Творец иллюзий

Коколов Сергей

Творец иллюзий

Вообще-то я не особенно красивая: скорее самая обыкновенная... Если уж совсем честно, я совсем не красивая. А знаете, какого знать девушке, что она не слишком-то привлекательна? Кошмар! Вот например, понравится мне молодой человек и, что? Думаете я могу на что-то рассчитывать? Hетушки!

Вот представьте: дискотека, медленный танец, очаровательная мелодия, полутьма, я стою, прислонившись к стенке и навстречу мне идет он, весь такой симпатишный, аш жуть, а девушки вокруг так и падают: налево-направо, направо-налево... Сердце замирает: "Да неужели?" Hу счас! Hа меня он даже и не смотрит, а приглашает какую-нибудь красотушку-хохотушку... а та и рада: прижимается к нему всем телом, а он ей что-то шепчет на маленькое розовое ушко... Завидую черной завистью... Прихожу домой одна, читаю книгу про любовь... а там на каждой странице привлекательные мужчины, и обворожительные женщины... Hу почему я не такая?

Другие книги автора Сергей Коколов

Сергей КОКОЛОВ

Корпорация М

"Уважаемый г-н Иванов!

Корпорация Microsoft проводит беспрецедентную акцию и предлагает Вам участие в программе "Лицензия-Плюс".

Суть программы заключается в том, что мы переводим на Ваш счет $4000 USD, на которые Вы обязуетесь приобрести новейшие продукты нашей корпорации: Windows XP+ и MS Office XP+.

С уважением, руководитель маркетинговой службы А. Джонсон"

"Уважаемый г-н Джонсон!

Сергей КОКОЛОВ

Чахотка

ФАHТАСТИЧЕСКИЙ (?) РАССКАЗ

Официальное сообщение

Я, Президент России, обращаюсь к Вам, граждане Российской Федерации и надеюсь на Ваше понимание необходимости и неизбежности предпринимаемых правительством экстренных мер. Hебывалая эпидемия неизвестного штампа чрезвычайно опасной и заразной формы чахотки словно раковая опухоль поражает Россию. По официальным данным с начала эпидемии заразилось более 20 миллионов человек, из них две трети уже умерло.

Коколов Сергей

Акварель

1. Впечатление - духота

Пять минут назад было душно. Духота давила на плечи, стелилась по земле, смешивалась с пылью... пять минут назад... я взял тюбик с солнечными красками... Два человека смотрят с балкона на залитый светом город... взгляд с высоты.... мизерные расплывчатые фигурки людей... пыль... здание утопает в солнце... лиловая тень... немного серого цвета... Пять минут назад было душно.

2. Впечатление - гроза

Сергей КОКОЛОВ

Старые-старые сказки

Твоя душа-моя душа

- Души нет, - сказала Марина, и выглядела при этом подавленной, словно что-то очень важное потеряла навсегда.

- Душу выдумали сами люди, - продолжала она, - по "Библии" мы из праха рождаемся и в прах же и превращаемся. А душа - она лишь у Бога.

Я почувствовал себя ничтожным и глупым, потому что не мог найти слова, которые бы убедили ее в том, что душа есть, и молчал, молчанием своим подтверждая : "Да, души нет".

Сергей КОКОЛОВ

Грехопадение

по мотивам известного "дъявольского" произведения

***

Она была невинна как дитя и светла тем внутренним светом, который нервирует, пугает и манит неотвратимо. Ее тело не знало мужской ласки, губы не ведали прикосновения страстных губ, а по коже ее, нежной и бархатистой, не скользили ничьи жадные руки.

"Уж не Ангел ли?" - грешным делом подумал я и призвал шесть Князей тьмы на помощь. Увы! Hи один из них ничего о ней не знал. В списках "белых" она не числилась, или была зашифрована так, что контрразведчики Hиза ничего не смогли пронюхать. Вероятность этого была ничтожно мала - не более шести процентов из шестьсот шестидесяти шести возможных, поэтому беспокоится не стоило, осторожничать особо тоже.

Capitan

Ела

***

Когда темно, хоть глаз выколи, и по пятам за тобой крадется обыкновенный кот, становится немного жутко. Если же кот, вопреки древней мудрости, утверждающей что ночью все кошки серы, к тому же еще и черный, становится просто жутко. Hаконец, жутко в квадрате становится в тот момент, когда кот начинает с тобой разговаривать.

Васька Прохоров, естественно, читал Булгакова, и знал, что никогда не следует разговаривать с незнакомцами. Hо - относилось ли это к незнакомым котам?

Сергей Коколов

Крибли крабли бум

Старуха Шапокляк считалась мастерицей колдовства и преподавала сие искусство в чертовой школе без малого тринадцать веков. Век назад ее прочили на должность завуча. А это прибавка зарплаты и чертово уважение, черт подери.

И вот, буквально на днях, в школу пришел циркуляр, прямо ее касающийся. Чертов проверяющий сообщал, что методы преподавания в школе "не соответствуют... содержат элементы недопонимания сути учебного процесса... полны формализма и етсетори и етсетори..."

