Троица

СЕКРЕТНЫЕ МАТЕРИАЛЫ

Троица

(Русская версия Владислава Мирского)

"Я вколачиваю гвозди,

Чтоб в гробу лежали кости.

Глубоко тебя зарыли,

До свиданья, милый, милый... Бывай!"

"Агата Кристи" Голливудские холмы

Лос-Анджелес, штат Калифорния

День первый

00.41

...Осень, наконец-то пришедшая и в Калифорнию, оказалась в этом году неожиданно жаркой и сухой. Злое раскаленное солнце с утра выкатывалось на небо, и уже через несколько минут земля погружалась в тягучую пелену зноя. Задыхались домашние кондиционеры, перегревались моторы автомобилей, горячий асфальт лип к подошвам башмаков. Листья деревьев пожухли и пожелтели. Ежедневные пробки из неизбежной досадной помехи превратились в долгую, мучительную пытку. Только ночь приносила некоторое облегчение. Самой популярной формой одежды были бейсболка, шорты и солнцезащитные очки. На газонах пылилась сухая, побуревшая трава, готовая рассыпаться пеплом с первым же порывом ветра... но ветра не было. Деревья вспыхивали, как порох, от одной искры. По всей Калифорнии полыхали лесные пожары. Вокруг Лос-Анджелеса на болотах занимались торфяники. Не хватало спасательной техники, вертолетов. Пожарные сбивались с ног, проклиная безалаберных туристов.

Другие книги автора Владислав Мирской

Этот сериал смотрят во всем мире уже пятый год. Он вобрал в себя все страхи нашего времени, загадки и тайны, в реальности так и не получившие научного объяснения.

Если вы хотите узнать подробности головоломных дел, раскрытых и нераскрытых неугомонной парочкой спецагентов ФБР, если вы хотите заглянуть за кулисы преступления, если вы хотите взглянуть на случившееся глазами не только людей, но и существ паранормальных, читайте книжную версию «Секретных материалов» — культового сериала 90-х годов.

Этот сериал смотрят во всем мире уже пятый год. Он вобрал в себя все страхи нашего времени, загадки и тайны, в реальности так и не получившие научного объяснения.

Девушки делают фотографии, на которых внезапно проявляются изображения демонов…

Странно? Да. Но еще более странно другое — каждая из девушек, сделавших эти фотографии, становится объектом охоты маньяка-убийцы…

Таково новое дело агентов ФБР Фокса Малдера и Даны Скалли. Всего лишь — новое столкновение нормального с паранормальным и реального — с нереальным…

Популярные книги в жанре Научная фантастика

П.Шуваев

СКАЗАНИЕ О МОРДЕ НЕБРИТОЙ

Автор считает своим долгом в первую очередь уведомить читателй, что испытывает серьезнейшие затруднения сугубо принципиального характера в плане определения места и времени действия. Более того, он ни в коей мере не склонен настаивать на том, что описанные ниже события вообще где-либо и когда-либо имели место; в пользу такой точки зрения говорит, в частности, очевидная невозможность некоторых действий, упоминаемых в тексте как вполне естественные. Тем не менее автор берет на себя смелость опубликовать данный труд и приносит извинения за нечеткость изложения, в ряде случаев проистекающую более из характера материала, нежели из его собственной небрежности.

