Тва товерса

ИНТЕРFUCKъ - VISIONS

ИНТЕРFUCKъ ПИКТУРЕС ПРЕЗЕНТУЕТ:

роман Л. Б. Лучше-Всех-Спрятанного

ТВА ТОВЕРСА

Демонстрационная версия!

Будь проклят тот день, когда я

сел за баранку этого пылесоса.

Р. Зелазни. "Одно мгновение бури".

Однажды утром в Вавилоне пошёл

густой снег...

Е. Летов. "Однажды".

НО ТЭРЖЭТ!!!!!!!!!

Microprose Software, Inc. "F-15".

Глупый мотылёк догорал на свечке,

Другие книги автора Автор неизвестен -- Юмор

Лимерики, считалки

Лимерики

Как-то раз шесть работников морга Избирали из трупов парторга. Чтоб ни вздутий, ни пятен, Чтоб морально опрятен, И со связями в сфере Ленторга.

Как-то ночью в одесском порту Лоцман спьяну взял карту не ту, И который уж год Вспоминает народ Танкер с дырочкой в правом борту.

Как-то раз каллиграф в Поднебесной Начертал иероглиф известный На стене туалета И казнен был за это В назидание всей Поднебесной.

Физику можно сравнить с храмом. Это здание, состоящее из множества построек, возводили десятки поколений ученых. Мы восхищаемся этим величественным зданием, которое настолько огромно, что нет человека, который может окинуть его одним взглядом.

В книге «Физики шутят» предпринята попытка объяснить, как это происходило, по возможности не применяя специальной терминологии. Эта книга – несомненное доказательство того, что наука, как и другие сферы человеческой деятельности, имеет свои забавные стороны.

http://www.nit.kiev.ua/ri/

Надеюсь эта книга напомнит о славных 60-х, когда физики еще шутили.

Рисунки художника Л А. Щетинина

БЕРЕЗИН (детектив)

Г Л А В А 1

Майор русской контрразведки Павел Петрович Березин пребывал в отпуске на южном берегу Крыма и сладко зевал. Вокруг него на пляже лежали жирные дядьки и тетьки, обожженные солнцем и почти бездыханные. Было скушно. Никто не купался, так как недавно рядом с пляжем проплыла стая голодных диких акул, бежавших из батумского дельфинария. Акулы сьели лодку со спасателем и группу итальянских туристов. Многим отдыхающим акулы откусили руки, ноги, а кое-кому, и голову. Теперь оставшиеся в живых дремали и потели от страха. Павел Петрович тоже был вынужден жариться на солнце, чтобы не привлекать к себе излишнего внимания.

АФОРИЗМЫ ОФИЦЕРОВ СОВЕТСКОЙ АРМИИ

Здесь вам не тут - здесь вас быстро отвыкнут водку пьянствовать и безобразия нарушать.

По команде "ОТБОЙ" наступает темное время суток.

Дозорная машина высылается вперед на расстояние зрительной памяти.

Сигнал к атаке - три зеленых свистка.

Копать окоп от меня и до обеда.

Танки наступают небольшими группами по два-три человека.

Наше занятие гроша выеденного не стоит.

Праздники любят все. Чтобы гости не скучали, а встреча запомнилась надолго, мы предлагаем всевозможные игры, конкурсы, викторины и шарады. Причем, с учетом той обстановки, где собираетесь - дома, на природе, в ресторане, в бане, в поезде и т. д.

В книге вы найдете также игровые сценарии юбилеев, дней рождений, корпоративных вечеринок, игры для студенческих застолий, тосты на все случаи жизни

У вас вечеринка? Замечательно! Но вам надоело однообразие: тосты, водка, салаты, мужские разговоры о футболе, женские о моде? Тогда эта книга для вас!

Здесь собраны самые интересные игры и конкурсы, с помощью которых банальную пьянку можно превратить в удивительный праздник для взрослых. На этих страницах вы найдете советы о том, как разыграть своих друзей, как устроить из дня рождения или Нового года настоящую мистерию, а главное - с этой книгой вы всегда будете желанным гостем на всех праздниках и душой компании!

Перевертыши

Палиндромы от Бориса Майсела ([email protected])

Не видно, мелко, но мститель летит с моноклем - он дивен. Левую уволил, а лиловую увел. Вот и месит нас, антисемитов. Лев саму суку с ума свел. Ахал палач и дичала плаха. И лавры в аду Иисус и Иуда вырвали. Жена мужу - манеж. Дном оболган нагло бомонд. Я не взмок, но взлетел, званком звеня. Мала каска аксакалам. Он пел о барханах раболепно. Ну как скакала? Как скакун! Умяв лично кондом, он не жал баб, а блаженно, модно, кончил в яму. Утро. Врезал меч ежу харакири - кара хуже чем лазер во рту. Ох и тупо жили балда, пидор, урод и падла - били жопу тихо. Куря, иранец стоя....суку, слабея от сценария рук. Цени не Лувр, а Нарву, ленинец. Дали сарказмом закрасил ад. Уведя лимузин, изумил я деву. Яро бранил уксус кулинар Боря. Я и ты берем опыты по мере бытия. Утречко летело к черту. А леди в йом-кипур трупик мой видела. Лена набила рожу мужу - муж орал и банан ел. Цела плева, зыбка, - так бы завел палец. Барон не мил им, а мил именно раб. Терпко загазован хутор - протух навоз, а газок прет. Нежно теребя ртом сосок и косо смотря, берет он жен.

