Трудно быть оракулом

Темные и "розовые" футурологи. Их принципы.

Отрывок из произведения:

КНИГА А. БЕРРИ «СЛЕДУЮЩИЕ ДЕСЯТЬ ТЫСЯЧ ЛЕТ. ЗРЕЛИЩЕ ЧЕЛОВЕЧЕСКОГО БУДУЩЕГО ВО ВСЕЛЕННОЙ» (А. Berry. The Next Ten Thousands Years. A vision of man's future in the universe. New York. The New American Library, 1975.) САМА ПО СЕБЕ НЕ ОЧЕНЬ ОРИГИНАЛЬНА. НАОБОРОТ, ЭТО ОЧЕНЬ ТИПИЧНАЯ КНИГА ДЛЯ ТОГО НАПРАВЛЕНИЯ ЗАПАДНОЙ ФУТУРОЛОГИИ, КОТОРОЕ В ОТЛИЧИЕ ОТ ОЧЕНЬ МРАЧНЫХ КНИГ КАНА, ТОФФЛЕРА, МЕДОУЗА И ДР. МОЖНО БЫЛО БЫ НАЗВАТЬ «РОЗОВЫМ». ПАРАДОКСАЛЬНО, НО ОКРАШЕННЫЕ В ЦВЕТА НАДЕЖДЫ ФУТУРОЛОГИЧЕСКИЕ ТРУДЫ СТАЛИ В ИЗОБИЛИИ ПОЯВЛЯТЬСЯ НА ЗАПАДЕ ПОСЛЕ ТОГО ШОКА, КОТОРЫМ БЫЛ ДЛЯ ЗАПАДНЫХ СТРАН ЭНЕРГЕТИЧЕСКИЙ КРИЗИС 1973 г. И КОТОРЫЙ БЫЛ ПРЕДСКАЗАН В ФУТУРОЛОГИЧЕСКОЙ ЛИТЕРАТУРЕ «КАТАСТРОФ И УЖАСОВ», ЗАПОЛНИВШЕЙ КНИЖНЫЙ РЫНОК В НАЧАЛЕ 70-х гг.

Популярные книги в жанре Культурология

Лев Александрович Тихомиров является одним из выдающихся представителей русской мысли, чье имя многие годы было несправедливо исключено из ее анналов. Интерес к творческому наследию мыслителя в постсоветский период ознаменовался глубокими исследованиями его политических, историко-правовых, экономических и социологических воззрений, в то время как его философско-культурологические взгляды не стали предметом отдельного изучения. Образ Тихомирова-государствоведа прочно вошел в отечественную науку, во многом заслонив образ Тихомирова-философа. Однако наследие мыслителя содержит целостную философско-культурологическую концепцию. Реконструкция философско-культурологических воззрений мыслителя стала целью данной работы, осуществив которую, авторы восполнили пробел в исследовании творческого наследия мыслителя.

Книга «Шут и Иов» — это попытка синтеза гипотез, предположений и фактов в рамках теории параллельной истории. Тайнопись Пушкина, секреты Дома Романовых и европейских династий, дуэль Лермонтова и смерть Гоголя, молчание Христа — записки сумасшедшего или истина в последней инстанции?

Содержание сборника отражает программу международной конференции «Абсурд и славянская культура XX в», которая состоялась в октябре 2001 г в Цюрихском университете, объединив представителей самых разных научных дисциплин. Одна из главных задач сборника — на фоне современного теоретического дискурса об абсурде описать феномен абсурда (мировоззренческий, логический, художественный) в культуре XX в., показать его междискурсивный и межкультурный характер. В связи с этим выбранное нами название «Абсурд и вокруг» — в некоторой степени и полемическая отсылка к коллективному труду «Around the Absurd: Essays on Modem and Postmodern Drama», авторы и составители которого ограничивали понимание абсурда лишь сферой театрального искусства.

Сборник рассчитан на специалистов по литературоведению, философии, искусствоведению и теории культуры, а также на более широкий круг читателей, интересующихся вопросами абсурда в культуре.

Этот краткий текст — не более чем отрывочные заметки, без всякого притязания на «охват» неохватной темы. Вдобавок, автор — не византолог, и права его высказываться на византийские темы вообще сомнительны. Однако уже и те отдельные стороны феномена Византии, с которыми сталкивали меня мои занятия в философии и антропологии, рождали любопытное, специфическое впечатление, которое я попытаюсь передать: впечатление, что этот феномен сегодня крайне актуален для нас, но в то же время — амбивалентен, так что его актуальность неоднозначна, она одновременно питает разные, едва ли не противоположные тенденции современной отечественной реальности.

Источник: Библиотека "Института Сенергийной Антрополгии" (http://synergia-isa.ru/?page_id=4301#H)

В книге В. К. Кантора, писателя, философа, историка русской мысли, профессора НИУ — ВШЭ, исследуются проблемы, поднимавшиеся в русской мысли в середине XIX века, когда в сущности шло опробование и анализ собственного культурного материала (история и литература), который и послужил фундаментом русского философствования. Рассмотренная в деятельности своих лучших представителей на протяжении почти столетия (1860–1930–е годы), русская философия изображена в работе как явление высшего порядка, относящаяся к вершинным достижениям человеческого духа.

Автор показывает, как даже в изгнании русские мыслители сохранили свое интеллектуальное и человеческое достоинство в противостоянии всем видам принуждения, сберегли смысл своих интеллектуальных открытий.

