Туннель

Джулиан Барнс

ТУННЕЛЬ

Пожилой англичанин ехал в Париж по делам. Неторопливо устраиваясь на своем месте, он поправил подголовник и подставку для ног; недавно пришлось вскопать после зимы пару грядок, и спину у него все еще поламывало. Он раскрыл складной столик, проверил, работают ли вентилятор и лампочка над сиденьем. Ни бесплатный журнал, предлагаемый железнодорожной компанией, ни наушники и видеоплейер, на экране которого уже светилось обеденное меню с перечнем вин, не привлекли его внимания. Нет, он отнюдь не противник еды и напитков; хотя ему уже под семьдесят, он по-прежнему с волнением, порою совестясь самого себя, предвкушает очередную трапезу. Но теперь он не боится казаться - даже себе, не только окружающим - чуть-чуть старомодным. Вот и сегодня: хотя пассажиров бизнес-класса кормят обедом бесплатно, он везет из дому бутерброды и в специальной холодильной сумке - маленькую бутылочку мерсо; сторонний человек увидит в этом, наверное, одну лишь блажь. Пусть; он поступает так, как хочется ему.

Другие книги автора Джулиан Патрик Барнс

Лауреат Букеровской премии Джулиан Барнс – один из самых ярких и оригинальных прозаиков современной Британии, автор таких международных бестселлеров, как «Англия, Англия», «Попугай Флобера», «История мира в 10/2 главах», «Любовь и так далее», «Метроленд», и многих других. Возможно, основной его талант – умение легко и естественно играть в своих произведениях стилями и направлениями. Тонкая стилизация и едкая ирония, утонченный лиризм и доходящий до цинизма сарказм, агрессивная жесткость и веселое озорство – Барнсу подвластно все это и многое другое. В книге «Нечего бояться» он размышляет о страхе смерти и о том, что для многих предопределяет отношение к смерти, – о вере. Как всегда, размышления Барнса охватывают широкий культурный контекст, в котором истории из жизни великих, но ушедших – Монтеня и Флобера, Стендаля и братьев Гонкур, Шостаковича и Россини – перемежаются с автобиографическими наблюдениями.

Впервые на русском — новейший роман, пожалуй, самого яркого и оригинального прозаика современной Британии. Роман, получивший в 2011 году Букеровскую премию — одну из наиболее престижных литературных наград в мире.

В класс элитной школы, где учатся Тони Уэбстер и его друзья Колин и Алекс, приходит новенький — Адриан Финн. Неразлучная троица быстро становится четверкой, но Адриан держится наособицу: «Мы вечно прикалывались и очень редко говорили всерьез. А наш новый одноклассник вечно говорил всерьез и очень редко прикалывался». После школы четверо клянутся в вечной дружбе — и надолго расходятся в разные стороны; виной тому романтические переживания и взрослые заботы, неожиданная трагедия и желание поскорее выбросить ее из головы… И вот постаревший на сорок лет Тони получает неожиданное письмо от адвоката и, начиная раскручивать хитросплетенный клубок причин и следствий, понимает, что прошлое, казавшееся таким простым и ясным, таит немало шокирующих сюрпризов…

Новая книга Джулиана Барнса, написанная сразу после смерти его любимой жены, поражает своей откровенностью. Каждый из нас кого-то теряет, мы ссоримся с друзьями, расстаемся с любимыми. Эта боль остается с нами навечно, но с годами она притупляется. Однако бывают потери другие — необратимые, когда точно знаешь, что в земной жизни больше человека не увидишь.

Что чувствует тот, кто пережил потерю? Ведь оставшемуся надо продолжать жить…

Впервые на русском – новейший (опубликован в Британии в феврале 2018 года) роман прославленного Джулиана Барнса, лауреата Букеровской премии, командора Французско го ордена искусств и литературы, одного из самых ярких и оригинальных прозаиков современной Британии. «Одна история» – это «проницательный, ювелирными касаниями исполненный анализ того, что происходит в голове и в душе у влюбленного человека» (The Times); это «более глубокое и эффективное исследование темы, уже затронутой Барнсом в „Предчувствии конца“ – романе, за который он наконец получил Букеровскую премию» (The Observer). «У большинства из нас есть наготове только одна история, – пишет Барнс. – Событий происходит бесчисленное множество, о них можно сложить сколько угодно историй. Но существенна одна-единственная; в конечном счете только ее и стоит рассказывать». Итак, познакомьтесь с Полом; ему девятнадцать лет. В теннисном клубе в тихом лондонском пригороде он встречает миссис Сьюзен Маклауд; ей сорок во семь. С этого и начинается их единственная история – ведь «влюбленным свойственно считать, будто их история не укладывается ни в какие рамки и рубрики»…

Барнс никогда не бывает одинаков — каждая его книга не похожа на остальные. В «Попугае Флобера» он предстает перед нами дотошным исследователем. Предмет его исследования весьма необычен — чучело попугая, якобы стоявшее на столе Гюстава Флобера.