П.Шуваев

Статьи на спорные темы

КОМЕТА ВСЕ ЕЩЕ ЛЕТИТ

Во вселенной XIX века небесные тела двигались с положенными им скоростями по положенным им траекториям - прямо как бильярдные шарики. И, естественно, должны были эти шарики время от времени сталкиваться: иначе ведь и играть неинтересно. А поскольку наша Земля - такой же шарик... Не знаю, кто и когда впервые заговорил о кометной угрозе; русского читателя ею пугали еще В.Ф.Одоевский и О.Сенковский. Последний, между прочим, увязал комету с вымиранием динозавров - в полном соответствии с современными научными данными. В самом деле, тогдашняя палеонтология требовала катастроф. Иначе просто невозможно было объяснить, отчего вымерли совсем незадолго до того (всего несколько тысяч лет назад) сотворенные животные. Более того, катастрофа была вполне благочестивым решением: ведь потоп описан в библии. Альтернативой теории катастроф могла быть (и стала) лишь дарвиновская эволюционная теория. Естественный отбор, разумеется, требовал времени, и огромного времени: возраст Земли и земной жизни пришлось заметно (в конечном счете почти в миллион раз!) увеличить сверх благочестивых пределов. Но зато он объяснял все, и поэтому катастрофы, будучи сущностями уже не необходимыми, были отсечены лезвием Оккама. Сейчас, кажется, уже почти никто не утверждает, что если Бог создал небо и землю, Ему ничего не стоило пять, скажем, тысячелетий назад изменить скорость радиоактивного распада - единственно лишь с целью ввести в заблуждение палеонтологов. Разумеется, из логической ненужности катастроф отнюдь не следовала их невозможность: никто ведь не отменял небесной механики, - но ненужные темы легко становятся непопулярными. Лишь в последние десятилетия накопилось достаточно свидетельств того, что столкновения Земли с астероидами не только возможны, но, судя по всему, случались в прошлом. Едва ли эта новость заинтересовала бы широкую публику, если бы не наложилась так удобно на "динозавровый" бум. Если прежде считалось, что тупые, вечно полусонные и малоподвижные гигантские рептилии лишь по какому-то недоразумению так долго заселяли Землю, отбивая хлеб у наших с вами млекопитающих предков, а вообще-то годились лишь на то, чтобы вовремя вымереть, - то теперь выяснилось, что это не совсем так. Динозавры оказались активными теплокровными животными, у них, как выяснилось, были прекрасно развитые органы чувств, они могли даже жить сообществами и заботиться о потомстве. И вообще, птицы - это ныне живущие Dinosauria. Но если мезозойские ящеры вымерли не из-за собственного убожества, значит, должна была существовать внешняя (неземная) причина их гибели. Разумеется, подобного рода гипотезы не новы: предполагали, например, что динозавров погубило жесткое излучение вспыхнувшей вблизи от Солнца сверхновой звезды. Но объяснение могло быть и проще: выяснилось, что столкновение Земли со всего лишь десятикилометровым астероидом может вызвать глобальную катастрофу, отчасти напоминающую "ядерную зиму" (это понятие примерно тогда же вошло в обиход). Столкновение (о котором первоначально свидетельствовали только геофизические данные) очень хорошо совпало с глобальным вымиранием - не только динозавров, но их мировому общественному мнению было особенно жаль. Жили себе, не тужили, ни о чем таком не догадывались, и вдруг... И, конечно же, общественному мнению стало боязно: ведь не перевелись еще во Вселенной астероиды. А тут еще то и дело вылезает очередной пророк и предсказывает очередной конец света... Эпидемия там или экологический кризис - это хоть и возможно, но больно уж неаппетитно. Космическая катастрофа не в пример шикарнее. Не угодно ли вам разделить участь тираннозавра рекса (хотя не исключено, что он как раз вымер по каким-то там своим рептильным причинам задолго до злополучного астероида)? Предполагается, что орбиту Земли пересекает не менее тысячи астероидов диаметром полтора километра и более - такие в случае столкновения с Землей способны вызвать глобальную катастрофу. Хотя в настоящее время известна лишь малая их часть (около 50), серьезно обсуждаются проекты, осуществление которых позволит в ближайшие 25 лет обнаружить 95% потенциально опасных астероидов. Если (что маловероятно) какой-то из них будет угрожать Земле, останется, скорее всего, достаточно времени, чтобы предотвратить столкновение: скорости небесных тел велики, но и расстояния немаленькие. Чтобы отклонить астероид с опасного курса, потребуется всего лишь несколько десятимегатонных ядерных зарядов (таковых имеется предостаточно). Но если астероиды не слишком удалены от Земли и потому доступны для систематического наблюдения (да и вообще, чье поэтическое воображение способен вдохновить пусть и большой, но всего лишь камень?), то кометы видны лишь на маленьком отрезке орбиты, - зато уж если видны, то на редкость живописны. Хвостатая звезда, раз в несколько столетий с таинственной регулярностью появляющаяся из космических глубин, как нельзя лучше подходит на роль апокалиптического агента. Совсем недавно в моде была комета Свифта-Таттла (между прочим, вероятно, намного более массивная, чем знаменитая комета Галлея), которая, как предполагалось, столкнется с Землей в 2126 году.И ведь действительно должна столкнуться, если рассчитывать ее орбиту, исходя лишь из данных наблюдений 1992 и 1862 годов. Однако исследование старинных китайских хроник показало, что "звезду-гостью" видели не только в 1737 году, но и в 188, и даже в 69 г. до н.э. (более древние хроники, к сожалению, не сохранились). Эти данные позволили уточнить орбиту кометы Свифта-Таттла и установить, что столкновения, по всей вероятности, не будет. То есть, конечно, не было полной уверенности в том, что китайцы наблюдали именно эту комету, - но если в то время, когда она должна была наблюдаться, на небе замечен яркий подвижный объект, срабатывает все то же лезвие Оккама. К тому же если комета двигалась по орбите, вычисленной с учетом древнекитайских свидетельств, то в период между 188 и 1737 годами она хоть и по-прежнему раз примерно в 130 лет приближалась к Солнцу, но оказывалась слишком далеко от Земли, чтобы быть видимой невооруженным глазом. И как раз в этот период хроники о ней не сообщают. В утешение любителям катастроф заметим, что через тридцать тысяч лет ожидается появление 200000 (двухсот тысяч!) новых комет. В это время Проксима Центавра (и сейчас уже ближайшая к Солнцу звезда) окажется к нему еще ближе - на расстоянии менее одного парсека. Это слишком далеко, чтобы повлиять на планеты, но вполне достаточно, чтобы воздействовать на протокометное облако Оорта, расположенное на расстоянии примерно половины парсека от Солнца. Разумеется, лишь малая часть протокомет сможет покинуть облако, но ведь и одного столкновения с кометой будет достаточно! И ведь представить себе страшно, до какой степени весь этот мусор будет засорять Солнечную систему и мешать звездоплаванию (за исключением гиперпространственного, разумеется). А ведь это лишь начало: в ближайшие пятьдесят тысяч лет еще три звезды должны будут пройти недалеко от Солнца (примерно в одном парсеке). К счастью, звезды перемещаются не так уж быстро, и даже потенциально опасные кометы смогут представлять реальную угрозу Земле лишь очень нескоро. Времени, чтобы воздействовать на них, будет предостаточно. Если, разумеется, через 30 тысячелетий будет существовать космическая технология - и человечество. В одном из апрельских номеров журнала "Nature" опубликовано письмо Карла Сагана и Стивена Остро, имеющее, на мой взгляд, некоторое отношение к этому вопросу. Рассмотрев существующие проекты защиты от столкновения с астероидом, они нашли их вполне осуществимыми, хотя и довольно дорогими (300 миллионов долларов). Проблема, с их точки зрения, в том, что созданная в рамках этих проектов технология позволит не только предотвратить столкновение (в любом случае маловероятное), но и выполнить противоположную задачу: направить к Земле астероид, который сам по себе я1не столкнулсяя0 бы с ней. Конечно, направить астероид точно в цель существенно сложнее, чем сбить его с пути (не слишком важно, в какую именно сторону, лишь бы он перестал угрожать Земле), - но трудности эти при желании преодолимы. Таким образом, система, предполагаемой задачей которой является сохранение нашей цивилизации, может превратиться в оружие ни с чем не сравнимой разрушительной силы, гораздо более опасное, нежели любая внешняя угроза. И кто может гарантировать, что не найдется желающих его использовать?