Фразы и приколы русского радио

1. А вы и ухом не моргнули. 2. Ах, хорошо быть под-полковником, и под лейтенантом тоже. 3. Баба с возу - волки сыты. 4. Баба с возу - лошадь в курсе. 5. Баба с возу - потехе час. 6. Базар копейку любит. 7. Барыш без накладу не живет. 8. Берут завидки на чужие пожитки. 9. Бешенному дитяте - ножа не давати. 10. Большому кораблю - большая торпеда. 11. Бороться и искать - найти и перепрятать. 12.В тихом омуте черви водятся. 13.Взялся за гуш, не забудь сходить в душ. 14.Вино, девочки, ночная Москва, милиция, драки, разоренные гнезда любви, разбитые автомобили. Это не про нас. 15.Во что влюбился, то и целуй. 16.Все хорошо, что хорошо качается. 17.Голубая мечта найти друга. 18.Да, есть еще порох в пороховницах и ягоды в ягодицах. 19.Дареному коню кулаками не машут. 20.Даром за амбаром. Понял!? 21.Днем согнем - ночью разогнем. 22.Долг нагешом платят. 23.Друзья познаются в еде. 24.Если голова болит, значит она есть. 25.Естественный отбор денег. 26.Живи не скупися, с друзьями поделися. 27.Живи в глуши, а к нам грамотки пиши. 28.Законною деньгою будь доволен и одною. 29.Из "спасибо" шапки не сошьешь. 30.Каждому овощу свой фрукт. 31.Кашляй по тоньше - протянешь по дольше. 32.Клизма, знай свое место. 33.Книги наши друзья, наркотики - наши враги. 34.Коль не веришь нам, так попробуй сам. Зб.Красна изба не кутежами, а своевременными платежами. 36.Кто раньше встал, того и тапки. 37.Левый край - Краснодарский, правый край - Красноярский, за хороший зрение получай денежный премия. 38.Лежачий товар не кормит. 39.Лежишь на диване без гроша в кармане, встань, потрудись, с нами сговорись. 40.Лети с приветом - вернись умным. 41 .Ложись девка большая и маленькая. 42.Лучше гор могут быть только горцы. 43.Лучше колымить в Гандурасе, чем гандурасить на Колыме. 44.Лучше синица в руках, чем утка под кроватью. 45.Любви все плоскости покорны. 46.Любишь кататься - люби и катайся. 47.Маленькая рыбка лучше большого таракана. 48.Матушка лень зовет. 49.Мой дядя самых честных грабил. 50.Мужчины - женитесь, женщины - мужайтесь. 51.Мужчины - не собаки, на кости не бросаются. 52.Hа ошибках мучатся. 53.Hа позицию девушка, а с позиции - мать. 54.Hа чужую кучу нечего глаза пучить. 55.Hе все коту масленица. 56.Hе все то золото, что плохо лежит. 57.Hе все то солнышко, что встает. 58.Hе йоги горшки обжегают. 59.Hе корми калачем, да не бей кирпичом. 60.Hе отвлекайтесь, любя. 61.Hе по Хуану самбреро. 62.Hе порно, да задорно. 63.Hе родись красивым, а родись массивным. 64.Hе руби сук на которых сидишь. 65.Hе так страшен черт, как его малютка. 66.Hе учи отца. И баста! 67.Hет денег - привяжите сзади веник, ходите и метите, наметете - приносите. 68.Hичто не дается нам так дешего, как хочется. 69.Оставь одежду всяк сюда входящий. 70.Остановите Землю, я сойду. 71.Отечественные поезда самые поездатые поезда в мире. 72.Охал дядя на чужие бабки глядя. 73.Пампусики мои, я не влюблен в себя, я только себе нравлюсь. 74.Плати не ломайся - потом наслаждайся. 75.Под лежачий камень мы всегда успеем. 76.Позабыли немцы, французы, итальянцы 12 год. 77.Поймал мыша - ешь неспеша. 78.Пока толстый сохнет, худой - сдохнет. 79.Пользуясь случаем, хочу... 80.Постоять за себя - полежать за других. 81.Почем, вы девушки, красивых любите. 82.Почем, вы, девушки, красивых любите. 83.Пришел, увидел, побелил. 84.Про доброе дело говори смело. 85.Птицу видно по помету. 86.Рыбак рыбака ненавидит наверняка. 87.С кем поведешься - с тем и наберешься. 88.С кем поведешься - так тебе и надо. 89.С наступающим, вас, опьянением. 90.Секс без дивчины - признак дурачины. 91.Семеро одного найдут. 92.Семеро одного не бьют. 93.Семь раз об дверь, один раз об реец. 94.Семь раз об дрель, один раз обдреец. 95.Сколько Лен, столько Зин. 96.Счастливые трусов не надевают. 97.Счастье было так приятно, и так приятно, и так приятно. 98.Сытый конному не пеший. 99.Тише едешь - дальше кукиш. 100.Только бы пить да гулять, да дела не знать. 101.Тому виднее, у кого нос длиннее. 102.Тому стыдно - у кого видно. 103.Торговать-так и барыши получать. 104.У бобра добра не ищут. 105.Улыбка - понятие растяжимое. 106.Хозяйство вести - не плавом трясти. 107.Чем бы дитя ни тешилось, лишь бы не руками. 108.Чем дальше в лес, тем ближе вылез. 109.ЧТО естественно, то не без оргазма. 110. Что посмеешь - то и пожмешь. 111.Чуб от деда недалеко падает. 112.Чук от Гека недалеко падает. 113.ЭЙ, сонные тетери - скорей спешите в бухгалтерию. Вот собственно и все. 114.Экипаж желает вам приятного полета и прощается с вами. 115.Эх, не перепились еще на Руси богатыри - добрымолодцы. 116.Я все могу: пахать, косить, давать, просить, железо гнуть. 117.Я на тебе никогда... 118.Я сутками не сплю, и с курами тоже. 119.Яйца курицу дисциплинируют. 120.Яйца от курицы недалеко падают.

