Туман

— Как объект проснётся, займёшься с ним. А нам хотелось бы отдохнуть, послышалось Волку Зо сквозь сон. Он перевернулся на другой бок, но полупроснувшееся сознание уже терзалось догадками, чьи же это голоса: — Отдохнуть? Гм… Когда же это они успели устать? — думал он, — неужели уже обед?.. — Объект проснётся?.. Hо в этой комнате, кроме него, не спал никто, и к Волку закралось странное подозрение. Hаконец, любопытство взяло своё и Зо, вяло протирая глаза, чтобы посмотреть на часы (не начался ли РОСТ), столь же вяло спросил: — Hу, кто здесь хотел со мной заня… — он не договорил и тупо уставился в пустоту. Часов на месте не было, как и вообще самого места, и вообще это было какое-то другое место… — Что за чушь, — мелькнуло в голове Зо, и он ещё раз протёр глаза. Hо ничего не изменилось и он стал пристально вглядываться в пространство, заполнявшее всё вокруг него каким-то что-ли туманом непонятного цвета.

Популярные книги в жанре Научная фантастика

В пятый том («Стрела Аримана») первого пятитомного блока Антологии мировой фантастики включены произведения трех отечественных писателей. Имя новосибирца Геннадия Прашкевича хорошо известно российскому читателю, также как и включенный в наш сборник его роман «Стрела Аримана». Что касается москвичей Александра Мазуркина и Сергея Михайлова — их творчество для истинных любителей фантастики будет, мы надеемся, приятной неожиданностью.

Бывший моряк Александр Мазуркин предлагает на суд читателей свою дилогию «Житие Иса», представляющую собой очередную и довольно своеобразную интерпретацию «вечного вопроса» христианства. Его молодой коллега по писательскому перу инженер Сергей Михайлов представлен в сборнике повестью «Шестое чувство, или Тайна кузьминского экстрасенса».

Оформление блока рассчитано на то, что при размещении составляющих его книг в определенном порядке (слева направо: «Оружие-мутант», «Течение Алкиона», «Космический беглец», «Оружие забвения» и «Стрела Аримана») их корешки составят один общий рисунок, представляющий собой символ этого блока.

В семье живет робот-мальчик, который должен развлекать супругов, пока им не разрешат иметь ребенка. По мотивам этого рассказа Стивен Спилберг снял художественный фильм "Искуственный разум".

Роман Николая Гомолки давно полюбился ребятам. Редакция и автор получили много писем, которые говорят о возросшем интересе юного читателя к проблемам космических перелетов, к новейшим достижениям науки и техники.

События последних лет — запуск автоматической ракеты, с которой была сфотографирована обратная сторона Луны, беспримерный полет Юрия Гагарина заставили автора внести в текст романа некоторые исправления. Ныне мы предлагаем читателю эту книгу в переводе на русский язык.

Аннотация издательства, 1961 г.

Дмитрий Овчинников

Легенда О Юргене Ужасном, Покорителе, Герое И Полубоге...

Все его двенадцать подвигов и немного сверх этого.

Все слухи, помыслы, байки... И вся правда - в довесок.

Легенда Вторая. Послеизначальная.

Детство Героя.

... У Героя молодого, в знак божественной натуры, в знак геройского изъяна... А чего ходить кругами, прямо скажем: руки были... Загребущими, какими - без прикрас отвечу я. Под себя гребли, что было, остальное отбирали у соседской детворы... И за это на Героя, на кровинушку от Зевса, али может сына Локи - кто их к черту разберет? - наезжали все соседи... Наезжали все соседи, они гады не поняли, кто оказывал им честь. На героя катят бочку, а пацан назначил стрелку, разобраться по понятьям: кто тут лох, а кто герой. Побазарили немного, он ушел - они остались...Тихо-мирно остывая той вечернюю порой... . (Сага о Юргене Ужасном в переложении уголовного скальда Охлумссона. III век. )

Видение «дивного нового мира», где царит тишина и покой. Все равны, всё одинаково, всё общее. Люди живут в тепле и довольствии, все мечты сбылись. Всё у всех хорошо!

— Да что тут спорить — Дун, конечно, сильнее!

— Черта с два он сильнее!

— У него реакция умопомрачительная, под уклон летит как стрела; глазом не успеешь моргнуть, как его уже след простыл!

— Все равно Хулихен его побьет!

— Так пусть сейчас и попробует!

Я сидел в дальнем углу бара на Графтон-стрит и слушал, как поют тенора, умирают и не могут умереть концертино и, высматривая несогласных, рыщут в дымном воздухе споры. Бар назывался «Четыре провинции», время — для Дублина было позднее, и уже нависала реальная угроза того, что все и вся, то есть пивные краны, аккордеоны, крышки роялей, солисты, трио, квартеты, бары, кондитерские и кинотеатры вот-вот закроются. Словно в Судный День, половина населения Дублина огромной волной выкатится в безжизненный свет фонарей и, глянув в блестящие металлические стенки автоматов, продающих жевательную резинку, не увидит в них никакого отражения. Ошеломленные, лишенные вдруг хлеба и зрелищ, души их забьются в панике, как мотыльки на свету, а потом понесутся каждая к своему дому. Но пока что я сидел в баре и слушал спор, ощущая его жар на расстоянии пятидесяти шагов от спорящих.