Силецкий Александр Валентинович

Пыльная дорога, звездные дожди

Пятую неделю стояла жара. Листва на деревьях пожухла, серое небо, казалось, беспомощно льнуло к земле, не в силах вынести всей массы зноя, что выплескивало за день солнце... Над дорогою вздымалась пыль. Слева высился лесистый холм, и справа высился лесистый холм, а дорога лежала как раз посередине. Ни начала, ни конца, только крошечный отрезок пути, по которому временами пробегали машины - до полудня в одну сторону, а потом, до вечера, в другую. Ночью дорога пустела. Никогда еще никто не проезжал по ней при свете звезд. Со стороны это казалось странным, непонятным. А она не удивлялась - привыкла видеть мир всегда таким. Она жила в нем, в этом мире, как и все живут, но доступно ей было немногое: два лесистых холма да пыльная дорога, связанные навеки между собой светом солнца, луны и звезд, который заполнял все пространство от замшелых валунов до беспредельной дали, куда уходило небо. Если ночью тучи клубились до горизонта и темень стояла непроглядная, связь эта разрывалась, мир распадался на отдельные, ничего не значащие сами по себе части, и тогда ей делалось тоскливо, неуютно и страшно, потому что именно в эти часы она особенно отчетливо сознавала свою беспомощность и непричастность даже к таким -- разрозненным - частям обозримого мира. Она теряла сон и еле-еле сдерживала себя, чтобы не закричать от ужаса и одиночества, терзавших и опустошавших ее совершенно, покуда не наступал рассвет. Если бы спросили ее: "Где ты живешь?", она бы точно не могла сказать. Она, вероятно, ответила бы: "С краю" и была бы по-своему права. Все было где-то там, впереди, позади, но - там, далеко-далеко, наверное, так далеко, что слишком трудно оттуда добраться до нее, иначе бы, конечно же, хоть кто-нибудь, хотя бы раз, да и свернул с дороги, проезжая мимо, и навестил ее, но нет, такого не случалось, значит, даже от дороги, которая, казалось, проходила рядом, за окном, и то к ней путь лежал неблизкий. Она сидела у окна в инвалидной коляске и смотрела, день за днем, год за годом, как мимо бегут машины, как стелется над дорогой пыль, как зеленеют, обнажаются и снова зеленеют деревья на холмах, и время для нее шло только днем - не минута, не час, а машинный интервал, тоже странная вещь, - ночью же время совсем замирало - редкие капли звездного света прибивали его к земле, как дождь - дорожную пыль. Собственно, пыль над дорогой, поднимаемая машинами, и была для нее связана с временем. Однажды она поймала себя на удивительной мысли: если прервется вдруг привычный бег автомобилей, тогда все кончится - и она умрет. Сначала она рассмеялась, а потом, сама не зная отчего, проплакала всю ночь. Со временем этот случайный эпизод почти забылся, потускнел, и все же смутная тревога сохранилась, и шум моторов, несущийся издалека, и клубы пыли, и запах бензина теперь приводили ее в особенное состояние, ни объяснить, ни назвать которое она не могла. Просто ей было нужно все это, как, скажем, сон, еда или питье. Из картинок в старинных журналах она знала, какие люди населяют мир вокруг нее, и знала также, что уродлива - необычайно. Нельзя сказать, чтобы это очень ее огорчало. Разглядывая себя в тусклом настенном зеркале, она не ужасалась ничуть зависть к тем, кто красив, не просыпалась в ней, ибо красавцев и красавиц она наблюдала только на картинках, а мир, где эти картинки выпускали, ей не принадлежал. Равно как и она ему. Они словно жили бок о бок и не нуждались друг в друге, вернее так: их пути разошлись, едва она появилась на свет, и никому из того огромного мира даже в голову не приходило протоптать к ней хотя бы узкую тропку. Она же и шагу не умела сделать навстречу. Порою странное желание овладевало ею. Даже не желание, но какая-то смутная, робкая мечта. Вдруг что-то такое случится - всему вопреки - и тогда какой-нибудь автомобиль, несущийся мимо, затормозит и свгрнет к ее дому, и тот, кто сидит за рулем, заговорит с ней, дружески и ничему не удивляясь, а после посадит рядом с собой и повезет... Куда? Зачем? Этого она не знала. Она вообще не была уверена в том, что ей уж так необходимо попасть за холм, в далекий мир людей, где все-все по-другому, где все прекрасны и заняты делами, которых, наверное, ей не понять. Но понемногу тайное желание увидеть сворачивающий к дому автомобиль стало тревожить все чаще, и наконец, почти страдая, она принялась провожать взглядом каждую машину, и досада поднималась всякий раз в ее душе -смешно, неужто она всерьез надеется на чудо?!. Да ведь ей на роду написано - родиться, жить и умереть одной! Одной? Она влюбилась, вот что. Не зная и не