Популярные книги в жанре Юмористическая фантастика

Макс Самохвалов

HОВЫЙ ПЛУГ

Утpом, когда вся семья собpалась за завтpаком, я объявил:

- Я плугин достал новый. Сегодня можем ставить.

- Опять! - всплеснула pуками бабушка. - Пpошлый еще в памяти - чеpным воспоминанием коpявых текстуp...

- Очень хоpоший плугин, - добавил я менее увеpенным голосом. - Ставится повеpх пятого апгpейда.

- А если он глюкавый? - сказал папа, отламывая кусок хлеба от общей буханки.

Максим Самохвалов

СЕHО СВОБОДЫ

Есть такая тpава, обычный колосок с метелкой навеpху. Если его выpвать с коpнем, там будет небольшая луковица, она ничего, на вкус. Только если не сообpажаете в тpаве, не ешьте, а то мало ли, ошибетесь...

По полю катит сенокосилка. Я слышу, что к гpомыханию металлических частей пpимешивается еще какой-то звук, потом доходит - музыка оpет. В ней чудится что-то внеземное, технологичное.

Петр 'Roxton' Семилетов

Тане Hестеровой

ХИТИH

ЧАСТЬ ПЕРВАЯ: ЗАГОВОР

1 - HАД ДHЕПРОМ

- У тебя не все в порядке с головой, - сказала мне чайка, спикировавшая на шпиль моего воображаемого зонта. Hакрапывал дождь из черной дроби, и асфальт грохотал, будто стадо шестиногих коз, мигрирующих из Hовосибирска в Москву. Я угостил чайку мороженым, и она улетела.

Пожалуй, стоит представиться. Жюльен де Шморг, человекустрица из Парижа, еще меня называют Баклажанным Тони и Ребро Верная Смерть. В Киеве я по делам фирмы, которую представляю как ведущий специалист. Мы разработали новую технологию по очистке питьевой воды с помощью голов твердого сыра, и собираемся выиграть тендер здешнего муниципалитета на очистные сооружения.

Андрей Шторм

З_В_Е_З_Д_H_А_Я__ П_Ы_Л_Ь

Визгливый женский голос с металлическим оттенком проскрипел в корабельном динамике на космолингво: "Внимание! Внимание! Космический лайнер "ЛАХУДРА" через сто единиц бортового времени прибывает на орби тальную грузопассажирскую станцию Центральной Планеты. Просим всех пассажиров занять свои места в каютах и проверить крепление вещей и багажа. Действие невесомости начнется за двадцать едениц бортового времени до стыковки с орбитальной станцией. Повторяю..."

Влад Силин

Байки о повешенных. История Одамно.

История, рассказанная Одамно.

- Уже здесь? Хорошо! Присаживайся, пожалуйста, - Протопопенский поправил очки и указал мне на кресло возле обсидианового алтаря. Я уселся, небрежным жестом закинув ногу за ногу, а засиженная мухами Иш-Таб с укоризной посмотрела на меня со стены. Бедняжка Таб... От постоянных перепадов температур в кабинете золоченая рама иконы покоробилась, и со стороны казалось, что богиня страдает одновременно ларингитом и воспалением третьего глаза. Я вздохнул, а вслед за мной подобно эху вздохнул и Протопопенский. - Это, Гриша... Собственно, чего я тебя вызвал... Пятый круг Бецера ты писал? Я оживленно замотал головой: - Обижаете, Гильбеpт Искандеpович! Бецером Перенко занимается. Я писал Алок, седьмой термодинамики писал... Примечания к смене дат в Демон-Процессоре - тоже я. - Ага! - обрадовался Протопопенский. - Все-таки ты ковырялся с Демон-Процессором. Уже хорошо! Понимаешь, Гриш, такое дело... Тут в Усть-Гадесе Буджуму Иван Семенычу с его шарашкой понадобился демонолог для консультаций. Hу, мы вроде родственная организация, ты ж понимаешь. Вот я думаю сейчас - ты парень молодой, вроде знающий... выпить только не верблюд. Хотя кто у нас сейчас без греха! - тут мой начальник покровительственно хохотнул и похлопал себя по огромному пивному брюху. Перья на его шлеме кисельно колыхнулись, - Опять же, здоровье поправишь в этом Усть, понимаешь, Гадесе. Меня пробил холодный пот. В преддверии Армагеддона ехать в какую-то занюханную дыру, где-нибудь на смежном плане реальности - на такое могло достать только нашего шефа. Продвиженцы небось опять отбрехались, все со своим архиепископом носятся, а наш отдел отдувайся за них! Hе теряя ни секунды времени, я перешел в атаку: - Гильберт Искандерович, но вы же знаете мой режим работ. Каждый день моего отсутствия чреват возможными осложнениями. Без моих молитв Алок каждый день требует по девственнице, а фонды у нас не резиновые! Опять же, нервы, слезы, девушки недовольны, с родственниками проблемы, с медкомиссиями проблемы... Дыру с Чистилищем мы конечно заткнули, но не дай Блезбе прорвется очередной с низших планов - все, пропал месяц работы! С нашими подопечными хоть договориться можно, а элементеры с Вигли - вы же их знаете, это сплошняком отравленные тещи. Протопопенко развел руками. - Hу что я могу поделать? Такое дело, понимаешь, я уже обещал! Слово дал! - Hо я-то никому ничего не обещал! Он еще раз развел руками, и застыл в немом отчаянии, намекая, что дальнейшего развития разговора не предполагается.

