Твое лекарство

«Признаться, меня давно мучили все эти тайные вопросы жизни души, что для делового человека, наверное, покажется достаточно смешно и нелепо. Запутываясь, однако, все более и более и в своей судьбе, я стал раздумывать об этом все чаще.».

Отрывок из произведения:

– Есть некое существо в тебе, которое должно погибнуть, – сказал Джайвз. – Ибо токи смерти необходимы, как и токи жизни.

Он положил трубку.

Тогда, при знакомстве у ларька, Джайвз сказал, что он тоже русский, как и я. Почему-то я подумал, что, быть может, его фамилия объяснялась той непонятной тягой ко всему иностранному, присущей нашему народу, посредством которой он подчас и организует свою самобытность, оставаясь русским и на востоке, и на севере, и на западе, и на юге.

Рекомендуем почитать

«Но нет, хватит больше смертей, осталось еще шестнадцать жизней и их надо как-то прожить, их надо накрасить, их надо одеть, нарядить и отвезти в ночной клуб...».

«Вагон качало. Длинная светящаяся гирлянда поезда проходила туннель. Если бы земля была прозрачна, то можно было бы видеть светящиеся метрополитенные нити. Но он был не снаружи, а внутри. Так странно смотреть через вагоны – они яркие, блестящие и полупустые, – смотреть и видеть, как изгибается тело поезда. Светящиеся бессмысленные бусины, и ты в одной из них.»

«Была ночь, ночь чужой страны, когда самой страны не было видно, только фосфоресцирующие знаки, наплывающие бесформленными светляками из темноты, скрытые в ней, в темноте, несветящиеся сами по себе, загорающиеся только отраженным светом фар. Седая женщина вела маленькую машину. Молодой человек курил на заднем сиденье. Он очень устал, от усталости его даже слегка тошнило, но он все же не отказал себе в сигарете, в конце концов это была другая страна.».

«Их было двое или трое, может быть, четверо. Сколько же точно, никто не знал. Никто из тех, с кем я потом разговаривал и с кем произошло то же, что и со мной. Я пил пиво на „Речном“, просто стоял на улице, глядя в осеннее небо, как серое кое-где наливается черным, а потом белеет. Ну а они вдруг подошли. Они все были в белых куртках. „Здравствуйте“, – сказал один из них. Я удивленно передернул плечами, давая понять, что это какая-то ошибка. Он усмехнулся, а тот, который был слева от него, тоже сказал: „Здравствуйте“. Тогда я еще не заметил, что у них одинаковые лица, но, видимо, подсознательно это как-то во мне отложилось, и когда со мной поздоровался третий, а потом четвертый, мне стало не по себе.».

«Пребывая в хаосе и отчаянии и не сознаваясь себе самому, совершая изумительные движения, неизбежно заканчивающиеся поражением – полупрозрачный стыд и пушечное ядро вины…

А ведь где-то были стальные люди, люди прямого рисунка иглой, начертанные ясно и просто, люди-границы, люди-контуры, четкие люди, отпечатанные, как с матрицы Гутенберга…».

«Музыка была классическая, добросовестная, чистая, слегка грустная, но чистая, классическая. Он попытался вспомнить имя композитора и не смог, это было и мучительно, и сладостно одновременно, словно с усилием, которому он подвергал свою память, музыка проникала еще и еще, на глубину, к тому затрудненному наслаждению, которое, может быть, в силу своей затрудненности только и является истинным. Но не смог.»

«Не зная, кто он, он обычно избегал, он думал, что спасение в предметах, и иногда, когда не видел никто, он останавливался, овеществляясь, шепча: „Как предметы, как коробки, как корабли…“».

«Я всегда считал это последним делом, признаваться, что я писатель. Тем более, когда только начинаешь рассказывать. Всегда хотелось, чтобы картины жизни двигались как бы сами по себе, как будто бы того, кто рассказывает и нет. Рассказчик скрыт, а читателем движет лишь его читательское призвание. Увы, это уходящий классический миф, и сейчас писатели вписывают себя в повествование сразу, и не только как субъект.».

Другие книги автора Андрей Станиславович Бычков

«Он зашел в Мак’Доналдс и взял себе гамбургер, испытывая странное наслаждение от того, какое здесь все бездарное, серое и грязное только слегка. Он вдруг представил себя котом, обычным котом, который жил и будет жить здесь годами, иногда находя по углам или слизывая с пола раздавленные остатки еды.»

«И ты – Король. Просто ты родился не в свое время. Как же быть? Но короли не доказывают, что они короли. Они знают об этом. И некоторые из них даже иногда переодеваются, чтоб побыть как конюх, как повар. И это все вранье, что они потом признаются на конюшне или в кухне, сказки это, будто бы они скидывают тряпье и обнажают сияющие камзолы. Нет, они не признаются, никто из лакеев, среди которых они жили, никогда так об том и не узнает. Вот в чем весь трюк.».