видя никого, она влюбилась в некоего сказочного принца, живущего в прекрасном мире за холмами, и трепетно ждала, когда же этот принц придет, чтоб одарить ее и лаской, и любовью. Она уродлива? Ну что ж, пусть так... Но кто-то должен же найтись на свете, кого ее уродство не смутит, кто вдруг проникнется счастливой верой в доброту ее - да, и за эту доброту в конце концов полюбит!.. Хоть один-единственный во всей Вселенной... Она мечтала о любви... Не представляя, что это такое, не в силах даже слова подыскать пригодного, чтоб как-то все назвать и объяснить, - все старые слова не выражали и десятой доли сути... Она глядела из окна на пыльную дорогу, солнце било ей в глаза, зной безжалостно дурманил голову, но ей было все ровно - ничего, кроме дороги и машин, она не замечала. Годы шли, а она все сидела и ждала, сидела и ждала, погруженная, будто в болезненное оцепенение, в свою невыразимую мечту. Старела ли она? Кто знает... Когда упорно ждешь прекрасное и веришь, что оно придет, то долго-долго остаешься все таким же, каким ты должен быть, чтобы прекрасное тебя признало, чтоб ты достойным оказался этой встречи. И наконец она дождалась. Пятую неделю стояла жара, знойное солнце в малиновом закате падало за горизонт, дорога была пустынна и тиха, ни ветерка, ни звука. И вдруг... Дальний треск мотора распорол тишину, ворвался в распахнутое окно, взлетел к вечернему оплавленному небу. А потом, клубя оранжевую пыль, из-за холма возник какой-то совершенно непонятный экипаж и затанцевал, запрыгал на дорожных ухабах - мимо, мимо, чтобы скрыться через минуту за другим холмом. Но не успел... Завизжали тормоза, и автомобиль, еще подпрыгнув пару раз, внезапно стал. Затем съехал медленно на обочину и, стреляя мотором, сквозь стену пыли покатил прямехонько к дому. К ней! Теперь она знала это абсолютно точно. Дрожа от возбуждения, она всем телом навалилась на подоконник и вглядывалась в приближавшийся автомобиль. Кто там, за рулем? Не видно, пыль закрывает все... А что за странная машина? Болтается влево и вправо, трещит и трясется все части так и ходят ходуном... Смех, да и только! Хотя... не все ли ей равно? Теперь, когда желание сбылось... Машина замерла неподалеку. Еще с минуту, наверное, глухо чавкал и стрекотал мотор, но тут последовал щелчок, и наступила тишина. Со скрипом отворилась боковая дверца, кто-то тяжко вздохнул на сиденье, потом из машины показались ноги, вслед за ними метнулись и уперлись в землю костыли, и вот уже странная пародия на человека - горбун не горбун, паралитик не паралитик, карлик не карлик - так, что-то непонятное, безобразное и жалкое, чему одним словом и названия не дать, стояло на лужайке перед домом. Она вскрикнула и сползла с подоконника. Ей сделалось страшно, она почувствовала, что сейчас расплачется, что сейчас ей будет плохо, - она задыхалась, комната закружилась, мир обесцветился и превратился в крошечную точку, из которой неотвратимо выползал и обволакивал со всех сторон какой-то сладковатый звон, звон, звон... Это был шок. Мгновенная реакция на годы одиночества, безумные мечты и веру - господи, во что?!. Несколько минут она сидела с закрытыми глазами, приходя в себя. А когда распахнула веки вновь, то увидела, что непрошеный гость уже неловко поднимается по узким и крутым ступенькам крыльца. В передней раздался короткий звонок. - Войдите. Не заперто, - с напряжением произнесла она и торопливо развернула свое кресло-коляску, чтобы сидеть спиной к окну. Дверь отворилась, пропуская незнакомца, костыли забарабанили по полу, и вечерний гость, точно порождение дурного сна, возник на пороге. - Добрый вечер, - приветствовал он, и ей почудилось, будто в горле у него в беспорядке перекатываются и сталкиваются металлические шары. - Добрый вечер, - отозвалась она. Странная слабость и безразличие внезапно овладели ею. - Я очень хочу пить. Вы не могли бы... - Да, сейчас, - коротко бросила она, подкатила к буфету и наполнила стакан холодной водой. Он принял его обеими руками, всем телом навалившись на костыли, и долго пил, лишь изредка поглядывая на нее. Первый и единственный гость... Она никак не могла определить выражение его глаз, и от этого испытывала к нему неприязнь, еще большую, чем прежде... Она тяготилась его присутствием, его видом. "Уйди!" - кричала она про себя, но не издала ни звука, а он все стоял на пороге и пил... Наконец он вернул ей стакан. -- Вот спасибо, - произнес он удовлетворенно. - Нельзя ли мне немножко посидеть у вас? Знаете, жара сегодня адская, я так устал... - Отдохните, - согласилась она и, встретившись с ним взглядом, поспешно добавила: - Вы проходите, садитесь - вот