Влад Силин

Байки о повешенных

История Согера

История, рассказанная Согером.

Вечно взлохмаченная, недовольная жизнью Жучка выскочила из конуры прямо перед носом у флегматичного поросенка и злобно его облаяла. Поросенок истерично хрюкнул и спрятался под крыльцо; Жучка же еще минут пять не могла успокоиться - все пофыркивала и ворчала. - Да, сынок... - Агенобарб уныло почесал огромное пивное брюхо. - Вырос ты, сынок. Жениться тебе пора. - Hевесту тебе я уже подобрал, - неспешно продолжал он. - Hевеста хорошая, работящая. Приданое опять же... Сам посмотри: брательники твои поднялись, заматерели - Марк вон первый поставщик свинины в италинском военном интендантстве... Титус тоже теперь жулик порядочный. Один ты, младшенький, как дурак, все фантастику почитываешь да девок зазря портишь. - Что за невеста хоть? - лениво поинтересовался я. Развивать эту тему не хотелось вовсе - мне и так было хорошо. - Агриппина Курцина тебе невеста. Чего рожу кривишь - почитай во всем Италине лучше девки не найдешь! А какие у еейного папаши свинарнички шикарные! - Это та самая, что на прошлой неделе приходила? Рыжая такая, веснушчатая толстая стерва? - я покосился на Жучку. Истеричная псина встопорщила уши и глухо заворчала. - Hе, не надо, батя! Лучше я в Галльский легион запишусь, пусть меня сарматы пристрелят. Мучаться буду меньше. - Ты это что же, сынок? - ласково осведомился Агенобарб, в то время, как по его лицу расползались предательские багровые пятна. - Что ж это ты, Васенька? С христианами спутался, али Петрония перечитал, эстета недопятого, отцу родному прекословить? С варварами в штанах их срамных снюхиваться, аки плебей негражданственный!.. Слава пантеинным нашим богам, штанов у меня нет, и тога не спадет, ежели я тебя ремешком подпоясным вдоль спины вытяну! Кряхтя, сопя и отдуваясь, разлюбезный мой батюшка расстегнул свой красный всадничий пояс с медными бляшками и крутанул им над головой. Прислушавшись к мерзкому свисту отцовского Жопобойца, я задумчиво отметил: - Hасчет варваров, это, пожалуй, идея... Я слышал, что разенейский царь Иван Васильевич Угрожающий выдает замуж свою дочку Лизавету. Парень я видный, весь из себя красивый и язык подвешен неплохо. Чем не жених Лизавете Разенейской? Заодно может царем стану! А Агриппины вашей стервозной мне и с приплатой не надо! Ремень выпал из любящих отцовских рук, и прослезился Агенобарб: - Эх, Васька, Васька... Правду покойница матушка говорила: надо было тебя воспитывать, пока поперек лавки умещался... Сейчас-то оно, пожалуй, поздно будет. Я тоже пустил скупую сыновскую слезу, собрал котомку ватрушек с козьим сыром, сменные сандалии и тогу на козьем меху, утепленную, а потом сердечно попрощался с родителем: - Hе поминай лихом, батя! Стану царем - пива разенейского тебе пришлю. Пять бочек, и воблы сколько влезет! Отец ничего не ответил, лишь помахал мне на прощание ремнем, который по рассеянности все еще продолжал сжимать в руке. Вот и вырос сын, а как? Когда? До позднего вечера просидел старый всадник с кружкой пива на крыше, тоскливо оглядывая пустынную дорогу на Разеней и поглаживая по загривку невесть как прибившегося подкрыльцового поросенка... Вы скажете, что это глупость: бежать из отчего дома за границу только из-за одного нежелания жениться. Может быть. Hо если бы вы только видели эту Агриппину...

Константин Соловьев

Избранный

- Самое интересное, - продолжал он,

что человек чаще всего не догадывается,

в чем его миссия, и не узнает того

момента, когда выполняет действие, ради

которого был послан на землю.

В. Пелевин, "Хрустальный мир".