«А стены в той гостинице были исписаны неприлично все как-то, черным по белому. И повар, сосед, чистил по утрам ботинки куском оленьего мяса. А Он… Он попал в это дело, ибо искал молнию, да, именно молнию – изломанный и моментальный вспых света и ярости, что опережая двиганья тяжелых грозовых масс, обрушивается, соединяя на мгновение небо и землю...»

«А те-то были не дураки и знали, что если расскажут, как они летают, то им крышка. Потому как никто никому никогда не должен рассказывать своих снов. И они, хоть и пьяны были в дым, эти профессора, а все равно защита у них работала. А иначе как они могли бы стать профессорами-то без защиты?».

«Так он и лежал в одном ботинке на кровати, так он и кричал: „Не хочу больше здесь жить! Лежать не хочу, стоять, сидеть! Есть не хочу! Работать-то уж и тем более! В гости не хочу ходить! Надоело все, оскомину набило! Одно и то же, одно и то же…“ А ему надо было всего-то навсего надеть второй носок и поверх свой старый ботинок и отправиться в гости к Пуринштейну, чтобы продолжить разговор о структуре, о том, как вставляться в структуру, как находить в ней пустые места и незаметно прорастать оттуда кристаллами, транслирующими порядок своей и только своей индивидуальности.».

Андрей Бычков – яркий и неординарный прозаик, автор девяти книг прозы, шесть из которых вышли в России и три на Западе. Финалист премии «Антибукер», лауреат международного сетевого конкурса «Тенета». Герой романа «Нано и порно» совершает психотическое путешествие в центр Земли, чтобы найти своего отца и обрести Россию не как погибшую родину, а как воскресающее отечество. В целом это книга о человеческих взаимоотношениях в эпоху тотального психоанализа, о необходимости выбирать между светом и тьмой, о древних мифах, на которых держится вся современная культура. О том, что любая жизнь состоит из мельчайших наночастиц, но, чтобы достичь освобождения, нужно что-то намного большее, чем простое знание о том, как эти частицы сцеплены между собой…

«Он взял кольцо, и с изнанки золото было нежное, потрогать языком и усмехнуться, несвобода должна быть золотой. Узкое холодное поперек языка… Кольцо купили в салоне. Новобрачный Алексей, новобрачная Анастасия. Фата, фата, фата, фата моргана, фиолетовая, газовая.».

«Исследуя свою свободу, я вдруг однажды понял, что я исследую свою смерть. Как и многие, я не хотел жить в этом мире…

…у меня был друг, которого я действительно любил и которого я, наверное, возьму с собой на небо.».

Популярные книги в жанре Современная проза

Новацкович Нина

ДАШЕHЬКА

Ее звали Дашенька, Дарья, и это имя ей необыкновенно шло. Было в этом что-то старинное, дворянское, напоминающее о темной усадебной аллее, марлевом зонтике от солнца и воздушно-белом пятне платья в тени под вековыми, еще пра-прадедами сажеными, дубами. Да и фамилия у нее была хорошая, старинная, русская. И вся она - рано, уже в пятнадцать лет, повзрослевшая, посерьезневшая, уже чуть насупившая ровные светлые дуги бровей, как-то плавно округлившаяся, в отличие от нас, остролоктых и тонконогих - заставляла вспомнить недавно прочитанные, а больше и еще не прочитанные, но смутно угадываемые за тиснеными корешками страницы прошловековых романов.

О`Санчес

Черно-белая ночь

Ни облачка. Полтретьего утра.

Пора, мой друг, действительно пора...

Наш дом - полуподвальчик на Сенной. Из окон виды - ноги, сумки, ноги...

Так и живем на пенсию вдвоем:

Я и Алёнка...

Для анаконды главное - тепло. Тепло и пища, и вода без хлорки.

Пустяк, казалось бы, а что ни ковырни - так отовсюду вылезут проблемы...

Алёнка приблудилась под порог. Как не пришиб? и сам теперь дивлюсь...

Andro Odmann

HА ЧТО ПОХОЖЕ ОТЧАЯHИЕ, или ИСКУШЕHИЯ HЕСВЯТОГО АHТОHИЯ

Говорят, есть разница между смертью в отчаянии и в покое. Говорят, что нельзя создать творение столь же прекрасное, как мысль, зародившая его. Говорят, что Hеобъяснимого больше нет. Говорят, что мы верим в то, что говорят...

Hа подоконнике зазвенел будильник. Антоний встал, отложил газету и один раз сильно ударил по нему. Будильник затих, но тут же заверещал звонок входной двери. Тихо ругнувшись, Антоний осторожно, стараясь не споткнуться о кипы разбросанных по всему полу старых газет. В прихожей стоял кромешный мрак лампочка из экономии не горела. Hекоторое время он провозился с ключом, не попадая в потемках в скважину, пока, нако- нец, замок не щелкнул, и дверь не раскрылась.

Булат Шалвович Окуджава

(1924-1997).

ПРИКЛЮЧЕНИЯ СЕКРЕТНОГО БАПТИСТА

Повесть

1

Вкрадчивый баритон в телефонной трубке осторожно спросил:

- Андрей Петрович?.. Наконец-то я вас разыскал. Здравствуйте, Андрей Петрович. - Голос был незнаком, приятен. - Я приехал из деревни, где вы когда-то работали, и привез вам приветы от бывших ваших сослуживцев...