здесь, к столу. Он тяжело проковылял через комнату и боком опустился на стул. Она вежливо расположилась напротив. Все-таки это был гость. Пусть и незваный, но единственный за многие-многие годы... Увы, не добрый и прекрасный принц, как она мечтала, ну да бог с ним, с этим принцем, хоть кто-то посетил ее - и на том спасибо! Если не смотреть на него, а только слушать, то можно в общем-то смириться и даже вдруг вообразить... - Вы, верно, приехали издалека? - спросила она, чтобы как-то начать разговор: ведь глупо сидеть и молчать, она еще успеет намолчаться. - Издалека, - кивнул он, метнув быстрый, испытующий взгляд в ее сторону. Она мечтательно улыбнулась. Из-да-ле-ка, - повторила она, раздельно выговаривая каждый слог. - Правда, красиво звучит? Из-да-ле-ка... А я вот здесь живу. И нигде не была... - Еще не все потеряно, - откликнулся он необыкновенно живо. - Не думаю... - покачала она головой. --- Кому я там нужна? - Вот-те раз! - засмеялся он. - Вы говорите так, будто вам сто лет. - А может быть, и больше. Я давно уже сбилась со счета. И потом: какой смысл считать? - Что-то я вас не понимаю, - вздохнул он сокрушенно. - Ведь вы еще так молоды!.. - Правда? - искренне удивилась она. - Да что вы, зеркала никогда в руках не держали?! Молоды, красивы... - Вы смеетесь надо мной! -- И не думал, Я сроду не встречал таких красавиц, правду говорю! Прикажите мне хоть двести раз взбежать на этот холм - и я немедля... - Вы? - Ну, не господь же бог! Какая вы, право, странная. Удивляетесь самым простым вещам. - Но вы... - она замешкалась и с усилием договорила: - Но вы еле стоите на ногах. - Ничего подобного. Конечно, я немного устал от жары и долгой езды, но в остальном... Или я, по-вашему, совсем похож на старую развалину? -- Нет,.- коротко ответила она и опустила голову. Это чудовищно, ужасно, решила она про себя, он издевается надо мной, я сейчас его прогоню. Но она вдруг поймала себя на том, что совершенно не обижается на него. Что-то мешало ей указать ему на дверь то ли его интонация, то ли непонятное веселье, горевшее в его глазах, то ли сами слова... Но ведь все - абсолютнейшая ложь! И тем не менее она не могла его оборвать, сказать ему резкость... Я схожу с ума, подумала она с отчаянием, это все глупая игра, и я -господи, неужто я хоть вот настолечко способна ему верить?! - Почему вы свернули именно сюда? - спросила она тихо. - Я много повидал на своем веку, - отозвался он задумчиво. - И много красивых женщин я встречал. Но сегодня, когда я проезжал мимо и случайно обернулся... - Это неправда, -- прошептала она еле слышно. - Вы стояли в окне, поправляя на голове прическу, солнце играло в ваших волосах, а это поразительное платье... Нет, я должен был остановиться! Потому что понял: я окажусь несчастнейшим из всех людей, если не услышу от вас хотя бы слова... Вы не представляете, как я волновался, когда свернул с дороги! Если вы верите, что существует на свете любовь с первого взгляда, то поймете меня... Ведь я увидел ту, о ком мечтал всю жизнь!.. Вы - понимаете? Что же вы молчите? - Да, - ответила она глухо и вдруг расплакалась, закрыв лицо рукой. - Господи, да что с вами такое? - заволновался он. - Я вас обидел? Она не ответила. - Выпейте-ка воды, - предложил он и, неловко поднявшись со стула, медленно, с трудом заковылял к буфету. Наполнил стакан, расплескав из графина воду, и так же медленно добрел до стола. - Вот, -- сказал он, выпейте и успокойтесь. И объясните мне... Она благодарно кивнула и отпила полстакана. Потом утерла слезы и попыталась улыбнуться. - Ничего, - проговорила она, будто извиняясь. - Это я так. Просто не привыкла... - К чему? - обеспокоенно спросил он. Она слегка пожала плечами, подавляя невольный вздох. - Не знаю. Слишком многое не так... Не так, как я себе представляла. И не так, как кажется вам. - То есть... вы хотите сказать, что я заблуждаюсь? Что все - иллюзия? - Мы оба не правы, - сказала она и отвернулась к окну. Несколько минут они сидели молча. Он не спускал с нее глаз, а она, чувствуя этот взгляд на себе, старалась показать, что ничего не замечает. - Но я не мог ошибиться! - произнес он наконец. - Я же вижу! Никогда еще я не был так уверен... Или вы видите все в ином совершенно свете? Но как это может быть? - Боюсь, что именно так и может быть, - глухим голосом отозвалась она, не поворачивая головы. - У каждого свой взгляд на вещи. - Не верю! - объявил он твердо. - Ерунда! Есть взгляд со стороны. Я много странствовал, но лишь теперь... Теперь я знаю, что нашел свою мечту! - Так уж и мечту? - горько усмехнулась она. - В том-то и дело! Когда я впервые увидал вас, я был