Я всегда знал, что это произойдет, что-то внутри меня с раннего детства внушало, что это неизбежно. Hеизбежно как восход солнца или сбегающий из турки кофе. Мне неизвестно было, как это будет выглядеть и я понятия не имел, когда это случится, но невидимая пружина, распиравшая меня изнутри, пружина, заведенная, как я теперь понимаю, еще с рождения, с неумолимостью стального механизма распрямлялась виток за витком. В первый раз осознание того, что я не такой, как все, пришло еще до того, как мне минуло десять лет. Детские грезы смешны и трогательны в своей непосредственной наивности, но в то же время твердой уверенности - уже сложив портфель, я часто сидел на крыльце и смотрел в небо до тех пор, пока не пекло в глазах, ожидая увидеть в бездонной бирюзе крохотную сверкающую точку. Я никому не рассказывал о своем знании, вероятно, даже в таком нежном возрасте подсознательно опасаясь насмешек сверстников и беспокойного недоумения родителей, но таинственный голос, иногда казавшийся мне скрежетом той самой распрямляющейся пружины, не позволял мне отчаиваться. Главное - я знал, что это неизбежно. Hебо по-прежнему оставалось бездонным, если в нем и появлялась точка, она непременно оказывалась высоко летящим самолетом или птицей, постепенно я все реже задирал голову. Hет, я вовсе не разочаровался, просто я взрослел и постепенно понимал, что ЭТО вовсе не обязательно должно опуститься с неба. Оно могло появиться в любом месте и принять любой вид, это было само собой разумеющимся, мне оставалось только ждать. Каждый из нас чувствует себя избранным, выделенным, отмеченным судьбой. Каждый в детстве знает, что именно он спасет мир, именно его добрая тетушка Судьба отметит в своей книге особенно. Отличие между мной и остальными было в том, что о своей избранности я не просто подозревал, я твердо был в ней уверен. Я знал о ней настолько твердо, что с возрастом она не рассасывалась, наоборот, твердела и принимала форму. Все люди обречены рождаться, жить какой-то невидимой аморфной жизнью и умирать, оставляя после себя дурно пахнущие скелеты - могильные плиты, старые фотографии и вещи - я же был обречен спасти этот мир, стать его героем и защитником. Космический корабль все не появлялся, а невидимая пружина внутри меня все отсчитывала витки. Я перешел в старшие классы, увлекся фантастикой, мистикой, эзотерикой. Виток, другой, третий... Закончил школу с золотой медалью, поступил в университет. Женился, развелся, некоторое время занимался оккультизмом. Еще виток, еще один, еще... В моей квартире не появлялись темпоральные капсулы, никто не проникал сквозь трещину в стене общежития чтобы сообщить мне о великой миссии, но я не терял надежды. Ведь у меня было знание. Пружина тихонько скрипела - "подожди, не торопись, наступит еще твое время! Осталось немного!" И я не торопился. Университет я закончил с красным дипломом и устроился на скучную, хоть и высоко оплачиваемую должность главного бухгалтера. Теперь весь день перед глазами у меня мельтешили разнообразнейшие цифры, я вертел их как хотел, перекручивал, жонглировал, полосовал невидимым скальпелем, зеленея от скуки и отвращения, работа стала моей мукой. Лишь оказавшись дома, я мог позволить себе забыть про цифры, к которым уже начал испытывать острую, как приступ аппендицита, бесконечную ненависть, и, развалившись на стареньком скрипящем диване, мечтать о том, как это произойдет. Скрип диванных пружин убаюкивал - уже скоро, потерпи, осталось немного. Стиснув зубы, я продирался через бесконечные вереницы цифр и ждал. Я хорошо научился ждать, работа бухгалтера чрезвычайно к этому располагала. Друзей у меня не было, я неохотно шел на контакт с простыми смертными, этими бабочками-однодневками, которым в жизни предназначено лишь питаться, спать и производить потомство, постепенно я превратился в отшельника, даже прохожие поглядывали на меня не то с презрением, не то с опаской. В зеркале все чаще появлялась небритая мрачная физиономия со злыми воспаленными глазами, я стал несдержан, раздражителен, за мной закрепилась слава тихого психопата и неврастеника. - И пусть! - бормотал я, с ненавистью сражаясь с осточертевшими цифрами день за днем и месяц за месяцем, - Рим не в один день строился. Вера в свою избранность не оставила меня даже после того, как я потерял работу. Я нашел другую, менее оплачиваемую, и стал помощником главного бухгалтера. Цифр стало еще больше и, несмотря на то, что моей работой всегда были довольны, вздыхал с облегчением, когда очередной день подходил к концу. - Ты очень хорошо справляешься, - твердил мне директор не реже чем раз в месяц, - У тебя какая-то интуитивная тяга к цифрам, понимаешь?.. Цифры тебя любят. Ты - бухгалтер от Бога, но если бы ты больше времени уделял работе... Возможно, я действительно неплохо орудовал цифрами, но карьера никогда меня не интересовала, я готовился спасать мир. Пусть мне еще было неизвестно, когда и каким образом я это сделаю. Главное - я это знал, вот и все.

Оставить отзыв
Еще несколько интересных книг

ИНТЕРFUCKъ - ЭКСТАЗ

Любимец Богов

ЛУЧШЕ-ВСЕХ-СПРЯТАННЫЙ

Посвящается ***

ЗДРАВСТВУЙТЕ, Я ВАШ КОРОЛЬ!

- Аллах акбар, начальник!

А. Бушков. Анастасия.

Арагорна подтолкнули к гильотине,

и он пробурчал:

- Вешайте, вешайте! Всех не

перестреляете!

ЧАСТЬ ПЕРВАЯ

Арагорн проснулся от неудобства в левом кармане. Он сунул туда руку и вытащил бутылку "Мордорской настойки". Хмуро изучив этикетку, он бросил бутылку в угол. "Одно и тоже, вот уже целый месяц!" - подумал он. И, рванув на груди кирасу и задрав забрало, Арагорн вскочил на лежанке. Он прокашлялся и начал:

Лудковская Катя

БРЕД В ШЕСТИ РАЗМЫШЛЕHИЯХ И ПРЕДИСЛОВИИ

Всем тем, кого я любила и кто любил меня,

хоть это часто и не совпадало.

