Тудай-сюдай

— Мамочка, не правда ли, какой он смешной?

— А руки у него длинные, совсем обезьяньи.

— И говорит так потешно!

— Сегодня только поступил, а Матреша уже жалуется: полоскательницу разбил и твою любимую вазочку, знаешь ту, с пчелками, что дедушка подарил.

— А пока ты газеты читала, приходила Анна Семеновна. Катя и говорит Климову: «Мамочка не велела Анну Семеновну принимать, потому что от её разговоров голова разбаливается». А он, Климов-то, наш умник, знаешь, что Анне Семеновне сказал?

Другие книги автора Лидия Алексеевна Чарская

Повесть о приключениях маленькой девочки, оставшейся без родителей в сибирской тайге.

Мрачным и тяжелым было царствование Ивана Грозного.

Но тем ярче, тем выпуклее на фоне этого печального периода нашей истории выступают подвиги тех, кто стали невинными жертвами сурового царя…

Среди них были и юноши, были и дети. Но их имена не попали на страницы истории: слишком незаметна была их роль в той картине грандиозных событий, которую представляла собою та эпоха.

Историю подвига одного из таких юных незаметных, скромных героев — если в данном случае применимо вообще слово «герой» — представляет настоящая повесть.

Историко-приключенческая повесть с элементами мистики о периоде правления Анны Иоанновны, бироновщине, восхождении на престол императрицы Елизаветы.

Судьба послепетровской России, долг, преданность, любовь, коварство и сентиментальное развитие сюжета гармонично сочетаются с живым русским языком. Книга рассчитана на читателей всех возрастов.

Русская писательница Лидия Чарская (1875–1937), творчество которой долгие десятилетия было предано забвению, пользовалась в начале века исключительной популярностью и была «властительницей сердец» юных читателей. Вошедшие в книгу повести «Записки институтки» и «Люда Влассовская» посвящены жизни воспитанниц Павловского института благородных девиц, выпускницей которого была и сама писательница. С сочувствием и любовью раскрывает она заповедный мир переживаний, мыслей и идеалов институтских затворниц. Повести Чарской, написанные добротным русским языком, воспитывают чувство собственного достоинства, долга и справедливости, учат товариществу, милосердию, добру.

Книга адресована прежде всего юному читателю, но ее с интересом прочтут и взрослые.

Люди всегда задавали себе вопросы: можно ли во имя хорошей цели совершать плохие поступки? Если мой друг голодает, то можно ли украсть яблоко, чтобы помочь другу? Сколько ни думали, а ответы были разные: одни говорили — можно, а другие — нельзя. Но великая книга человечества Новый Завет отвечает на этот вопрос однозначно: нельзя. Прекрасная цель не оправдывает дурных средств.

Между тремя морями — Черным, Азовским и Каспийским — широко и просторно раскинулся дивный край — Кавказ. Величествен Кавказ. Горы, подымающиеся высоко за облака; пропасти, уходящие в самую глубь земли; реки, побеждающие преграды на своем пути, перескакивающие, как дикие звери, через острые камни и воющие день и ночь сердито — все прекрасно.

Великолепные есть уголки на Кавказе и лучший из них — Грузия.

Невелика эта страна, немного в ней городов, немногочисленно ее население, но красива она необычайно. Недаром ее называют жемчужиной Кавказа.

Жила в роскошном замке маленькая принцесса Эзольда, хорошенькая, нарядная, всегда в расшитых золотом платьях и драгоценных ожерельях. Словом, настоящая сказочная принцесса — и, как все сказочные принцессы, недовольная своей судьбой.

Совсем избаловали маленькую Эзольду. Баловал отец, баловала мать, баловали старшие братья и сестры, баловала угодливая свита. Чего ни пожелает принцесса — мигом исполняется…

Лидия Алексеевна Чарская (1875–1937) – детская писательница и поэтесса, актриса. Семь лет Лидия провела в Павловском женском институте в Петербурге. Впечатления от институтской жизни стали богатым материалом для её будущих книг. Произведения Лидии Чарской пользовались огромной популярностью у юных читателей. Героиня книги «Княжна Джаваха» (1903) – смелая, не по годам мудрая девочка Нина, которая очень хорошо знает историю своего рода и всегда готова защитить своих друзей и близких! На её долю выпадают непростые испытания: смерть матери, тяжёлый характер бабушки, переезд из родной и милой сердцу Грузии в институт в Санкт-Петербург. Но, несмотря ни на что, Нина всегда остаётся верна себе и своему сердцу!

