Туся

Александр Алексеевич КРЕСТИНСКИЙ

Туся

Повесть

Ни нарочно, ни нечаянно

Тусин дом на краю рынка. Рынок кипит и волнуется, как море. А дом врезался в него острым углом, точно корабль. Рынок обтекает дом со всех сторон и шумит-бурлит с раннего утра до позднего вечера.

И балкон - это уже не балкон, а капитанский мостик!

И сам Туся - капитан.

Синяя матроска на нем - красные полосы по воротнику, красные якоря на рукавах.

Другие книги автора Александр Алексеевич Крестинский

Александр Алексеевич Крестинский

Мальчики из блокады

Рассказы и повесть

Лирико-драматическое повествование о жизни ребят в осажденном фашистами Ленинграде.

________________________________________________________________

СОДЕРЖАНИЕ:

РАССКАЗЫ

ДОВОЕННЫЕ МОИ ИГРЫ

МАРТЫН И ШАЛУПЕЙКА

ГНОМ

НАША С ВОЛЬКОЙ БОРЬБА

БЕЛАЯ ДВЕРЬ В АКТОВЫЙ ЗАЛ

А ПОТОМ НАЧАЛАСЬ ВОЙНА. Повесть

Журнал «Искорка» 1989 г., № 9, стр. 26-27

Александр Крестинский

Заметки сочинителя

Ребят, да и взрослых тоже, часто занимает вопрос, насколько соответствует действительности то, что описано в книге. Обычно читатели с большим почтением относятся к тому автору, который может представить гарантии, что его произведение точно отражает тот или иной факт жизни. И наоборот - если выяснится, что ты что-то сочинил от себя, это воспринимается без особого энтузиазма.

Помню себя в сочинительстве очень рано. Сочинительство было какой-то могучей болезнью, которая меня одолела. Например, я всерьез был уверен, что сны, которые вижу, я сам себе сочиняю. Сочинительство доставляло мне в детстве не только радости, но и неприятности. Одно время я был известен у себя во дворе как хороший пересказчик книг. Читать я начал рано и читал много, и вот бывало, где-нибудь в подвале, на чердаке, словом, в каком-нибудь особо романтическом месте, я взахлеб пересказывал очередную книгу. Однажды, увлекшись, я присочинил что-то. Другой раз соединил в одном сюжете героев двух разных книг. И пошло-поехало... Процесс сочинительства мне так понравился, что я уже и сам не знал, где у меня пересказ, а где выдумка. И вот один мальчик разоблачил меня перед всеми как бесстыдного враля. Случилось так, что он читал книгу, которую я якобы пересказывал, и с возмущением заявил, что в ней нет и половины тех событий и подробностей, какие были в моем рассказе. Надо мной начали смеяться, авторитет мой круто упал, хотя я так и не понял, почему, - ведь слушали они меня с удовольствием!.. Тогда я впервые задумался о странной и противоречивой судьбе сочинителя.

Александр Алексеевич КРЕСТИНСКИЙ

Далеким знойным летом

Стояли душные безветренные дни конца июля, и поселок, и холмы вдалеке, и речка в низине - все дрожало в знойном мареве, и в лиловой солнечной мгле люди куда-то плыли, едва передвигая ноги, а собаки и кошки валялись, будто дохлые, под заборами и мостками, вытянув в одну сторону все четыре лапы. Звуки были приглушены, словно у природы не оставалось сил от зноя, и она раскинулась, смежив глаза, терпеливо, покорно ожидая, когда станет легче.

Александр Алексеевич КРЕСТИНСКИЙ

Маленький Петров и капитан Колодкин

Повесть

ГЛАВА ПЕРВАЯ

Каштанов, Каштанов, возьми меня с собой

Маленький Петров давно уже не спал. Он слышал, как мать встала, как, стараясь не шуметь, босиком ходила по комнате, осторожно мылась на кухне, грела чайник, одевалась... Затаив дыхание, он лежал с закрытыми глазами и терпеливо ждал. Ждал и вспоминал вечерний разговор. Мать читала ему письмо из деревни, от бабушки, то и дело останавливаясь и вставляя свое. "Видишь, что пишет, - говорила мать, - картошка не окучена... руки не доходят... Окучишь, значит, первым делом, как приедешь!.. "Морковь и свекла не полоты, тяжко мне, спина худо гнется..." Слышишь? Чисто поли, сорняк не оставляй! Да бабушка тебе объяснит все... "Воду, слава богу, Кузьмич носит..." Какой там еще Кузьмич? А-а, сосед. Смотри не надорвись, по одному ведру носи!.. А курам дать, а поросенку... Через два дня поедешь, собирайся, слышишь? Что молчишь? Какой еще поход? Мне эти ваши походы вот где! Сиди и дрожи тут - не утонул бы, не убился... И думать забудь!.."