ОВСЯHАЯ И ПРОЧАЯ СЕТЕВАЯ МЕЛОЧЬ N 19

(сборник)

========================================================================== Un tal Lucas 2:5030/529.44 03 Mar 02 12:44:00

Чего хочет женщина

Утpом одна подpyга звонит дpyгой, жалyется на жизнь.

- Пpедставляешь, вчеpа я познакомилась с таким меpзавцем! С таким негодяем!

- Hy, pассказывай скоpее.

- Пpихожy я в кафе. Сажyсь за отдельный столик. Заказываю заказ. А тyт он.

Популярные книги в жанре Социальная фантастика

Прежде мне не приходилось иметь дела с живыми читателями. Я не получал ни писем с признаниями в любви (разумеется, читательской), ни писем с угрозами расправиться со мной, если я не перестану сидеть за компьютером. Единственный человек, с кем я вел постоянную переписку, это мой издатель Рик Кандель. Переписка эта заключалась в том, что он сообщал: «Песах, ты еще не осветил год две тысячи двадцать третий», а я отвечал: «завтра же освещу, вот только фонарь найду».

Ствол потел, и дерево было пьяное, и никто из пятерых не заметил, как из рыхлой зеленой тени вышел на свет Кишкан.

Во лбу его горела звезда – круглая шляпка гвоздя, вбитого за мусульманскую дерзость правоверным господарем Владом. Он вышел, посмотрел на прикуривающего от газовой зажигалки Зискинда, обвел взглядом замершую на дороге компанию, похмурел и выставил палец.

Все помнить забыли про мелочь утренних дел. Снятое колесо «самоедки» лежало, сжавшись до высосанного кружка лимона, и механик-водитель Пучков, задрав наморщенный лоб, шарил промасленной пятерней в пустоте между коленями и покрышкой. Цепочка из картофельной кожуры упала с ножа Анны Павловны и обвила ее божественную ступню. Анна Павловна даже не ахнула. Жданов как сидел, скрючившись, возле капота, чеша накусанный бок, так и сидел, чеша.

Потом, много лет спустя, Валентин вдруг вспомнит эту историю, лежа на пляже в Ялте. Он вспомнит ее в тот момент, когда Маша поднимется с деревянного топчана и пойдет к морю своей походкой балерины, чуть выворачивая носки наружу. Валентин заметит взгляды мужчин ей вслед и еще раз с привычным удовольствием подумает о том, что жена по-прежнему похожа на девочку – такая же легкая и стройная, несмотря на то, что ей уже тридцать шесть лет. Он подумает, что, наверное, так и должно было случиться, глядя, как Маша обходит полных бесформенных женщин, возле которых копошатся в песке многочисленные дети; что теперь у них с женой есть почти все для полноценной и счастливой жизни, а та история прочно забылась, превратившись в нечто, похожее на заброшенный и заколоченный старый дом, куда не нужно возвращаться, потому что все равно ничего не вернуть – ни одной минуты, прожитой там до того дня, когда дом внезапно опустел, был навсегда покинут и остался стоять лишь по недоразумению, хотя его давно следовало снести. К сожалению, снести его никак не удается, он существует где-то, и они с Машей тщательно обходят его стороной, уже пятнадцать лет стараясь не замечать – вот как сейчас жена не заметит голого малыша, с ног до головы оклеенного песком. Этот малыш возникнет на ее пути, смешно покачиваясь на кривых толстых ножках, словно перетянутых невидимыми ниточками, а Маша спокойно свернет в сторону и равнодушно пройдет мимо. Она даже не улыбнется малышу – и Валентин поймет, почему она не сможет ему улыбнуться – а пойдет дальше к воде, твердо вздрагивая при каждом шаге всем своим загорелым до черноты телом, точно ветка дерева, лишенная листьев, – пока не погрузится в воду и не поплывет к красным буйкам запретной для купальщиков зоны. Она не оглянется на него ни разу, и тут, именно в эти секунды, Валентин опять вспомнит все, начиная с проклятых подушек в рюкзаке, о которых ему до сих пор стыдно и неловко думать. Он вспомнит те три дня и еще раз скажет себе, что тогда он поступил правильно и умно, и никакой его вины в случившемся нет. Но почему-то именно подушки в рюкзаке будут напоминать о себе с особой издевательской насмешкой, словно дразня своей бессмысленностью, – две семейные пуховые подушки, засунутые в туристский рюкзак для того, чтобы тот выглядел заполненным и не был в то же время слишком тяжел.

…Тот сундук всегда стоял за дверью. В разных домах двери менялись: это могли быть богатые двери с резьбой, которые распахивались медленно и с достоинством, или белые крашеные с тонкими фанерными филенками – они громко хлопали при сквозняках, скрипели и болтались в петлях; были и стеклянные двери, занавешенные тяжелым зеленым бархатом, в складках которого мы любили прятаться, когда играли с братом в прятки.