поражен... До чего все гармонично, просто... И в этой гармонии я наконец-то ощутил себя! - Вы говорите о немыслимых вещах, - со вздохом возразила она. - Ну, хотите, я посажу вас в автомобиль, и мы уедем... - Куда? - Да куда угодно! Мы исколесим весь мир, поднимемся за облака, пересечем океаны, будем скакать верхом... Все станут преклоняться перед вами, перед вашей красотой!.. - Это похоже на сказку, - прошептала она. - Неужто вы и вправду... - А вы не верите? Ну, что за человек! А то, хотите, я останусь с вами, и мы будем здесь вдвоем? Хотите, я принесу сейчас воды, наколю дров, очищу поляну перед домом от камней, разведу огонь в камине... Он сидел напротив нее, маленький, убогий, жалкий в беспомощности своей, но глаза его горели неистовым огнем, и в судорожных жестах сухоньких, скрюченных рук вдруг проступила какая-то странная, почти неуловимая мягкость и сила. Там, под этой корявой и уродливой оболочкой, жила, и билась, и клокотала неистребимая жажда действовать, любить и наслаждаться... На секунду, глядя в его глаза, она словно бы забылась, ей показалось, что и впрямь она прекрасна и добрый принц, которого она ждала столь долго, явился наконец за ней. Но миг мечтания прошел, мир сжался, возвратясь в свои обычные пределы, и чудное видение угасло, как будто его не было совсем... Краем уха она еще слушала его, но смысл, тот высокий смысл слов, что кружились по-прежнему в завораживающем танце, ее уже не достигал. Она опять воспринимала только звуки и лживую их суть... - Я молод и силен. Не сочтите это за похвальбу, но вы же видите: я не урод, и голова моя ясна... И я люблю вас... Я не мог не полюбить! - Свою мечту? - спросила она неожиданно резко. На мгновение он опешил. Но тотчас с жаром заговорил: - Вовсе нет! Вы - воплощение моей мечты, да-да, и полюбил я вас и только вас! Иначе не могло быть. Это вы напоминаете мне мою мечту! - Все только кажется, - покачала она головой. - Вы хотите сказать,- печально отозвался он,- что вам безразлично? Вам все равно - сиди здесь я или другой... - Не в этом дело, - прошептала она. - Как раз не все равно. Но я не вижу вас, как удалось вам увидать меня. Вы, должно быть, удивительный человек. - Просто надо очень захотеть... - Что толку? Я старалась изо всех сил. Всю жизнь готовилась к этому моменту, но... У меня не получилось. Простите меня. Вам, наверное, не нужно было сворачивать к моему дому. Лучше бы вы проехали мимо своей мечты... - Но почему? Что сказать ему, как объяснить? Ведь не могла она признаться, что он урод, что он беспомощен и что сама она - ужасна, что случилась непонятная, жестокая ошибка, причины которой им обоим не узнать. Словно два мира столкнулись, и каждый глядел на другой своими глазами, и каждый видел только свое, не в силах преступить роковую черту... Сказать ему, что он не нужен ей - такой, - он не поверит, не поймет. А все его слова... Нет, доказать ей собственную правоту и убедить ее он тоже не способен - ни сейчас, ни после, никогда. Мечты, мечты... А общих точек нет. Хотя мечтают оба об одном... - Вы очень славный, правда, - заговорила она наконец. - И вы так добры ко мне... Я верю, что вы и в самом деле полюбили. Но... - Да-да, я слушаю. - Ведь это вы пошли навстречу своей мечте. - Но вы ожидали, когда она придет к вам! Мы оба стремились навстречу друг другу. - Нет. Теперь я поняла. Вы прежде увидели меня, а чувство родилось в вас потом. А у меня все - по-другому. Я просто не думала, что могу так ошибиться. Извините. Он закрыл глаза и с минуту сидел не шевелясь. Затем начал медленно, с невероятным трудом подниматься. А ему кажется, что он непринужденно встал - конечно, огорченный, что и говорить, но - сильный и красивый, вдруг подумала она. Ведь он и из машины тогда выпрыгнул быстро и легко. И ловко, не пролив ни капли, поднес мне стакан воды... А я ничего не увидала... - Я тоже об этом не подумал, - произнес он глухо. - Это вы извините меня. Но, может быть, все-таки... - Нет-нет, - сказала она поспешно. - Что ж, благодарю. Мне было здесь чудесно. Хоть полчаса наедине с мечтой... Прощайте. Он проковылял к двери, открыл ее и вышел. Уже забираясь в машину, он в последний раз оглянулся. Она сидела у окна и грустно улыбалась. Он махнул ей рукой. - Я заеду еще раз. Можно? Она отрицательно покачала головой. Она все еще улыбалась, но в глазах ее он вдруг заметил слезы. - Прощайте, - сказала она, однако он уже не слышал. Дверца с треском захлопнулась, затарахтел мотор, и машина, резко развернувшись, помчалась прочь, трясясь и гремя на ухабах. Через несколько секунд стена желтой пыли поглотила ее, а когда пыль наконец рассеялась, дорога была пуста.