Казалось бы, писатель, изучая биографию собрата по перу, должен сосредоточиться в первую очередь на его творчестве. Барнса же интересует всё — как жил знаменитый создатель «Мадам Бовари», как в его книгах отразились факты его жизни.

Читать «Попугая Флобера» — все равно что пуститься в интереснейшее путешествие, когда каждую минуту вас ждет неожиданное открытие. Здесь как нельзя более уместно процитировать Льва Данилкина: «Дурной тон сравнивать книги со спиртными напитками, но барнсовский роман — конечно, Х.О.: очень хорошая, рассчитанная на неспешное чтение, выдержанная литература».

Лауреат Букеровской премии Джулиан Барнс — один из самых ярких и оригинальных прозаиков современной Британии, автор таких международных бестселлеров, как «Шум времени», «Предчувствие конца», «Артур и Джордж», «История мира в 10 1/2 главах», «Попугай Флобера» и многих других. Своим первым опытом в жанре эссе об искусстве Джулиан Барнс называет главу нашумевшего романа-антиутопии «История мира в 10 1/2 главах» (1989), посвященную картине Теодора Жерико «Плот „Медузы“». Именно поэтому, уже как самостоятельное произведение, в сборнике «Открой глаза» она оказывается первой из семнадцати увлекательных коротких историй о художниках и их работах, приглашающих читателя проследить путь изобразительного искусства от начала XIX века до современности. В этих эссе есть все, что традиционно присуще прозе Барнса: великолепное чувство стиля, виртуозное равновесие едкой иронии и утонченного лиризма, сарказма на грани цинизма и веселого озорства. Но еще это собрание тонких, остроумных и порой неожиданных наблюдений, дарящих не только литературное удовольствие, но и богатую пищу для ума.

Жизнь человека, изложенная… В ТРЕХ ПОХОДАХ в парикмахерскую.

«Мужчина и женщина» из маленького провинциального городка…

Престарелый полковник отправляется на встречу с ЛУЧШЕЙ ЖЕНЩИНОЙ СВОЕЙ ЖИЗНИ, память о которой хранит много лет…

Забавная история ВЕСЬМА НЕОБЫЧНОГО «любовного треугольника»…

«Лимонный стол».

Книга, которую критики метко назвали «философским трактатом на классическую тему „О тщете всего сущего“, переложенным в сборник рассказов, КАЖДЫЙ из которых — жемчужина неподражаемого барнсовского юмора!».

«Не просто роман о музыке, но музыкальный роман. История изложена в трех частях, сливающихся, как трезвучие» (The Times).

Впервые на русском – новейшее сочинение прославленного Джулиана Барнса, лауреата Букеровской премии, одного из самых ярких и оригинальных прозаиков современной Британии, автора таких международных бестселлеров, как «Англия, Англия», «Попугай Флобера», «Любовь и так далее», «Предчувствие конца» и многих других. На этот раз «однозначно самый изящный стилист и самый непредсказуемый мастер всех мыслимых литературных форм» обращается к жизни Дмитрия Шостаковича, причем в юбилейный год: в сентябре 2016-го весь мир будет отмечать 110 лет со дня рождения великого русского композитора. Впрочем, написание беллетризованной биографии волнует Барнса меньше всего, и метит он гораздо выше: имея как художник лицензию на любые фантазии, влюбленный в русскую литературу и отлично владея контекстом, он выстраивает свое сооружение на зыбкой почве советской истории, полной умолчания и полуправд…

Популярные книги в жанре Современная проза

Фрэнк О'Коннор

Пастыри

Перевод М. Шерешевской

Однажды осенним вечером приходской священник отец Уилен зашел к своему викарию, отцу Девину. Отец Уилвн был рослый, кряжистый старик с широкой грудью, приставленной прямо к туловищу головой, буйной порослью волос в ушах и румяным наивно-добродушным лицом старушки-крестьянки, кормящейся продажей яиц.

Девин был бледный, изможденный на вид молодой человек с тонким мечтательным лицом, отсвечивающим тускловатым глянцем, словно клавиши старого рояля, в пенсне на понуром, ничем не примечательном носу.

О`Санчес

Черно-белая ночь

Ни облачка. Полтретьего утра.

Пора, мой друг, действительно пора...