- Очень рад, - сказал Андрей Шамин, - очень рад. Спасибо.

(Santa) Алексей Олейников

Я сегодня отпустил

Последнюю птицу своих слов

В багряно - алое, безбрежное небо, так похожее на мою мечту

С легкими прозрачными перьями облаков

И единственной звездой под сердцем тающего Солнца

Ржавая щеколда скрипела в руках,

Печалясь о безжалостности мира и отсутствии смазки

Но я не стал слушать эту вечную плаксу,

А лишь молча отодвинул в сторону,

Распахнул окно одним рывком

Алексей Олейников

Метро

..Play..

Он ненавидел метро.

Это подземелье, пожирающее каждое утро тысячи людей и целый день протаскивающее их по своим громыхающим железным кишкам, а к вечеру исторгающее бледную полупереваренную массу обратно, на улицы и площади пропитанного равнодушием города.

Он ненавидел бесцветные зимы этого города, солью и песком скрипящие на зубах и жидкой едкой грязью облепляющие ноги.

Он ненавидел его лето, истекающее потом и вонючей гарью сотен машин, жидким асфальтом пристающее к подошвам и тяжким молотом крови громыхающее в висках.

Алексей Олейников

Пляшущий в ночи

Дрожащее отражение Первой Луны медленно таяло в оконном стекле. Яр подошел к распахнутому окну и посмотрел вниз. Исчезающий лунный свет постепенно уступал город ночной тьме, которую нарушали лишь редкие вкрапления самоцветных фонарей в богатых усадьбах и розовато-белое облако воздушной рекламы, повисшее над Башней Тану.

Яр вдохнул полной грудью прохладный ночной воздух и почувствовал, как будоражащая волна прокатилась по телу.

Кто знал, чем обернется для воинственной феминистки и борца за сохранение исторических памяток города – Памелы обычная акция протеста. Один неосторожный проступок – и вот ее разыскивает по всем закоулкам очень злой дракон. Родственники отвернулись, а друзья резко разбежались, оставив девушку один на один с могущественным существом. Пэм понимает: «в борьбе за жизнь все средства хороши». Даже если это… поцелуй. Огненный, страстный, необузданный, способный пробудить холодное сердце хищника и навсегда изменить мир девушки.

Оставить отзыв
Еще несколько интересных книг

Наверное, еще никогда судьба не обходилась так жестоко с Глебом Орловым, журналистом из XXI века, по воле судьбы попавшим в Древнюю Русь. Его успешное противостояние с Гиблым местом – аномальной зоной на стыке миров – принесло ему славу и уважение друзей и лютую ненависть врагов. Глеб, прозванный Первоходом, задумал осчастливить жителей Хлынь-града, но униженные им бояре, заключив сделку с темными тварями из мертвого царства Нави, повернули все вспять. А запуганный и равнодушный народ вновь погрузился в беспробудное пьянство и призрачное блаженство, даруемое «бурой пылью». Удастся ли Глебу Первоходу победить нового врага и запечатать Темные врата?..

Вера – рационалистка и не верит ни в судьбу, ни в гороскопы. Поэтому зря ее подруга Люся, на паях с Верой открывшая брачное агентство «Нить Ариадны», пытается убедить Веру в необходимости нанять в качестве консультанта некую Аду, известную как Леди Зодиак. И уж тем более напрасно Ада предрекает Вере скорое наступление зловещих событий. Ерунда все это, решает Вера и… ошибается. Ее подруга Люся убита. А кроме нее, погибли еще несколько человек, причем при таких загадочных обстоятельствах, что тут не только в гороскопы – во вмешательство потусторонних сил можно поверить! Однако Вера родилась под знаком Девы, а значит, последовательна и целеустремленна. Она во что бы то ни стало разберется, кто так упорно и коварно подставляет ее, стараясь сделать главной обвиняемой в череде страшных преступлений…

Люди, рожденные под созвездием Козерога, славятся чувством ответственности и любовью к порядку. Милейшая Зоя Яковлевна давно и исправно служит консьержкой в многоквартирном доме. За всеми наблюдает и уже ничему не удивляется. Но чтобы случиться такому!.. В канун Нового года некий мужчина средних лет и приличной наружности подбросил в ЕЕ подъезд младенца. А чуть позже незнакомца нашли раздетым и убитым в квартире молодой прелестной девушки. Хорошо еще, что на месте действия оказалась Леди Зодиак – сыщица-астролог. Как выяснилось, она спешила предупредить девушку о грядущем несчастье и опоздала. И теперь ей ничего не остается, кроме как начать расследование…

Книга о выдающемся актере, режиссере и писателе Василии Шукшине написана на основе большого документального материала и глубокого анализа литературных произведений оригинального прозаика, подарившего мировой литературе нового героя – причудливого мудреца, неудачника в обыденной жизни, мечтателя и своеобразного философа, обитающего в глубине народа.

Автор жизнеописания Владимир Коробов, как и его герой, прожил короткую, но яркую жизнь.