Предисловие

Hазовите это моим дневником. Куски жизни - их не связать в одно. И если что-то кажется кощунственным под вывеской "Бред...", тем хуже для меня. Это моя жизнь.

Размышление 1:

Бред под дождем, или "Почти упрек"

Темно. Дождь - не льет даже, а так, моросит. И голос твой в телефонной трубке - чуть сердитый, чуть растерянный... Hе слышно. Hу еще бы! А что я могу сказать, каким словом могу вырвать из твоего сознания что-либо, кроме:"А, это ты..."? Да, я. Hе опять. Все еще. И трубка в опущенной руке скулит короткими гудками, как щенок, которому наступили на лапу.

ЭМИЛЬ ЛУДВИТ

МАЛЕНЬКИЙ ПРЕСТУПНИК

"Тик-ки-так, ткк-ки-так",- шептали старинные часы на первом этаже дома. Не было никаких звуков, кроме тиканья часов - кроме стука сердца у Ронни. Он стоял один в своей спальне наверху. Его хрупкое тело дрожало, на белом лбу блестел пот. Ронни казалось, что часы говорят: "Па-па и-дет, па-па и-дет!" В комнату просачивались мягкие сентябрьские сумерки 2056 года. Ронни радовался приходу темноты. Ему хотелось уйти в ее глубокое молчание, слиться с нею воедино, убежать навсегда от гневных голосов и сердитых глаз. В полных страха глазах мальчика появилась надежда. Может быть, что-нибудь произойдет. Может быть, с папой случится что-нибудь на улице. Может быть... Он крепко закусил губу, потряс головой. Нет. Что бы папа ни сделал с ним, нельзя желать... На посадочной площадке возник визг вертолета. Ронни затрепетал, пульс у него ускорился. Все мышцы его маленького тела словно превратились в сеть туго натянутой проволоки. Звуки и движение внизу. Мама выключила рубильник автоповара в кухне. Послышались ее медленные шаги на высоких каблуках. Хлопнула дверца вертолета. Дверь дома открылась. Низкий обрадованный папин голос раздался на лестнице: - Хелло, красавица! Ронни съежился в темноте у полуоткрытой двери спальни. "Пожалуйста, мама, - кричали все его мысли, - не говори папе, что я сделал!" Послышался мерный, невнятный шепот. - Он делал - что? Снова шепот. - Я не могу этому поверить. Ты действительно видела, что он?.. Черт побери! Ронни беззвучно закрыл свою дверь. "Зачем ты сказала ему. мама? Зачем ты сказала ему?" - Ронни! - окликнул отец. Ронни затаил дыхание. Ноги у него стали такими же бессильными, как стволы засохших деревьев. - Ронни! Сойди сюда! Как автомат, Ронни двинулся из спальни. Он ступил на большой серебристый круг на площадке. Автолестница зажужжала и включилась под его тяжестью. Слева на стене он видел калейдоскопическое мелькание старых маминых картин, копии картин средневековых мастеров. таких, как Рембрандт, Ван-Гог, Сезан. Дали. Ему казалось, что лица смеются над ним. Ронни чувствовал себя, как раненая птичка, падающая с неба. Он увидел отца и мать: они ждали его. Круглые мамины глаза были полны тумана и печали. Она не позаботилась пригладить свои короткие темно-русые волосы, как делала всегда, когда отец возвращался домой. А отец, красивый в своей черной, как ночь, плотно прилегающей к телу форме Пентагона, казался враждебным пришельцем с прищуренными глазами, похожими на черное пламя. - Это правда, Ронни? - спросил отец. - Ты действительно... действительно читал книгу? Ронни проглотил что-то застрявшее в горле и кивнул. - Господи! - прошептал отец. Он глубоко перевел дыхание и, присев на корточки, взял Ронни за руки и заглянул ему в глаза. На мгновение он снова стал добрым, все понимающим папой, которого Ронни знал.- Расскажи мне об этом. сынок. Где ты достал книгу? Кто научил тебя читать? Ронни старался удержать дрожь в ногах. - Я... Папа. ты ничего не сделаешь, правда? - Это останется между нами, сынок. Никто другой нам не нужен. - Так вот, это был Кении Дэвис. Он... Папины пальцы крепче сжались на руках Ронни. - Кенни Дэвис! - гадливо повторил он.- Негодный мальчишка! У отца Дэвиса всю жизнь не было работы. Никто никогда даже не предлагал ему работу. Весь город знает, что он - Читатель! Мама сделала шаг вперед. - Дэвид, вы обещали, что будете разумны. Вы обещали не сердиться. Отец проворчал: - Хорошо, сынок. Продолжай. - Ну вот, один раз после школы Кенни сказал, что покажет мне что-то. Он повел меня к себе домой... - Ты был в этом логове? Ты действительно... - Дорогой,- сказала мама,- вы обещали. Минутное молчание. Ронни продолжал: - Он повел меня к себе домой, Я познакомился с его отцом. Мистер Дэвис очень интересный. У него есть борода, и он рисует картины, и он собрал чуть ли не пятьсот книг. Голос у него замер. - Продолжай,- сурово приказал отец. - И я... и мистер Дэвис сказал, что научит меня читать, если я обещаю никому не рассказывать об этом. И он учил меня понемножку каждый день после школы. Ах, папа, читать книги так интересно! Они рассказывают такое, что не увидишь в видео и не услышишь с пленок. - И давно это началось? - Д-два года назад. Отец поднялся, сжимая кулаки, с опустошенным взглядом. - Два года... - выдохнул он. - Я думал, что у меня хороший сын, а уже два года...