Популярные книги в жанре Детская проза

По соседству с городским пионерским лагерем существует мрачное «царство» Вовки Быка. Мальчишки там играют в азартные игры, подчиняют себе слабых, издеваются над ними.

О том, как запутался в сетях Вовки Быка маленький герой повести, как вожатая пионерлагеря вступила в борьбу с этим «царьком», и рассказывается в книге.

Авенариус, Василий Петрович, беллетрист и детский писатель. Родился в 1839 году. Окончил курс в Петербургском университете. Был старшим чиновником по учреждениям императрицы Марии.

Почти документальный рассказ об очень маленьком мальчике и девочке немного постарше.

Рассказ из сборника «Человек хотел добра».

«Ломоносов» отвалил от городской пристани рейсом в Вардэ. Миновали низкие берега Двинского устья. У пловучего маяка, окрашенного суриком в ярко-красный цвет, с огромными черными буквами «С. Д.» по борту, сдали лоцмана. Штурман прикрепил на фальшборт юта лаг, стрелки лага закружились — мы в открытом море.

Пассажиров немного: человек десять англичан и норвежцев, поморы, несколько флотских и два-три чиновника. Среди них с первого взгляда мое внимание привлек человек лет тридцати или немного больше в фуражке русского почтово-телеграфного чиновника с синим кантом и серебряной кокардой: почтовые рожки, перевитые молнией.

Вчера весь день Наташка просила хлеба, одну только корочку. Брат Авдейко уговаривал потерпеть, не мучить мамку. Сегодня Наташка замолчала и только тусклыми глазами смотрела на мать.

— Голову больно, — жаловалась девочка.

Засни, Наташунька.

Ложилась девочка, ворочалась.

— Спи, спи…

Неохота.

И девочка вставала. Когда видела — кто-нибудь ел, — голодом загорались глаза, блестели, как острые тонкие гвоздики. Авдейко ходил, тянул руку. Дали много денег, целую кучу денег, а торговка на все эти деньги дала только несколько обрезков хлеба.

Рассказы о водолазах. Рисунки автора.

Повесть Аделаиды Котовщиковой «Кто моя мама» была опубликована в журнале «Костер» №№ 7–9 в 1959 году.

В повести «Кто моя мама» писательница рассказывает о девочке Гале. Галя рано потеряла родных. Девочка часто думает о том, кто же была её мама, и пытается о ней что-нибудь узнать.

Не лёгкая жизнь сложилась у Гали, но в трудные минуты девочка не одинока: ей помогают друзья — взрослые и дети.

Оставить отзыв
Еще несколько интересных книг

Хорошо или дурно жить на свете? И да и нет. Жизнь состоит из двух различных половин: одна практическая, другая идеальная. В первой мы — рабы труда и забот; она отравлена существенными потребностями: каждый, как пчела, ежедневно обязан принести, для общей пользы, каплю своего меда в бездонный улей света. В той жизни самодержавный властелин ум: много жертв приносит человек этому деспоту, много отдает лучших своих минут и радостей на обмен огорчений, сухих, чуждых душе, трудов и усилий. Как т[ам] не хочется, как скучно бывает жить — жить для других! Та жизнь как томительный сон, как давление ночного духа; от нее пробуждаешься, как от обморока, к другой половине жизни. Не такова последняя: в ней уже нет муравьиных хлопот и мышьей беготни к пользе общей. Там перестаешь жить для всех и живешь для себя не одной головой, но и душой, и сердцем, и умом вместе. То половина эстетическая: в ней простор сердцу, открывающемуся тогда для нежных впечатлений, простор сладким думам, тревожным ощущениям и бурям, тоже не умственным и политическим, бурям души, освежающим тяготу вялого существования. Тут свои идеальные радости и печали, как улыбка сквозь слезы, как солнечный луч при дожде. Мгновения той жизни исполнены игры ума и чувств, цветущих, живых наслаждений всем, что есть прекрасного в мире: для мужчин есть природа, высокие искусства, мечты и женщины, для женщин тоже — природа, искусства, мечты и мужчины, то есть мы. Тогда в существовании господствует какая-то легкость, свобода, и человек не клонит головы под тяжестию неотвязчивой мысли о долге, труде и обязанностях.