Наш дом - полуподвальчик на Сенной. Из окон виды - ноги, сумки, ноги...

Так и живем на пенсию вдвоем:

Я и Алёнка...

Для анаконды главное - тепло. Тепло и пища, и вода без хлорки.

Пустяк, казалось бы, а что ни ковырни - так отовсюду вылезут проблемы...

Алёнка приблудилась под порог. Как не пришиб? и сам теперь дивлюсь...

О`Санчес

Я курил

Это рассуждения бывшего курильщика в довольно свободной форме, чтобы позабавить, или воодушевить, или просто запугать - на все вкусы.

Я КУРИЛ

денно и нощно предаваясь пороку сему. А днесь не курю, не грешу - ни легкими, ни бронхами многострадальными, ни разумом своим и не завишу отныне от сего мирского блуда, к коему сподобился я "причаститься" от зеленой юности своей. Возжаждайте чистоты и здравия - и за вас замолвлю слово, дабы по примеру моему навеки избавились вы от нечестивого наслаждения дымом, мегапоганой травой никоцианой порождаемого!.. А хотя бы и так, торжественно и многосмысленно: силою побежденного мною порока замолвлю за вас СЛОВО перед природою человеческой, что изначально, в равных пропорциях, исполнена греха и доброчестия, предоставляя нам собственной волею выбирать, не воспрещая, любой из кладезей предпочтений людских.

О`Санчес

Рассказы об Истинном Самурае и Настоящем Индейце

Надеюсь, самураи и индейцы не рассердятся на меня, который хорошо и с симпатией к ним относится.

РАССКАЗЫ ОБ ИСТИННОМ САМУРАЕ И НАСТОЯЩЕМ ИНДЕЙЦЕ

(некоторые с названиями)

1. Истинный самурай, даже самый тщедушный, всегда на голову выше любого хоббита

2. Настоящий индеец понимает язык всех грибов и трав на своей земле, но и от виски никогда не откажется.

О`Санчес

Жудень - его зовут

Аннотация:

На просторах интернета чего только ни встретишь... Однажды, в 2001 году, летом, завел я себе так называемый ливжурнал. Это нечто, вроде личной домашней странички, позволяющей ежедневно, да хоть и ежечасно вести дневник, разговаривать с гостями, вздумавшими его почитать, самому читать такие же дневники других клиентов этого сайта. Проект международный, автор его австралиец, большинство пользователей - англоговорящие юзари, но и русскоязычных обладателей ливжурналов уже около 10000 человек, по оценкам на конец 2002 года. Вот владел я им, владел, заполнял постами и комментами, чаще нерегулярно, чем регулярно и решил вдруг - опубликовать. Сказано сделано: выстроил посты в хронологическом порядке, отсеял по принципу левой ноги одни посты, оставил другие, обрубил почти все посетительские комменты, кроме нескольких, для которых мне вздумалось сделать исключение, выправил, где заметил, опечатки и ошибки, добавил несколько реплик из будущего (то есть из сегодняшнего дня в тот) - и вот он, если вдруг кто заинтересуется. ЖУДЕНЬ 2001.

О`Санчес

Жудень - его зовут 2003 (июль - декабрь)

ЖУДЕНЬ-2003 (ИЮЛЬ-ДЕКАБРЬ)

Краткая аннотация, как всегда.

Полугодие выдалось обильным, но я очень старался, чтобы читателю не было занудно. Читать журнал легко: открыл в любом месте, пробежал взглядом два-три поста, или один-два абзаца - и закрыл. Потому что композиция вполне свободна, каждый пост автономен. А можно и подряд все читать. Или не читать. Чай, не к тачке прикованы. Особенности его, по сравнению с предыдущими выпусками: где-то с сентября я начал марафон: ежедневно две публикации пост и нечто вроде крылатой фразы, афоризма, нередко сдвоенного (с заголовком считая).

Юpий Охлопков

ЛАДЬЯ ХАРОHА

Окна домов темны, и я боюсь заглянуть туда. Я чувствую, что там, внутри - леденящая пустота, от которой в животе поднимается колючий комок. Я знаю, что увижу в стекле одно лишь свое отражение - но и этого хватит, чтобы сойти с ума. Hет, это будет не чудище, не бука с копытами; просто в глазах моего двойника будет такое отчаянье, такой нечеловеческий страх, что я не смогу отвести взгляда, не зайдясь в беззвучном, опустошающем разум крике...

Алексей Олейников

Мариам танцует

Я пишу на песке, сказал старец, разве этого мало?

Стефан Гейм Агасфер

...ночь, безжалостно изгнанная из дворца, любопытной кошкой бродила около окон, и порой робко заглядывала внутрь.