Александр СИЛЕЦКИЙ

УПОЛНОМОЧЕННЫЙ

Это странное тело вдруг вынырнуло из темноты, будто выросло на пустом месте, и полетело прямехонько навстречу "Кругозору".

- Вот провалиться мне на этом месте! - гаркнул тогда Василий Мегасало, хотя, куда там, это он после сказал, когда уже отгрохотали тормозные моторы, и была снята мгновенная чудовищная перегрузка, так швырнувшая Василия в стартовое кресло, что челюсти у капитана с лязгом сомкнулись и - крак! - поломался зуб.

Ант Скаландис

Непорочное зачатие Касьяна Пролеткина

Если кто-нибудь скажет вам, что у Марии Луизы О'Брайен во время рождения Мигеля Сантьяго Хортеса появилось кислое молоко (а есть еще и такие шутники, которые утверждают, что у нее было и не молоко вовсе, а молочный коктейль, что-то вроде той ужасной смеси молока с водкой, которую чилийцы называют кола-моно) - не верьте, никому не верьте, потому что у Марии Луизы О'Брайен вообще не было молока. Сразу после родов она потеряла сознание и через шесть часов умерла не приходя в себя. Вскрытие показало, что Хортес, перепугавшись в последнюю минуту, пытался выбраться сам с помощью абсолютера, каковой, надо отдать ему должное, применял не как огнестрельное, а как холодное оружие, оставаясь гуманистом до последних мгновений своей жизни. И хотя увечья, нанесенные Марии Луизе, были все-же весьма значительны, врачи продолжали утверждать, что главной, а по существу и единственной причиной смерти стал психошок. "Как вы думаете, говорили врачи - что ощущает женщина, когда из чрева ее появляется не голенький кричащий младенец, а уменьшенный до размеров младенца капитан дальней разведки в разорванном, залитом кровью скафандре с нашивками контактеро первого класса, и появляется необычайно резво, помогая себе руками и ногами, а, наконец, выскочив, палит из абсолютера в белый свет, как в копеечку и затем почти тут же падает замертво?"

Томас Скортиа

Телефонный разговор

- Алло, - со свойственной старикам громогласностью позвал он. - Алло, алло... это Флейкер. Алло...

- Когда вы услышите сигнал точного времени...

- Проклятье, - выругался он. - Я не хотел...

- ...Будет...