Если всякое дельное и полезное сочинение, к числу которых относится и сочинение о пепиньерке, должно начинаться определением предмета, то нельзя и мне избегнуть этого всеобщего порядка. Итак, пепиньерка есть девица — и не может быть недевицей, так точно и недевица не может быть пепиньеркой. Это неопровержимая истина. По крайней мере, если б по какому-нибудь случаю между пепиньерками вкралась недевица, то это была бы такая контрабанда, на которую нет ни в одном таможенном уставе довольно строгого постановления. Впрочем, это — случай решительно невозможный и небывалый в летописях тех мест, где водятся пепиньерки, следовательно, нет и закона, который бы наказывал недевицу за присвоение себе не принадлежащих ей прав. Недевицы могут быть классными дамами, инспектрисами, директрисами, привратницами, но пепиньерками — ни-ни! Нельзя определить с точностью лет пепиньерки. Можно так, неопределенно, сказать, что пепиньеркой ни в сорок, ни в двенадцать лет быть нельзя, хоть будь себе раздевица. Обыкновенно она бывает от шестнадцати до двадцати лет. Если она зайдет далеко за последнюю границу, то ее делают дамой, то есть или классной дамой, или просто дамой, выдавая замуж. С неспособной к этим двум должностям снимают пепиньерский сан, потому что она стала уже девой, а пепиньеркой, как сказано, может быть только девица. Костюм пепиньерки прост. Белая пелерина, белые рукава и платье серого цвета. Может быть, есть на свете пепиньерки и других цветов, но я их и знать не хочу. Отныне моею вечною песнию будет:

И этот Господь появится! Сам Рассвет, Золотая Заря, Та, что старше любых богов и дьяволов, законное дитя Хаоса. «I am God, I am Drama!» Зеленоглазый инфернальный ангел эпохи Заката Истории. Та, в чьей сущности намертво сплелись Эрос и Танатос. Она стоит в длинном белом платье на фоне кроваво-красного неба. Глаза, остекленевшие от созерцания нездешнего ужаса, устремлены вверх. В одной руке — перо, в другой — обрывок цепи. Летописец пожара на выставке кошмаров, вопрошающий невидимый Принцип. Любовница Бога и Дьявола, этой тайной неразлучной парочки. Апокалиптический эротизм. Бесплодная чувственность неантропоморфного бытия. Сущности высшего порядка, сплетающиеся друг с другом, рвущие друг друга в клочья в той вечной войне, что вращает весь этот мир… «Ол Сонуф Ваорсаги» — «Воцарюсь над тобой». Вампирически нежный доминатор, то ли ангел, то ли демон в образе прекрасной молодой женщины. Нут, Кали, Лилит. Мать, сестра и невеста всех магов. Ее смех тревожит в полнолунье юных ведьм, пробуждая в их обнаженных сущностях опасные картины, заставляя шептать слова не самых светлых, но может быть самых прекрасных молитв. Это ли не Богиня, которой должно воздвигать храмы — во все времена у всех народов? Теперь в почете иное… Но есть человек, построивший Church of Dawn — Церковь Рассвета. Нет, это не основатель секты или чудак-толтосум. Это всего-навсего художник, Джо Майкл Линснер, выпустивший в 1989 году комиксы под названием Cry for Dawn. Именно комиксы, этот жанр, хронически презираемый искусствоведами, помог Богине рассказать о своих странствиях между Адом, Раем и Нью-Йорком. Нью-йорк. Линснер вырос в этом городе, о котором наш бывший соотечественник, Юрий Наумов, когда-то спел — «Нью-Йорк стал началом конца»… Сомкнется полночь в зеркальных глазах Соединенных Штатов и где-то в России откликнется эхом мой сумасшедший хохот. Рассвет — это не просто время, когда человеческое существо бродит в своих спутанных снах, а Солнце, этот вечный труженик, начинает длинный путь к фатально далекой закатной черте. Это момент, когда спящие совсем беззащитны, а вокруг вершат свои дела призраки раннего утра — воры, убийцы, дикие звери. Помни о… Смотри же внутрь, а не вверх — звезда видна! Рассветная Звезда — последний крик отступающей ночи. Город-срединный ад, место в Нигде, место, где художник рос на «жутиках», книжках про Конона и Playboy`е. Хотя, пожалуй, Линснер лукавит — он рос не только на этом… Что-то еще — исполненное темного мистического света проступает на картинах, посвященных судьбе Рассветного демона. «…Кто я и что будет знамением? И она отвечала ему, склонившись к нему, и было она иcкрящимся пламенем всепроницающим, милые руки ее на черной земле, гибкое тело ее выгнуто для любви, мягкие стопы ее не растопчут и малых цветов. Знаешь сам! Знамением же будет мой экстаз, сознанием непрерывности бытия, вездесущности моего тела», — эти слова принадлежат Алистеру Кроули, одному из самых загадочных мистиков двадцатого века, но с таким же успехом это мог бы быть и текст к работе Линснера. Не стоит забывать, что Мастер — не только художник-комиксник, но еще и писатель, чьи работы не всегда понятны непритязательной публике, покупателям историй в картинках. Линснер начал рисовать Ее еще в школе, в старших классах. Он хотел создать образ богини Рождения и перерождения, чьим неизменным спутником является Смерть. Согласно мифологической системе, переданной Линснером, Dawn встретила Рогатого Бога, Лорда Смерть во всем том же городе… «Покажи мне Небеса, покажи мне Ад и то, что между…» — сказала она. «…Я покажу тебе то, что ты есть и то, чем ты можешь быть». Такие странные комиксы рисует сын Срединного Ада. Он не пытается изображать то, во что не верит — он с самого начала знал, что Богине было необходимо где-то проявиться. Имя владыки Востока — Свет золотого дня. Перед ним идет Золотая Заря, взрывая изнутри кладбищенское пространство запад. Богиня, неизменно хранящая розенкрейцеровскую символику: Розу и Крест, знаки единства Жизни и Смерти в непрерывном процессе Бытия и единства мужского и женского, как двух начал Творения. «…Я покажу тебе то, что ты есть и то, чем ты можешь быть». «7 теорема» Алистера Кроули: Каждый из нас движется собственным курсом, который отчасти зависит от нашего «я», а отчасти — от окружения, необходимого и естественного для каждого из нас. Всякий, кто сбивается с курса — либо из-за того, что не понимает себя, либо в силу сопротивления окружающей среды — вступает в противоречие с порядком Вселенной, в меру чего и страдает. Некоторые видят свой долг не в том, чтобы познавать свою действительную природу, а в том, чтобы создавать фантастический образ самого себя. Дитя Хаоса, живое воплощение Магии (в лучшем смысле этого слова) может быть только самой собой, она — Богиня, она скользит между мирами, меняя облик, эту досадную человеческую игрушку, но оставаясь верной свой изначальной стихии. Она участвует в делах людских и битвах по ту сторону смертного города, пытаясь до конца познать себя и бесконечно тоскую по потерянному неведенью — девственности разума, которой лишил ее Лорд Смерть. «…каждый раз, умирая, я думал о тебе», — говорит он, но разве это что-то меняет?

В кабинете Писателя-фантаста длинными рядами теснились книжные шкафы. Сквозь стекла были видны корешки десятков тысяч книг. На почетном месте стоял шкаф с произведениями самого хозяина кабинета. Писатель сидел в кресле, за рабочим столом, а Журналист, берущий у маститого автора интервью, напротив. Календарь на столе показывал 24 ноября 2055 года.

— …Уэллс? — без всякого выражения переспросил Писатель. — Вы сказали — Уэллс?

— Ну, конечно же, Уэллс! — воскликнул Журналист.