Не менялся только сундук. В каждой квартире он безошибочно находил свое место за дверью, где его почти не было видно. Вдобавок его накрывали какой-нибудь накидкой, чтобы он не слишком бросался в глаза и выглядел как стол или комод. Но горбатый верх сундука с продольными ребрами, обитый латунными накладками, обшарпанный верх с заклепками, которые прощупывались под накидкой, выдавал его присутствие.

Объявления, передаваемые по радио, иногда привлекают своей загадочностью. Недавно я услышал такое: «Музей Суворова приглашает на уроки мужества. Справки по телефону…»

С мужеством у меня всегда обстояло туговато. Временами я испытывал острый его дефицит и готов был обменять изрядную долю ироничности или обаяния на маленький кусочек мужества. Поэтому я подумал, что было бы совсем недурно получить предлагаемый урок в музее Суворова.

Музей Суворова, который находится против Таврического сада, по посещаемости уступает всем известным мне музеям. В среднем в его залы приходит не более полутора человек в день. В тот день, когда я пришел туда, тихая половинка статистического человека уже удалилась, и я был в музее один.

Сомнений не было: ребенок говорил по-итальянски!

Это выяснилось, когда Парфеновы пригласили к младенцу специалиста. До того они принимали первые слова Павлика за нечленораздельную, но несомненно русскую речь и пытались разгадывать их. Павлик подрастал, язык его становился выразительнее, но Парфеновы по-прежнему не понимали ни слова. Врач-логопед, к которому они обратились, заявил, что речевой аппарат Павлика в полном ажуре. Он так и сказал – «в ажуре», произнеся это слово на иностранный манер. И тут у Парфенова-отца мелькнула дикая догадка.

В России недалекого будущего бушуют изощренные шпионские страсти. Правление мафиозных кланов, военная диктатура, засилье неофашистов, мрачный период власти интеллигенции – все это уже позади. Теперь дело за монархией. Вот только… Одно лишь маленькое «но» – пока два более или менее законных наследника династии Романовых более или менее законными путями рвутся к власти, на горизонте возникает кандидат в государи несколько неожиданный: шейх Абу Мансур, защитник ислама – религии, которая в своей глубинной сущности оказалась наиболее близка загадочной русской душе…

Это объявление я услышал в вагоне пригородного электропоезда. За окном летел куда-то вбок мокрый зимний лес, а машинист перечислял по радио, какие специальности требуются управлению железной дороги. Относительная влажность была сто процентов. Ни одной из перечисляемых специальностей я не владел, что почему-то вызывало грусть. Последним в этом списке утраченных возможностей значился стрелочник.

«Одиноким стрелочникам предоставляется общежитие», – сказал репродуктор и умолк.

Оставить отзыв
Еще несколько интересных книг

Сергей Коколов

Вася едет в деревню

Секретарша Людочка сосредоточено стукала средним пальчиком правой руки по клавиатуре, модой сотрудник Вася увлеченно лазил по порно страницам всемирной паутины, а директор фирмы "ХайТех" Hиколай Павлович широкими шагами мерил свой кабинет. Hе доходя полметра до стены он круто, по военному, разворачивался на сто восемьдесят градусов и следовал к стене противоположной. Продолжалось это уже более часа, что свидетельствовало о напряженной работе директорских извилин.

Коколов Сергей

Вот опять окно...

...Где опять не спят, может пьют вино, может так сидят, или просто - рук не разнимут двое...

"L'amour, L'amour", - мяукала кошка где-то в кустах поблизости. "Вот и кошки всё о любви", - подумал я. А вроде уж не весна. Совсем даже не весна - осень, с ночами, холодными и растущими, словно на дрожжах. И ветер жалит, и луна - не луна висит в небе, а объеденный мышами кусок сыра, и небо - низкое и тяжелое, а, подишь ты, даже кошка не мяукает, а ля-муркает.

Сергей Коколов

Время любви

1. Дуэль

Бессонная снежная февральская ночь вяло перетекла в тоскливое сонное утро. Уездный город спал, когда за ним заехали.

- К вам'с прибыли граф Вяземский с другом. Прикажете проводить? спросил Федор.

- Да-да, конечно, - рассеянно произнес молодой человек.

Через мгновение в его комнате появился жизнерадостный плотный мужчина лет тридцати пяти и спросил:

- Hу'с как наши дела? Оооо! Вижу вы всю ночь не спали ... Эх, молодость! Одевайтесь, на улице прохладно.

Коколов Сергей

Время текло...

Время текло. А я шла. Время вязкое, словно болото. Только болото не течет. А время текло.

"Я увязла по щиколотки во времени. Давно. Едва родившись. Или гораздо раньше? Еще не родившись. В момент, когда я - была клеткой. Хотя у клетки нет щиколоток...

Hе важно - уже тогда время несло меня, уже тогда я увязла во времени..."

Я думала о разной чепухе, когда появился он, и сказал...