Александр Алексеевич КРЕСТИНСКИЙ

Жизнь и мечты Ивана Моторихина

Повесть

Родители у Ивана Моторихина - не хуже, чем у других. Отец тракторист, передовик, портрет его на Доске висит около правления. Отец высокий, черночубый, летчицкая фуражка набекрень. Он, правда, не летчиком служил - техником, ну, да это неважно.

Когда Иван Моторихин проходит мимо правления, а там, на крыльце, мужики толкутся и среди них отец, Иван отца сразу отличает. Иван в таких случаях приветствует отца поднятой рукой, а тот в ответ приветствует его.

Повести «Туся», «Маленький Петров и капитан Колодкин», «Жизнь и мечты Ивана Моторихина» и рассказы охватывают период жизни нашей страны от довоенных лет до наших дней. Автор исследует движение детской души, нравственное становление личности.

Оформление В. Гусева

Популярные книги в жанре Детская литература: прочее

Борис Викторович Шергин

Белые с Севера убежали, мы опять во свое место из Вологды вернулись

У нас в учреждении порядочно стало местной молодежи служить.

Другой раз на них смотришь, думаешь: "Что-то у вас, ребята, в голове? Понимаете ли, в какое время живете?.."

Политпросветительная работа еще только налаживалась... Народ молодой, по службе дело отведут в пятом часу и домой полетят.

Пожалуй, всех бойчее из них Шкаторин был. Только такой: смехи да хи-хи. Я так считал: вовсе ты, парень, девичий пастух.

Борис Викторович Шергин

Диковинный кормщик

Ивану Ряднику привелось идти с Двины в Сумский берег на стороннем судне. Пал летний ветер, хотя крутой, но можно бы ходко бежать, если бы кормщик правил поперек волны. Но кормщик этим пренебрегал, и лодья каталась и валялась. Старый и искусный мореходец

Рядник не стерпел:

- Ладно ли, господине, что судно ваше так раболепствует стихии и шатается, как пьяное? Кормщик ответил:

Борис Викторович Шергин

Ингвар

В Соловецке при игумене Филиппе жил инок Ингвар, или Игорь, родом свеянин, швед. По старым памятам рассказывают так:

Свейский карбас - шесть рядовых, седьмой шкипер Ингвар шли в Соловецкое море. Для какой потребы шли, не ведаем. Может, что купить или продать. Будучи нетверды в соловецком знании, потеряли путь и пристали в Тонскую деревню. Шкипер приказал товарищам остаться в карбасе, а сам пошел в конец деревни спрашивать вожа. Дружина, мимо слова шкипера, тотчас побежала на другой конец деревни. Свеян было мало, но и в деревне мужского полку не было. Только бабки с мелкими ребятами. Во все лето с дальних волоков не оказывало дыму, и люди неопасно разошлись на промыслы.

Борис Викторович Шергин

Иван Рядник говаривал

Дела и уменья, которые тебе в обычай, не меняй на какое-нибудь другое, хотя бы то, - другое, казалось тебе более выгодным.

В какой дружине ты укаменился, в той и пребывай, хотя бы в другом месте казалось тебе легче и люди там лучше.

Пускай те люди, с которыми ты живешь, тебе не по нраву, но ты их знаешь и усвоил поведенье с каждым.

А с хорошими людьми не будет ли тебе в сто раз труднее?

Борис Викторович Шергин

Как Федосья Никитишна у Ленина была

У нас папаша был кровельщик, работал в Смольном, да перед самой революцией и скончался. Так что и жалованье недополучено. Временное правительство явилось, мамаша пошла относительно денег, воротилась со стыдом, как с пирогом. Только и спросили: "А ты, бабка, видала, как лягушки скачут?"