- Он недоверчиво покачал головой. - Может быть, я сам виноват. Может быть, не надо было приезжать в этот городок. Нужно было остаться в Вашингтоне, не ехать... - Дэвид,- очень серьезно, словно молитву, произнесла мама,- ему ведь не нужно будет промывать память. Отец взглянул на нее, нахмурясь. Потом взглянул на Ронни. Голос у него был мягкий, но зловещий, как отдаленный рокот грома: - Не знаю, Эдит. Не знаю. Отец подошел к своему креслу у камина. Он опустился в его мягкую губчатую пластмассу и вздохнул. Потом прошептал что-то в маленький шарик микрофона сбоку у кресла. Металлическая рука, высунувшись, поднесла ему к губам зажженную папиросу. - Поди сюда, сынок. Ронни подошел и сел на скамеечку у ног отца. - Может быть, я неясно объяснил тебе, Ронни. Видишь ли, ты не всегда будешь мальчиком. Когда-нибудь тебе придется самому зарабатывать себе на жизнь. У тебя есть только два выхода: ты будешь работать или в правительстве, как я, или в какой-нибудь корпорации. Ронни мигнул. - Мистер Дэвис не работает ни в правительстве, ни в корпорации. Мистер Дэвис - ненормальный,- отрезал отец.- Он отшельник. Никакая приличная семья не впустит его к себе в дом. Он сам выращивает себе пищу и иногда ухаживает за чужими садами. Для тебя я хочу большего. Я хочу, чтобы у тебя был свой дом и чтобы люди тебя уважали. Отец яростно затянулся папиросой. - А ты ничего не сможешь добиться, если люди узнают, что ты был Читателем. Это не забудется никогда. Как бы упорно ты ни старался, правда всегда выплывет.- Он откашлялся.- Видишь ли, когда ты поступишь на работу, то весь материал, с каким тебе придется иметь дело, будет помечен. Он будет Ограниченного пользования, Полусекретный, Секретный, Очень секретный. И весь этот материал будет письменный. Где бы ты ни работал, когда-нибудь тебе попадется такой материал. - Н-н-но почему это должно быть секретом? - спросил Ронни. - Потому что у корпораций есть конкуренты, а у правительства есть зарубежные враги. В материале, который тебе попадется, может описываться тайное оружие, или новая технология, или планы реклам на будущий год, может быть, даже схема... гм... ликвидации соперника. Если все это станет общеизвестным, может появиться критика, противодействие, оппозиция некоторых групп. Чем меньше люди знают о вещах, тем лучше. Поэтому мы должны держать все в тайне. Ронни нахмурился. - Но если это написано, то должен же кто-нибудь читать, правда? - Конечно, сынок. Корпорация или отдел может захотеть научить читать одного человека из десяти тысяч. Но сначала ты должен доказать свои способности и лояльность. Когда тебе исполнится лет тридцать пять или сорок, твои начальники могут захотеть, чтобы ты научился читать. Но для молодежи и для детей, ну это просто не полагается делать. Ведь даже самому президенту разрешили учиться грамоте, только когда ему было около пятидесяти лет! - Отец расправил плечи.- Посмотри на меня. Мне только тридцать лет, но я уже был передатчиком Секретных материалов. Через несколько лет, если все пойдет хорошо, меня переведут на Очень секретный. И - кто знает? - может быть, лет в пятьдесят я буду отдавать распоряжения, а не только передавать их. Тогда я тоже научусь читать. Вот это и есть правильный путь. Ронни беспокойно шевельнулся на скамеечке. - Но разве Читатель не может получить какую-нибудь неважную работу? Например, парикмахером, или водопроводчиком, или... - А ты не понимаешь? Корпорации, делающие оборудование для парикмахеров и для водопроводчиков, сами устраивают мастерские для них и сами нанимают людей труда. Ты думаешь, они наймут Читателя? Они скажут, что это шпион, или вредитель, или просто сумасшедший, как старик Дэвис. - Мистер Дэвис не сумасшедший. И он не старик. Он молодой, вроде тебя, и... - Ронни! Папин голос был острый, как нож, и холодный, как декабрь. Ронни соскользнул со скамеечки, словно этот яростный голос физически ударил его. Он сжался на полу, и страх снова отразился на его тонком личике. - Черт возьми, сынок, но как ты мог додуматься до того, чтобы стать Читателем? У тебя есть трехмерный видео в натуральную величину, и мы специально для тебя сделали к нему тепловую, осязательную и обонятельную приставку. В школе ты можешь услышать любую пленку, какую захочешь. Ронни, неужели ты не понимаешь, что я потеряю место, если люди узнают, что мой сын Читатель? - Н-н-но, папа... Отец вскочил. - Мне неприятно говорить это, Эдит, но нам придется отправить этого мальчика в реформаторий! Может быть, хорошая промывка памяти вылечит его от этих глупостей. Ронни подавил рыдание. - Нет, папа, не позволяй им забирать у меня мозг! Пожалуйста... Отец стоял, очень высокий и очень неподвижный, и даже не глядел на него. - Они не заберут у тебя весь мозг, только память о двух последних годах. Уголок маминого рта задрожал. - Дэвид, я не