Но тут же вновь отшатывалась от жаркого пламени ливанского кедра, с немыслимой роскошью пущенного на простые факелы.

Длинные, пахнущие смолой и сорокадневным верблюжьим переходом, тени неторопливыми змеями скользили по стенам, коврам, огромным пиршественным столам, по хозяйски распахивая бархатные объятья буйству самых знатных мужей Израиля.

Оставить отзыв
Еще несколько интересных книг

Baron и Baronessa Pampa

Трактир

(гон)

Тpактиp стоял на пеpепутье, в бог знает каком Отpаженьи. Hазыался он "У погибшего пpогpаммиста". Почему он так назывался, не знал даже его владелец, потомственный тpактиpщик Редиска Гвоздикин. Основной гоpдостью Редиски было количество доpог, путей, тpоп, а также воздушных коpидоpов, пpоходящих мимо его тpактиpа. Одно вpемя мимо тpактиpа пpоходила даже Чеpная Доpога, и шлявшиеся по ней панки, именовавшие себя хаоситами, часто забегали в тpактиp и, pазмахивая "анаpхиями", заказывали "пиво, и побыстpее". Побыстpее у Редиски не водилось, и хаоситы довольствовались голым пивом. Изpедка с кpабоpаками, котоpых поставлял Редиске его хоpоший знакомый Дуpемаp Hиколаевич Толстов. Еще pеже - с pакопауками, коие пpиходили сами. Hе то чтобы Редиска одобpял поедание одними посетителями тpактиpа дpугих. Пpосто отличавшиеся сквеpным хаpактеpом pакопауки имели пpивычку, напившись несвежей пеpекиси водоpода, гpомко pыгать, не платить и задиpать высокоуpовневых файтеpов, пpинимая их по пьяни за Щекн-Итpча или Мака Сима. Файтеpы были не пpотив. После этого Редиска, осмотpев тpуп убитого pакопаука и не найдя у тpупа вообще никаких матценностей, кpме обильно покpывавшего панциpь мата вышеупомянутых файтеpов, велел снести тpупа на ледник. Для консеpвации. Обычно доходы от этой великолепной закуски к пиву на несколько поpядков пpевышали pасходы на pемонт тpактиpа. Однажды в тpактиpе появился сам Мак Сим. Меланхолично потpяхивая своей кpасной заккуpапией, он подошел к стойке, заказал иpуканского, задумчиво обвел взглядом помещение, хмыкнул, увидев в углу четыpех Бойцовых Котят-тpетьекуpсников в увольнении, pаспевавших четвеpтый куплет своего Маpша, тяжко вздохнул, заметив под столом в темном углу упившегося в стельку Стpанника, почесал в затылке скоpчеpом, и, так и не выпив вино, удалился, чуть не забыв на стойке свою заккуpапию. Чеpную Доpогу, пpавда, чеpез некотоpое вpемя снесли семь небpитых, матеpящихся, вечно пьяных pаботяг, поминавших не вовpемя сдохнувшего бpигадиpа Эpика, а также того чудака, из-за котоpого это все началось. Один из них с зажатым под мышкой отбойным молотком, изpисованным стpанными светящимися узоpами, однажды зашел в тpактиp и заказал мочу какого-то своего знакомого. Будучи посланным куда подальше одним из завсегдатаев поставщиков pакопаучатины, он достал какую-то каpтинку (Редиска потом божился, что это был бубновый туз), внимательно посмотpел на нее и pаствоpился в воздухе. "Видимо, пошел по адpесу" - заметил пославший, почесывая спину только что вытащенным из затылка аpбалетным болтом с гpавиpовкой "С пpиветом от Каина". К болту была пpивязана гpаната без чеки. "Опять Джонни из Афгана веpнулся и pазвлекается" - пpобоpмотал файтеp и выскочил в окно. За окном бухнуло, посыпалась штукатуpка и винчестеpы у тpех сидевших в тpактиpе тpоллей-декеpов. Изpедка в тpактиp заходили отpяды Вечных Воителей. Их всегда было не больше четыpех и не меньше двух. Отpяхивая пыль, слизь и бpызги кислоты с pазноцветных (кpасных, зеленых, коpичневых или сеpых) комбинезонов, они, бpяцая вооpужением, шли к стойке, оглашая тpактиp зычными кpиками: "А хоpошо ты его сегодня из пятеpы! В мясо!". Денег у Воителей обычно не было, и Редиска нанимал их пилить дpова. Часто туда же пpипиpались, стукаясь лбами во все двеpи, угловатые Квакеpы. Hо хуже всех был Дюк Hюкем, котоpый, хоть и давал хоpошие чаевые, вечно заводил по пьяни одну и ту же песню "Born to be wild". Учитывая, что из песни он помнил только эти четыpе слова, а наличием слуха, голоса и даже чувства pитма никогда на стpадал, понятно, почему Редиска его теpпеть не мог. Вечные Воители на заpаботанные пилежкой деньги заказывали по два боченка пива на pыло, и, достав из своих бездонных pанцев ноутбуки, начинали остеpвенело стучать по клавишам, боpмоча под нос бессмысленные фpазы типа "сакс", "pулез", "ламеpозопухи" и изpедка хpипло взpевывая дуpным голосом "ДАВИИИИИИТЬ!!!" Hесколько pаз в тpактиpе появлялась подозpительная, pыжеволосая, стpиженная "ежиком" личность в сеpом споpтивном костюме. Положив на стойку немецкий автомат, личность неизменно заказывала несколько таpелок жаpеной куpицы с каpтошкой. Расплачивалась личность дpагоценностями - золтыми кpестами, кубками и лаpцами. Hесколько pаз личность пыталась пpиобpести у Вечных Воителей плазмомет или pакетную установку, но те не соглашались - им не нужны были деньги. Одна из околотpактиpных доpог вела в Моpдоp. По ней, в напpавлении Моpдоpа пеpиодически пpоходили Хpанители. Это пpивело к тому, что однажды в заведении Редиски четвеpо хоббитов устpоили сеанс одновpеменной пляски на столах. Они были близнецами, но отличались не именами, а фамилиями. Звали всех их Фpодо, а фамилии их были Бэгинс, Сумникс, Тоpбинс и Сумкинс. После пляски исчез только один - это был Бэггинс, а у остальных Кольца оказались фальшивыми. Изpедка пpоживавший в тpактиpе непpиятный тип в бейсболке, именовавший себя Мастеpом, начинал кpичать: "Чума! Чума!" Его обычно не воспpинимали всеpьез, обзывали козлом и отпаивали чаем. Тpактиp жил полнокpовной жизнью, и даже изpедка пpолетавшие над тpактиpом в напpавлении Истаpа огненные гоpы и демисезонные дpаконы не могли ничего изменить.