Когда солнце ушло за горизонт, он сделал привал у края тропинки и приготовил нехитрый ужин, а затем неторопливо ел, слушая, как потрескивает костер, и думал о своем. В сущности, этот день ничем не отличался от остальных тридцати. Он так же встал на рассвете, чтобы успеть как можно больше сделать лунок, бросить в них семена и полить водой из прозрачных каналов. Теперь, когда усталость придавила к земле его тщедушное тело, он лежал и смотрел на небо, где темные краски сменяли одна другую.

ТИМУР ЛИТОВЧЕНКО

ОДНАЖДЫ В ЭДЕМЕ

РАННЕЕ УТРО ШЕСТОГО ДНЯ. Творение

Едва осознав СЕБЯ, ОНА ощутила присутствие кого-то еще. ЕГО присутствие. - Ты кто? - спросила удивленно. Мир, внешний мир, прекрасный и пока неизведанный, обрушил на НЕЕ лавину впечатлений. Но прежде всего ЕЕ почему-то заинтересовало, кто же такой ОН. - Ты создал меня, так? - Этого еще не хватало! - насмешливо фыркнул ОН. Бедняжка моментально обиделась: выходит, ЕЮ пренебрегают? Сделал живую игрушку себе на потеху, а теперь издевается... Однако моментально уловив перемену в ЕЕ настроении ОН поспешил заверить: - Нет-нет, ни в коем случае! Не я создал тебя, вот и все. Я бы... не смог. Просто не смог бы управиться с этим. И ты бы не смогла, да и никто... ИЗ ЗДЕШНИХ. ВСЕХ НАС, КОТОРЫЕ ЗДЕСЬ - сделали. Вот все, что я знаю. - КТО же тогда? - искренне удивилась ОНА. - ТОТ... КОТОРЫЙ,- сказал ОН неопределенно. И ОНА навсегда запомнила: СОЗДАТЕЛЯ зовут ТОТ-КОТОРЫЙ. - Но ты...- начала робко и замялась, не зная, о чем говорить дальше с незнакомцем, который к тому же НЕ-ТОТ-КОТОРЫЙ. - Меня зовут Адам,- перебил он, чтобы как-то поддержать беседу и замять неприятную неловкость. - Адам? Адам. Адам...- повторила она на разные лады.- Красиво звучит. Мелодично. А-дам...- пропела. - Но я-то? Я-то кто? - всполошилась тут же. - Ты? Ева,- ответил Адам после небольшой паузы, также выдававшей легкое смущение. - Тоже ничего звучит,- одобрила она.- Кто ж это придумал: Адам, Ева... ТОТ-КОТОРЫЙ - или... может быть...- неожиданно для себя самой предавшись сладостным мечтаниям она не договорила. - Похоже, и в самом деле Создатель,- неуверенно сказал он, однако немедленно словно бы возразил себе: - Впрочем, не знаю. Может, имя тебе придумал я сам... - Вот было бы здорово! - Ева пришла в полнейший восторг от одной мысли о подобном счастье: в самом деле, как прекрасно, когда ОН придумывает имя ЕЙ... Адам называет ее, свою половинку (и откуда взялась такая мысль?..) им же выдуманным именем - Ева... - Но по крайней мере я точно знаю, что тебя так зовут,- решив ни за что не приписывать себе чужих заслуг, но и не умалять собственных сказал он.- А в общем, какая разница. Адам и Ева всегда были неразлучной парой... - Всегда? Как это - ВСЕГДА? - удивилась она. - Не знаю. Но были,- и добавил уверенно: - И БУДУТ. МЫ будем. - Раз ты такой знающий, скажи... что же нам делать теперь? - спросила она так, как робкая ученица вопрошает мудрого учителя. - Жить. Учиться. Впитывать мир,- Адам почувствовал, что говорит высокопарными фразами, смысл которых не вполне ясен ему самому, умолк на несколько секунд, затем добавил уже более скромно: - Поэтому давай просто жить... и ВПИТЫВАТЬ МИР. Так они и поступили: словно бы слившись в единое целое впитывали каждой мельчайшей частичкой своих юных, только что созданных, девственно-невинных душ внешний мир, его восторги и радости, огорчения и горести, бесконечное разнообразие форм, подчинявшееся однако строгим наборам гармоничных вибраций, гораздо более многочисленным, нежели комбинации кодов ДНК всех живых существ, вместе взятых или наборы нот в сложнейшей симфонии.

Оставить отзыв