот так, -- рассказывал Счастливчик. -- А шептало мы у нее подтираем, чтоб курок был легкий при стрельбе... Видно, она зацепилась курком за тросы, когда научник* потянул ее... Пуля вошла вот сюда, он даже не шевельнулся. Жара в тот день стояла страшная, мы тело льдом обложили. Сапоги на нем были казенные, боцман их снял, потому что боцман за каждый сапог отвечает, а научнику они теперь были, сам понимаешь, ни к чему. И тут я посмотрел на него: лежит он -- может, первый ученый в мире! -- лежит без сапог, и море от этого не перевернулось... Тоска меня взяла: сиганул я с бота прямо в воду и поплыл к берегу, а берега от пены не видать -- такой был накат... -- Счастливчик, не выпуская винтовки, достал спичечный коробок и прикурил. -- Башку проломил, а выбрался, -- продолжал он. -- Наглотался у берега воды с песком, всю дорогу рвало, пока дополз к поселку... Сперва прыгал, чтоб разбиться, а потом полз, чтоб выжить, -- такой я человек! -- Он засмеялся и посмотрел на меня.

Александр Кириченко

МОСКВА, МЕТРО "МАЯКОВСКОГО"

PART I

Метро "Маяковская"

Он всегда стоит в одном и том же месте - слева от бюста поэта, так что, едва выходя из поезда, я вижу его белую куртку и синие джинсы. Лица не вижу - обычно он что-нибудь читает. Я выхожу из вагона, делаю несколько шагов и, протягивая руку, произношу: - Привет! Он отрывает голову от газеты, отвечает на рукопожатие: - Привет, привет... - и я почти физически ощущаю волны отрицательных эмоций. Мы идем через весь зал к эскалатору. - Что-то случилось? - Ты опоздал, - с его губ срывается негромкий мат. - Hа пятнадцать минут, - снова брань. - Это повод, чтобы так расстраиваться? - улыбаюсь я. Его ответ предваряется матами: - ... Только не говори, что ты забыл! Вся Москва ваша ... знает, а ты конечно же, забыл! - Забыл что? Вместо ответа, ступив на эскалатор, он дарит мне выразительный взгляд. Ясно, мне что-то было сказано, что-то важное. Придется вспоминать. - Теперь выбирай - либо мы сокращаем наши гастрономические посиделки, либо я тоже опаздываю. - Я свободен, - улыбаюсь я, - и всецело в твоем распоряжении. Будешь использовать меня как вещественное доказательство своей невиновности. - Ага, вдогон поезда побежишь... от Ярославского... Если бы было можно, я бы остановился посреди дороги. От неожиданности. Вдогон поезда... Теперь я что-то начал припоминать...

Андрей Киселев

Повесть о Сонечке

в ролях:

Марина - поэтесса

Сонечка - актриса

3-ий голос, Вахтанг, Приказчик, Чужой, Володя, Аля, Ирина - голоса за кадром

Начало. Титры: "Марина Цветаева" - на обложке книги, открывается следующая страница -"Повесть о Сонечке", титры уходят в затемнение. Из затемнения маленькое светлое пятнышко, медленный наезд, пятнышко преврашается в Марину, сидящую спиной в 3\4 перед "поминальником" (столик с фотографией Цветаевой, засохшая белая роза, листы рукописей, книги, пластинки, патефон, и т.п.) Звучит музыка Н.Нелюбовой, стихи А.Филимонова "Еще одна птица":

Юлия Киcина

ПО ТУ СТОРОНУ

На пеpфоpмации пpоcтупили желтые пятна. Доктоp cpезал чаcть дымчатой пленки, котоpая cкатилаcь целлофановым мячиком к моим ногам. В микpоcкопе задеpгалиcь зеленые мушки, четыpе змейки подбежали к кpаям cтеклышка и cтали его гpызть. Пятно в cеpедине тоненько запело. Мне казалоcь, что вcе иcнцениpованно, потому что я чувcтвовала cебя как никогда xоpошо. Доктоp в тpениpовочныx штанаx cел на тpенажеp и веcело закpутил педали. Включилcя пpожектоp. За cтеклом звукоcтудии заcуетилаcь медcеcтpа, что то куcая губами.

Юлия Кисина

ПОЛЕТ ГОЛУБКИ НАД ГРЯЗЬЮ ФОБИИ

ГЛАВА 1: КРУШЕНИЕ

Крушение было назначено на тринадцать часов. Оставалось два с половиной, но, как сейчас помню, время это растянулось очень надолго. Тогда мне показалось, что прошло целое лето. Впрочем, растягивать времена - это обычное состояние людей, обреченных смерти, тем более, если на эту смерть они обрекают себя добровольно. В этом есть некоторое наслаждение и чудовищная развязность обывателя.

Оставить отзыв
Еще несколько интересных книг

Майкл Грант предлагает оригинальную версию жизни Нерона, сотканную из взаимоисключающих противоречий. Грант использует не только свидетельства великих историков древности, но и достижения современной научной мысли. В книге воссозданы реалии политики, экономики и роскошного быта имперского Рима.

Жизнь Клеопатры – один из самых захватывающих сюжетов мировой истории. Майкл Грант излагает свою оригинальную версию жизнеописания Клеопатры, затрагивая как ее общественную деятельность, так и отношения с Цезарем и Марком Антонием. В книге воссозданы реалии политики, экономики, быта и тайных религиозных культов Египта, Греции и Рима…

Оригинальное беллетризованное жизнеописание Клеопатры, царицы Египта, очаровавшей двух великих полководцев своего времени.

Цезарь и Марк Антоний держали в своих руках судьбы античного мира, а их судьбы во многом зависели от миниатюрной гречанки, мечтающей устроить на земле золотой век. Жизнь Клеопатры – один из самых захватывающих сюжетов мировой истории и до сих пор повод для споров специалистов. Кем же она была: безрассудно влюбленной женщиной или дальновидным государственным деятелем? Музой великих поэтов Вергилия, Горация и Шекспира или живым воплощением богини Исиды?

В книге зримо и ярко повествуется обо всех значительных событиях времен последних Птолемеев, воссозданы реалии политики, экономики, быта и тайных религиозных культов Египта, Греции и Рима.

«Одинокая женщина в сорок девять лет — это, сами понимаете, уже не смешно. Начинаешь всерьез опасаться, что любовь и желание для тебя навсегда остались в прошлом. Конечно, это не смертельно; но чтобы с этим примириться, нужна большая внутренняя сила…»

Ответ на вопрос, как обрести эту силу, и пытается найти не привыкшая пасовать перед трудностями Алике. Источник, способный дать силу героине романа, лежит в глубине веков, в непростом пути ее народа, гонимого и преследуемого, в его способности выстоять и обрести свою личную землю обетованную.

Орден Святой Инквизиции объявил крестовый поход против всех нелюдей — Измененных. Его влияние распространяется с невероятной быстротой на близлежащие королевства. На этом политическом фоне в королевстве Армания появляется карнелиец Роланд — опытнейший воин-наемник со своим другом Тирри — маленьким говорящим зверьком, который, по законам церковников, должен быть сожжен на костре, поскольку является Измененным.

Получив привычную работу — в качестве телохранителя сопровождать совершающую паломничество дочь священника небольшого городка, Роланд на этот раз попадает в калейдоскоп невероятных приключений, где его ждут битвы с чудовищами, войны магов, новые друзья, заклятые враги и, конечно, любовь.