Книга Владимира Кантора является едва ли не первой попыткой отрефлектировать, как происходило становление философского самосознания в России.

Нью-йоркская цыпочка – не только "курочка в жемчугах", но и активная, напористая личность, напичканная предрассудками и противоречиями. На улицах Большого яблока вы встретите интеллектуалок из фильмов Вуди Аллена и романтических дам в стиле Норы Эфрон, светских львиц наподобие Эдит Уортон и независимых и свободолюбивых женщин, будто сошедших с экранов американских комедий с Одри Хепберн и Джинджер Роджерс в главной роли. При всем при том нью-йоркская цыпочка – пусть даже она не всегда осознает это – икона. А что дает ей возможность выносить удары судьбы, так это невероятная история любви длинною в жизнь. Ее возлюбленный предан и верен ей, всегда поддержит и никогда не даст упасть, он заставляет каждый нерв в ее теле вибрировать до изнеможения. И имя ему – Нью-Йорк.

От переводчика: Несколько лет назад ко мне в руки попал текст выступления С.С. Аверинцева перед итальянским Сенатом «La spiritualità dell’Europa orientale e il suo contributo alla formazione della nuova identità europea» [1], прочитанный в Зале Зуккари Палаццо Джустиниани 25 марта 2003 года (это одно из последних выступлений Сергея Сергеевича). Насколько мне известно, среди его бумаг русского текста не нашлось. Возможность перевести Аверинцева на русский очень меня раздразнила и с языковой точки зрения, и с «сюжетной»: обстоятельства ведь совершенно цицеронианские.

Переводить Аверинцева на русский, претендуя тем самым воспроизвести его неповторимый стиль и язык, предприятие довольно самонадеянное. Однако специфика ситуации в том, что этот перевод, если можно так выразиться, отчасти авторизован. В текстах «позднего Аверинцева» одни и те же мысли кочуют из выступления в выступление. Ряд пассажей в поздних выступлениях и набросках (не много, но все же) точно соответствуют итальянскому тексту — разумеется, я сделал в этих местах заплатки. Среди опубликованных текстов, где мне встретились параллели, статья «“Цветики милые братца Франциска” — итальянский католицизм русскими глазами» (ПО 7’92) и доклад «Византийский культурный тип и православная духовность» (в сб. «Поэтика ранневизантийской литературы». М., 2004).

Перевод напечатан в сборнике «Человеческая целостность и встреча культур». Киев: Дух i Лiтера, 2007. За помощь при переводе я сердечно благодарю Флориану Конте и Ольгу Карпову.

Оставить отзыв
Еще несколько интересных книг

Итак, подросток принял решение работать над собой, а вы готовы поддержать его намерение. С чего начать? Видимо, и вы, и он уже предварительно попытались оценить, какие волевые привычки у него реально имеются, на что можно опереться в дальнейшей работе (внимания заслуживают все сферы волевого поведения подростка: бытовая, познавательная, трудовая). Замечено и чего нет, но что ему крайне необходимо (чаще всего недостает волевых привычек, относящихся! к учебной работе).

В предыдущей статье мы пытались доказать, что волевые привычки надо воспитывать, без преувеличения, с «младых ногтей», с самого раннего детства. А что же делать, если этого — по разным причинам не произошло? Тогда все мы — учителя, родственники, знакомые, сам ребенок, а в последние годы, когда стало развиваться консультирование, и психологи, — слышим неиссякаемый поток родительских жалоб. Варианты самые разные, но все легко сводится к нескольким типичным случаям. Подросток: вообще не учит уроков дома, целыми днями слоняется, неизвестно чем занимается, только не уроками; уроки учит, вроде бы старается, но толку мало — все время отвлекается, несобран ни дома, ни на уроке; делает только то, что ему интересно: уроки — только по любимым предметам (а точнее, по предметам, которые ведет нравящийся ему учитель), а все остальное — это для «хобби», как правило, не имеющего отношения к школьным и вообще нужным (с точки зрения взрослых) делам.

В статье, опубликованной в предыдущем номере, мы говорили о стремлении подростка к самовоспитанию. Такое стремление в эту пору есть, пожалуй, практически у каждого, однако далеко не каждый реализует его. У многих дело не идет дальше искренних намерений стать лучше и постоянных обещаний себе и другим «с понедельника начать новую жизнь». Это — всего лишь общевозрастное желание; оно еще не проникло «внутрь», не стало личным стремлением,

Да и те подростки (а их немало — около 55 процентов), которые время от времени предпринимают попытки самовоспитания, нередко делают это буквально с ходу, не особенно обдумывая, чего они намереваются достичь, и еще менее заботясь о том, как к этой цели прийти. Взявшись самостоятельно за самовоспитание, они зачастую быстро срываются, терпят неудачу. Одна, две, три такие неудачи — и у подростка опускаются руки.

В прошлый раз мы уже говорили, что подросток жаждет измениться; желание сделаться другим, без преувеличения, — главная его потребность. Он постоянно недоволен собой, вот только воплотить в жизнь это «священное недовольство» удается далеко не всегда. Все дело в том, что подросток не только не знает, как измениться, — в большинстве случаев он не знает, и что нужно менять в себе. Дальше понятий «стать волевым» или «лучше учиться» редко кто идет.