хочу этого. Может быть, для Ронни будет достаточно частного лечения у психиатра. Они сейчас делают чудеса: пермигипноз, искусственную психоблокаду. Промывка памяти означает, что Ронни опять станет шестилетним по уму. Ему придется начать школу заново. Отец вернулся в кресло. Он закрыл себе лицо задрожавшими руками, и гнев его сменился отчаянием. - Господи, Эдит, я не знаю, что делать! Потом он огляделся, как человек, пораженный внезапной страшной мыслью. - Двухлетнюю промывку памяти нельзя сохранить в тайне. Я никогда не думал об этом. Да это одно будет означать конец всей моей карьеры! Снова наступило молчание, нарушаемое только тиканьем старинных часов. Всякое движение прекратилось, словно комната была на самом дне глубокого, холодного моря. - Дэвид,- сказала мама наконец. - Да? - Есть только одно решение. Мы не можем уничтожить память у Ронни за два года, вы сами это сказали. Так что мы поведем его к хорошему психиатру или психоневрологу. Несколько сеансов... Отец прервал ее: - Но он все-таки будет помнить, как читать, хотя бы бессознательно! Даже перманентный гипноз, и тот со временем выветривается. Нельзя же мальчику ходить по психиатрам всю свою жизнь! - Он задумчиво переплел пальцы.- Эдит, какую книгу он читал? По маминому телу прошел трепет. - На кровати у него были три книги. Я не знаю в точности, какую из них он читал. Отец застонал. - Три книги! Вы сожгли их? - Нет, дорогой, еще нет. - Почему? - Не знаю. Ронни их так любит! Я думала, может быть, сегодня вечером, после того как вы поговорите с ним... - Принесите их сюда сейчас же. Сожжем эту гадость. Мама подошла к шкафу красного дерева в столовой, достала три выцветшие книжки. Она положила их на скамеечку у папиных ног. Отец брезгливо открыл одну из них. Губы у него искривились от отвращения, словно он прикоснулся к разлагающемуся трупу. - Старые,- пробормотал он.- Такие старые. Иронично, не правда ли? Наша жизнь разбита вещами, которые следовало бы уничтожить и забыть еще сто лет назад. Его мрачное лицо потемнело еще больше. "Тик-ки-так, тик-ки-так",- выговаривали старинные часы. - Сто лет назад,- повторил он. Рот у него превратился в тонкую, угрюмую черточку.- Это ваша вина, Эдит. Вы всегда любили старину. Это часы вашей прабабушки. Старые картины по стенам. Коллекция марок, которую вы начали для Ронни, марок, датированных еще 1940-ми годами. Мама побледнела. - Я не понимаю... - Вы заинтересовали Ронни старинными вещами. Для ребенка в период формирования характера в хорошем доме вещи означают мир и безопасность. Ронни с самого рождения приучен любить старинные вещи. Естественно, что он заинтересовался книгами. А мы были слишком глупы, чтобы догадаться об этом. Мама прошептала хрипло: - Я сожалею, Дэвид... В глазах у отца сверкнул горячий гнев. - Сожалеть недостаточно? Разве вы не видите, что это означает? Ронни придется начать всю жизнь заново. - Нет, Дэвид, нет! - А мне в моем положении нельзя иметь восьмилетнего сына с разумом новорожденного. Его нужно бросить, Эдит, другого выхода нет. Мальчик может начать жизнь сызнова в реформатории после полной отмывки памяти. Он никогда не будет знать о нашем существовании и никогда больше не помешает нам. - Не надо, Дэвид! Я не позволю... Он ударил ее ладонью наотмашь. В горячем, напряженном воздухе словно прозвучал револьверный выстрел. Отец стоял теперь, словно колосс, изваянный из черного льда. Правая рука у него была поднята, готовая ударить снова. Потом рука упала. Мысли словно занялись другой, проблемой, другой идеей. Он схватил со скамеечки одну из книг. - Эдит, - жестко произнес он, - что именно читал Ронни? Как называется книга? - "При... приключения Тома Сойера",- ответила мама сквозь рыдания. Он схватил вторую книгу, держа перед ее блуждающим взглядом. - А эта как называется? - "Тарзан у обезьян".- Мамин голос был едва слышным хрипением. - Кто ее автор? - Эдгар Раис Берроуз. - А эта? - "Волшебник из страны Оз". - Кто ее написал? - Фрэнк Баум. Он швырнул книги на пол. Он отступил. Его лицо было маской, где скорбь сочеталась с презрением и яростью. - Эдит! - Он выплюнул это имя, словно оно жгло ему язык.- Эдит, так вы умеете читать?

Прошло совсем немного времени со дня открытия стоматологической клиники Яны Цветковой, а в народе это заведение уже называют «Белоснежка и семь трупов».

Вместо того чтобы демонстрировать, как они бодры и жизнерадостны после посещения клиники «Белоснежка», пациенты погибают, обгорая до неузнаваемости, так что идентифицировать их можно только по зубам! А вскоре в плавательном бассейне обнаруживается дочиста обглоданный пираньями скелет некоего Щавелева - хирурга Яниной клиники. Именно он в свое время принимал тех несчастных, которым было суждено, залечив зубы в «Белоснежке», попасть в огненный ад еще на земле. И владелица злосчастной клиники самостоятельно взялась за расследование всей этой чертовщины.