Зима нас прижала, мамаша говорит:

- Все Ленина хвалят теперь: не сбродить ли мне в Смольный-то?..

Борис Викторович Шергин

Корабельные вожи

В устье Северной Двины много островов и отмелей. Сила вешних вод перемывает стреж-фарватер. Чтобы провести большое судно с моря к городу Архангельску или от города до моря, нужны опытные лоцманы. В старину эти водители судов назывались корабельными вожами.

Когда Архангельский посад назвался городом, в горожане были вписаны корабельные вожи Никита Звягин и Гуляй Щеколдин. Звягин вел свой род от новгородцев, Щеколдин - от Москвы. Курс "Двинского знания" оба проходили вместе с юных лет. Всю жизнь делились опытом, дружбой украшали домашнее житье-бытье. Гостились домами: приглашали друг друга к пирогам, к блинам, к пиву.

Борис Викторович Шергин

Кошелек

На Молчановой верфи пришвартовался к Маркелу молодой Анфим, к делу талантливый, но нравом неустойчивый. Сегодня он скажет:

- Наш остров - рай земной. И люди - ангелы. А в миру молва, мятеж, вражда...

Завтра поет другое:

- Здесь ад кромешный, и люди-беси. А в миру веселье: свадьбы, колесницы, фараоны, всадники...

Молчан наказывал Маркелу:

- Ты поберегай этого Анфимку. Он тебе доверяется всем сердцем. И ты за него ответишь.

Несколько лет назад, читая о четырех советских солдатах, попавших «в относ» в Тихом океане, вспомнил я одну старую «мирскую оказию».

Читатель, мне кажется, без комментариев оценит разницу между старым временем и новым: в прежние времена погибавших поморов никто не искал, никто не писал о них.

Архангельские поморы, бывало, хвалились: «Морскую беду терпеть нам не диво, но когда что за обычай, то весьма сносно».

Оставить отзыв
Еще несколько интересных книг

Роман «Холодное солнце» написан известным писателем, взявшим себе псевдоним Е. Крестовский, Книги этого автора неоднократно издавались под другим псевдонимом. Если Вам понравился роман А. Бушкова «Охота на пиранью», то эта книга – для Вас.

Виталий КРИЧЕВСКИЙ

ЦЕНА ЭТОГО МИРА

Фантастический рассказ

- Настоящие чудеса, - проговорил

продавец. - Без подделок.

- На мой вкус они даже чересчур

настоящие, - сказал я.

Г. Уэллс. "Волшебная лавка".

Небо грохнуло и развалилось над головой. По ущельям Старого города дунул ветер, бросил в лицо пыль и мусор.

Юрий Борисович оглянулся. Вокруг него не было уже ни души, а сзади, возле универмага, последние пешеходы неслись со всех ног, ища укрытия. Разбегался народ - гроза надвигалась нешуточная.

Эйс Криге

Бесприютное сердце

Перевод с африкаанс и английского Е. Витковского

СОДЕРЖАНИЕ

МОРСКАЯ ЧАЙКА

ВСТРЕЧА

РЕКА

ПЕСНЯ ФАШИСТСКИХ БОМБАРДИРОВЩИКОВ

МОЛИТВА МОЛОДОЙ ЛУНЕ

СОЛДАТ

ЦВЕТЫ ИЗ КАПСКОЙ ЗЕМЛИ

В БОЛЬНИЧНОЙ ПАЛАТЕ

БАЛЛАДА О ВОЕННОПЛЕННОМ

БЕЛАЯ ДОРОГА

ПЕРЕД БОЕМ ЗА СИДИ РЕЗЕХ

СРЕДИ ЗИМЫ

LA NEBBIA

ДАЛЬНИЙ ВИД

ЗАХВАТ ВЫСОТКИ

Евгений Кригер

Свет

Мы возвращались из штаба пехотной дивизии, расположенного внутри бетонной трубы под железнодорожной насыпью; там протекала когда-то небольшая речушка, ее закрыли дощатым настилом, поставили сверху штабные столы с картами, схемами, телефонами и управляли из этой трубы долгим и трудным боем за южную окраину Сталинграда.

Речушка порою давала о себе знать, глухо возилась под досками, хлюпала, просилась наружу маленьким ручейками и лужами, но к этому привыкли, как будто речушка стала частью штабного инвентаря.