Перед вами — новая книга Алексея Барона, которого узнали и запомнили уже по его дебютному роману “Эпсилон Эридана”.

Книга, продолжающая лучшие традиции классической отечественной фантастики.

Фантастики, на которой выросли МЫ ВСЕ.

«Питер Пэн» — романтическая сказочная повесть. Ее читают во всем мире и дети, и взрослые. Мальчик Питер не хочет взрослеть, он дружит с феями и умеет летать!

Повесть в настоящем издании представлена как на языке оригинала, так на русском языке. Перевод-пересказ сделан известной детской писательницей Ириной Токмаковой.

Барсуков Евгений Захарович

Русская артиллерия в мировую войну

Том 1

{1}Так помечены ссылки на примечания. Примечания после текста книги.

Аннотация издательства: Е. Барсуков. "Русская артиллерия в мировую войну 1914 - 1918 гг. Том первый". Автор настоящего труда всю свою многолетнюю службу провел в артиллерии. Начав строевую службу в 1884 г. младшим офицером в артиллерийской бригаде, в 1895 г. окончил Академию генерального штаба и далее продолжал служить в артиллерии, последовательно занимая должности в Главном артиллерийском управлении, в Управлении инспектора артиллерии; с 1904 г. по 1914 г. состоял по совместительству руководителем в офицерской артиллерийской школе; с 1910 г. до мировой войны был членом артиллерийского комитета и комиссии по составлению уставов и наставлений. Во время мировой войны 1914 - 1918 гг. получал командировки на Кавказский и Юго-западный фронты для обследования действий артиллерии и снабжения ее боеприпасами и с января 1916 г. по февраль 1918 г. был начальником Управления полевого инспектора артиллерии при верховном главнокомандующем и председателем комиссии по организации тяжелой артиллерии особого назначения. Близко знакомый по занимаемым должностям с важнейшими сторонами развития артиллерии царской армии, автор для своего труда широко использовал многочисленные архивные материалы и в первой части первого тома дал подробное изложение организации, состояния материальной части, тактической и технической подготовки русской артиллерии перед мировой войной. Во второй части изложены все перемены, которые произошли в русской артиллерии за время мировой войны как в отношении управления, организации, так и в особенности увеличения артиллерии всех видов. Книга предназначается для начальствующего и командного состава Красной Армии как военно-историческое исследование эволюции артиллерии за время мировой войны 1914 - 1918 гг.