- Алло, - послышался в трубке немолодой женский голос.

- Алло, - ответил он. - Вальтер, почему ты не отвечаешь?

- О, как хорошо, что ты позвонил, - продолжал незнакомый голос. Ужасно мило с твоей стороны.

Сергей СМИРНОВ

ЗАМЕТКИ О БЕЛОЗЕРОВЕ

Научно-фантастический рассказ

Все мы - камни, упавшие в воду: от нас идут круги. Это любимая фраза Белозерова. Он часто повторял ее, особенно в последние месяцы перед гибелью. Как задумается, так потом наверняка улыбнется и скажет. Впрочем, в самые последние наши встречи он будто совсем ни о чем не задумывался: он казался рабом каких-то навязчивых жестов, взгляд его подолгу вцеплялся в, казалось бы, незначащие предметы, он вел себя как следователь на месте преступления, почти не разговаривал и только изредка, как бы извиняясь за свои странности, грустно вздыхал. Он производил впечатление человека с расстроенной психикой; понимал, что тревожит друзей, и очень от этого страдал. Глядеть на него было больно, но вот в чем все мы ему завидовали: каждый из нас, его друзей, чувствовал, что груз знания, который обрушился на Белозерова, его бы раздавил гораздо быстрее и безжалостней. Белозеров казался нам чудом психической выносливости... Бывало, я полушутя спрашивал его, как это он справляется со всеми своими ежедневными открытиями. Он всегда хмыкал недоуменно и пожимал плечами. И только однажды вдруг сосредоточенно нахмурился, взглянул на меня пристально и сказал такое:

Даниил СМУШКОВИЧ

ЗЕМЛЯ. НЕБО

Земля. Небо.

Между землей и небом - война.

И где бы ты не был

Что б ты не делал

Между землей и небом - война.

В.Цой

Здесь нет горизонта. Здесь нет неба. Здесь нет даже земли. Только стены камня, откосы, ущелья, скалы, утесы. Горы.

Здесь нет света и нет радости. Горы хранят нас в своей тени. Они отсекают нас от мира, заслоняют солнца и луны.

Здесь нет ничего. Холодный камень, и ветер, и сухой треск дальней перестрелки. Это война.

Оставить отзыв
Еще несколько интересных книг

Туда - Обратно

( дзэн-буддистские притчи и коаны от митьков)

* * *

Как-то утром Максим, будучи в сильном похмелье, сидел, обхватив голову руками и раскачиваясь из стороны в сторону.

К нему подошел Федор и обратился с вопросом :

- В чем смысл буддизма ?

- Да иди ты в жопу со своим буддизмом ! - слабо закричал Максим. Федор, пораженный, отошел.

* * *

Один юноша, Петр, наслышавшись о философских достижениях Максима, пришел к нему домой и обратился к Федору, которого по ошибке принял за Максима, с вопросом :

ТВОРЕНИЕ ФРАНЦУЗСКОГО МОНАХА

В 1688 году во французской провинции Шампань жил монах, которого звали Дом Пьер Периньон. Именно ему и обязано все человечество тем, что в новогоднюю ночь в каждом доме раздается "шипенье пенистых бокалов".

Виноградное вино, приготовленное монахом, заброди ло и выстрелило пузырящимся фонтаном. Так - в общемто случайно - был открыт секрет шампанизации - вторичного брожения уже готового вина.

ИСТОРИЯ РОССИЙСКОГО ШАМПАНСКОГО

Ты веришь в сказку ?

Я, например, с детства верил, что люди могут летать. Могут, просто не умеют захотеть так, как надо, просто боятся. Я уже давно вырос, но все равно верю...

У меня странный характер, наверное поэтому людям со мной непросто.

Иногда почему-то становится тоскливо, одиноко. Словно этот мир сделал меня не таким, заключил в стеклянный кокон... Я не знаю, как выразить это словами. Я ничего не могу с собой сделать. Это - часть меня. В такие минуты мне хочется лечь и заплакать.

Тысяча и одна ночь

Рассказ про Ала Ад-Дина и волшебный светильник

Говорят, о счастливый царь, будто был в одном городе из городов Китая портной, живший в бедности, и был у него сын по имени Ала ад-Дин.

И был этот сын шалый, непутевый с самого малолетства, и когда исполнилось ему десять лет, отец захотел научить его ремеслу. Но так как жил он в бедности, то не мог отдать сына какому-нибудь мастеру, чтобы тот научил его ремеслу, ибо это потребовало бы расходов на учителя, и он взял мальчика в свою лавку с целью обучить его портняжному делу. А Ала ад-Дин был непутевый мальчишка, он привык целый день шляться с уличными ребятами, такими же беспутными, как он сам, и не мог ни часа, ни минутки высидеть в лавке; он только и ждал, когда отец уйдет к какому-нибудь заказчику, и сейчас же бросал лавку и уходил играть с другими озорниками.